Главная Новости Галерея Вопросы Библиотека Контакты

В. Ю. Завьялов «Пьющий мужчина»

Книга посвящена старой, как мир, проблеме — зависимости от алкоголя. Автор считает это прежде всего мужской пробле­мой: спиваются наиболее сексуальные и умные мужчины, не сумевшие обуздать свои страсти другими средствами. Чтобы избавиться от алкогольной зависимости, требуется стать ге­нием — «другом парадоксов». Только научившись мыслить па­радоксально и творчески, можно преодолеть этот «недуг».

Книга профессора В.Ю. Завьялова, который изучает пси­хологию пьющих уже почти 30 лет, поможет понять, с чем имеет дело пьющий мужчина, решивший бросить пить.

Книга предназначена прежде всего для тех, кто хочет ос­вободиться от привычки менять своё сознание и мышление с помощью «химии», т. е. алкоголя, и научиться жить полно­ценно без выпивки. Она для тех, кто рядом и хочет помочь, — для жён, матерей, сестёр, братьев, друзей, коллег и руково­дителей. Эту книгу с пользой для себя прочтут и молодые люди, думающие о собственной жизни, и коллеги автора — психотерапевты, психологи, социальные работники, педагоги и врачи.

 

Содержание

20 причин, по которым необходимо прочитать книгу

«Пьющий мужчина»………………………………………………… 5

Рекомендуемая система поуровневого чтения ………… 12

Предисловие к первому изданию……………………………. 13

Предисловие к украинскому изданию (не вышедшему)           15

Несколько откровенных отзывов

от пьющих мужчин на эту книгу…………………………….. 17

ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………… 19

Часть первая

ПЬЮЩИЙ МУЖЧИНА

Глава I ГОРДОСТЬ………………………………………………… 22

1.1.     Пьяный и гордый……………………………………………… 22

1.2.     Грех Прометея…………………………………………………. 28

1.3.     Огненная вода………………………… .-……………………… 35

1.4.     Безумство храбрых………………………………………….. 43

Глава II ВЛАСТЬ…………………………………………………… 50

2.1. Обладание……………………………………………………….. 50

2.2. Иллюзия всемогущества…………………………………… 58

2.3. Иллюзия контроля……………………………………………. 64

2.4.     Жажда насыщения……………………………………………. 71

2.5. Жажда власти…………………………………………………… 76

Глава III МИССИЯ…………………………………………………. 87

3.1.     Самоустранение………………………………………………. 87

3.2.     Самоотрицание………………………………………………… 97

3.3.     Мессианский комплекс……………………………………. 105

3.4. Дело пьющих…………………………………………………. 114

 

Глина IV ДОЛГ……………………………………………………. 123

4.1.      Жизнь взаймы………………………………………………… 123

4.2.      Кредиторы…………………………………………………….. 127

4.3.      Должник……………………………………………………….. 137

4.4.      Индульгенция……………………………………………….. 142

4.5.      Банкротство………………………………………………….. 148

Часть вторая

ДРУГАЯ ЖИЗНЬ

Глава V ГОРЕ……………………………………………………… 154

5.1.    Тяжелое расставание……………………………………… 154

5.2.    Депрессия……………………………………………………… 160

5.3.    «Сухое пьянство»………………………………………….. 167

5.4.    Воспоминания об эйфории……………………………… 178

5.5.    Срокизарок………………………………………………….. 185

Глава VI СОПРОТИВЛЕНИЕ……………………………….. 189

6.1.      Исцеление реальностью…………………………………. 189

6.2.      Бытие и сознание…………………………………………… 195

6.3.      Свобода выбора…………………………………………….. 198

6.4.      Предчувствие рецидива…………………………………. 203

Глава VII РЕФОРМА……………………………………………. 213

7.1.    Новый порядок………………………………………………. 213

7.2.    Диверсификация…………………………………………….. 219

7.3.    Самоуправление…………………………………………….. 229

Глава VIII ФИЛОСОФИЯ ЖИЗНИ……………………….. 240

8.1.     Ответственность……………………………………………. 240

8.2.     Иронический пессимизм………………………………… 248

8.3.     Осознанный поиск проблем……………………………. 255

8.4.     Реализм…………………………………………………………. 265

8.5. Разумный гедонизм………………………………………… 272

ЭПИЛОГ…………………………………………………………….. 282

Послесловие автора…………………………………………….. 285

Список использованной литературы…………………….. 295

 

20 причин, по которым

необходимо прочитать книгу

«Пьющий мужчина»

Предисловие автора к 3-ему изданию

Причина 1. «Пьющий мужчина» провоцирует самостоятельное мышление

Это книга, которая не информирует или поучает, а вызывает поток самостоятельных размышлений, которые помогают муж­чинам организовать собственное поведение наилучшим образом. Книгу можно читать индивидуально, в дружеских компаниях, супружеских парах, малых группах. Это — книга для индивиду­ального и совместного чтения, дискуссий, обсуждений и прора­ботки важнейших проблем алкогольной зависимости. «Пьющий мужчина» — учебник и для самого пьющего, и для помощника; он может объединить и пьющего, и того, кто ранее «пресле­довал» зависимого от алкоголя. Эта книга синтезирует многие точки зрения на проблему, не упрощает, но и не усложняет научными терминами и без того запутанную и чрезвычайно сложную проблему.

Причина 2. «Пьющий мужчина» — книга о мужской психике, а не о выпивках

Эта книга концентрирует внимание на самых важных чело­веческих темах — личностных, важнейших, «узловых» темах мужской психики (гордость, власть, миссия, дело), а также тем преодоления алкогольной зависимости (горе, сопротивление, ре­формирование жизни и становление философии жизни). Темы

 

морального осуждения пьющего, а также способы борьбы с «общественным злом» — алкоголем — в книге не затрагиваются.

Причина 3. Трезвость — главная «питейная» проблема

В отличие от распространенного мнения о том, что алко­гольная зависимость — это проблема пития («проблемное потребление алкоголя»), в книге раскрывается наиболее бо­лезненная тема — трезвость. Состояние трезвости является проблемой номер один для пьющего мужчины. Можно не говорить о питие с человеком, который сам с собой согласил­ся жить без алкоголя, эта тема для него закрывается. Трез­вость — проблема, потому что она несет в себе раскол психи­ки. Трезвость — норма тревожной жизни. Трезвость должна быть обдуманным шагом. Кодирование опасно тем, что стал­кивает человека с неразрешимой проблемой трезвости, запре­щая пить, т. е. привычным образом избегать трезвости как проблемного состояния.

Причина 4. Дианализ борется не с алкоголем и личностью пьющего, а с заблуждениями ума

Книга защищает личность от «паразитов сознания» -заблуждений, иррациональных убеждений, «алкогольных традиций». Алкогольная культура — питейные традиции, ус­тановки, суеверия, необоснованная вера в эффекты алко­гольного опьянения, алкогольные аксиомы («алкоголик не хочет лечиться» и пр.) — опасней самих алкогольных напит­ков. Дианализ противостоит не алкоголю, а алкогольной культуре.

Причина 5. Парадоксы мышления — основа алкогольной зависимости

В основе алкогольной зависимости лежит парадоксаль­ность мышления, а не эмоциональные расстройства или вле­чения человека. Парадоксальное мышление фиксирует алко­гольное поведение и эффективно блокирует любую систему помощи. Алкоголик — гений выкручивания из любой систе­мы помощи и контроля. Парадоксы мышления, поддержива­ющие опасное потребление алкоголя, — одна из основных тем данной книги.

 

Причина 6. Инструмент многосторонней помощи

Книга «Пьющий мужчина» — книга-инструмент многосто­ронней помощи человеку, её можно использовать в трёх ва­риантах:

а)   на работе (менеджер, социолог, психолог, бригадир, лю­
бой начальник, который заинтересован в том, чтобы люди
успешно работали и не пили на рабочем месте), книга усили­
вает менеджерские способности руководителя, что зарегистри­
ровано в некоторых фирмах;

б)    в семье;

в)   как инструмент для самостоятельной работы («дневник,
который ещё не написан самим пьющим» — один из отзывов
читателя на книгу).

Причина 7. Экономически дешёвый вид помощи

Книга — самый экономически дешёвый вид помощи, кото­рый по своей эффективности не уступает самым дорогим про­граммам «лечения» и реабилитации.

Причина 8. Экологически чистый метод

Экологически чистый метод — без суггестии, без внушений и манипуляций с сознанием. Все важные знания попадают человеку после осознанных личных размышлений, как бы рож­даются сами собой в голове. В книге использован дианализ — интегративная психотерапия и консультирование, основанные на старинной, проверенной веками системе диалектического познания сущности происходящих событий, поиска истины и выводного знания: новые знания рождаются в голове читате­ля, а не «вкладываются» в голову извне; происходит расшире­ние сознания — самое действенное лекарство от деградации личности.

Причина 9. Рациональное восстановление зависимых от алкоголя людей

В этой книге реализована идея «рационального восстанов­ления» зависимых от алкоголя, которая на Западе появилась в 1998 году. Эта идея основана на разумном отношении к само­му себе. Она позволяет человеку не давать втянуть себя в «индустрию помощи»: болезнь  — опасная вещь, но лечение

 

может быть ещё опасней для личности! Изменения, происхо­дящие с человеком в этом случае, не приводят к новой аддик-ции. Книга учит рациональному потреблению вообще, учит «разумному гедонизму».

Причина 10. Повышение уровня самоуважения

Данная система помощи не осуждает, не морализирует и не запугивает человека. Если человек понимает то, что он делает себе во вред, то обычно он перестает это делать: остановка потребления алкоголя зависит только от понимания, а не от давления. Первые читатели, пьющие люди, отмечают очень уважительный тон книги, бережное отношение к пьющим, которые считаются легко ранимыми людьми. Благодаря этому предотвращается «выскальзывание из помощи». Если эту кни­гу читают жены, взрослые дети алкоголика, его друзья, то книга обучает их относиться уважительно к личности пьюще­го; она повышает уважение к пьющему! А как известно, низ­кий уровень самоуважения — главная психологическая причи­на алкоголизма.

Причина 11. «ПМ» как фокусированная терапия

Реализованный в книге «прикладной дианализ», как метод быстром помощи, относится к формам «фокусированной тера­пии», т. е. он приковывает внимание к самым главным вещам в жизни человека, к решаемым задачам. Дианалитический метод позволяет преодолевать избыточность информации (и знаний). Чтобы действенно помочь человеку, не нужно много информации о нём. Психоанализ, например, оказался неэф­фективной системой помощи пьющим как раз из-за того, что вытягивал из людей слишком много ненужной для решения данной проблемы информации и личных сведений о сексу­альном развитии.

Причина 12. «ПМ» полезна для управленцев и людей среднего класса

Проверено практикой — дианализ особенно полезен для людей среднего класса, для людей, привыкших пользовать­ся своим умом для достижения материальных ценностей. Книга «ПМ» не даёт готовых рецептов, хотя они есть как

 

образцы. Книга скорее возбуждает позитивный ум челове­ка. Один из тезисов книги: «Те, кто справляется с пробле­мой зависимости, способны быть управленцами». Следова­тельно, эту книгу можно использовать как инструмент вос­становления слоя управленцев среднего звена в России. Известно, что дефицит этого слоя управленцев составляет 10—15 миллионов. Управленцы высшего звена тоже пьют, но их спасает статус и, высококачественное медицинское обслуживание.

Причина 13. Честное отражение проблемы алкоголизма

Книга предельно откровенна и на сегодняшний день наи­более честно отражает проблему алкоголизма. Это отмечают все без исключения первые читатели книги: журналисты, нар­кологи, писатели, ученые, пьющие мужчины и пьющие жен­щины (эту книгу с интересом читают и пьющие женщины). Книга не дает никаких лживых обещаний или простеньких рецептов. Всё в книге бьет в одну цель — расширить понима­ние проблемы и точно назвать, обозначить центральные узлы этой проблемы («духовная акупунктура»).

Причина 14. Проработка ассоциированных проблем

Хотя в книге идет речь только об алкогольной зависимос­ти, книга позволяет понять и проработать на хорошем уровне связанные (ассоциированные) проблемы — личностный кри­зис, проблемы роста, идентификации, потребления. Первые читатели назвали «ПМ» «учебником жизни». Проработанная философия жизни препятствует возникновению других аддик-ций, что не редко случается при других видах терапии.

Причина 15. Обход и нейтрализация давления стереотипов алкогольной культуры

Книга развенчивает стереотипы «алкогольной культуры», которые блокируют попытки освободиться от рынка наркоти­ков. Вот образцы стереотипов: «Польза алкоголя», «Пиво — не алкогольный напиток», «Пьющий — безвольный человек», «Всё зависит от умения пить», «Трезвость — благо», «Алкоголизм — генетическое уродство», «Алкоголь заставляет человека плохо себя вести и делать дурные дела» и т. д.

 

Причина 16. Обход психиатризации человека и проблемы

В книге нет психиатризации проблемы и человека. Пробле­ма понимается не как психическая болезнь, а как аддиктивное поведение, осознанное и почему-то нужное человеку. Возмож­но, что это поведение нужно потому, что алкогольная культура готовит человека к рынку, человек через алкогольную культуру приспосабливается к социальной жизни («социализация»). Психиатризация человека — это непринятие личности в целом и принятие отдельных свойств личности человека — характера, симптомов болезни. Карикатурно это представлено в таких представлениях: в кабинет психиатра заходит не человек, а «эпилептик», «шизофреник», «невротик», — одним словом «слу­чай». В книге нет наклеивания ярлыков. Проблема понимается как общечеловеческая, а не как медицинская. Термины «алко­голизм», «алкогольная зависимость» употребляются вынужденно при описании какой-либо темы.

Причина 17. Позитивное мышление

Материал книги подается в позитивном ключе, использует­ся позитивное мышление. В любой теме есть поиск выхода, а «безвыходность» логического мышления (апория) рассматрива-стся k:ik один из краеугольных камней алкогольной зависимо­сти. Большинство книг по наркологии фиксируют негативные аспекты поведения пьющего. В отличие от них в книге «ПМ» пьющего, «алкоголика», не пинают, не распинают на кресте, не пригвождают, а говорят с ним открыто и дружески, «глаза в глаза», ждут от него зрелых рассуждений, выводов и решений!

Причина 18. Книга «ПМ» приспособлена для чтения современ­ных людей

Книга написана с учетом изменившейся культуры чтения: вследствие необычайно бурного развития аудио-визуальной значительное число людей испытывают затруднения при чте­нии больших текстов. Текст книги отформатирован так, чтобы глаз моментально схватывал самые важные идеи, мысли и образы. Разработана целая пятиуровневая система чтения кни­ги: 1) чтение историй; 2) чтение выделенных важных идей; 3) чтение отдельного эссе, интересного места; 4) чтение второй части книги, где развертывается динамика прекращения по-

 

требления алкоголя; 5) чтение от начала до конца в последова­тельности развёртывания проблематики в целом.

Причина 19. Самонастройка на разрешение реальной проблемы

Какая-то тема обязательно втягивает человека в размышле­ния о собственной жизни. Это сигнал того, что человек готов обсуждать данную тему. В таких случаях мы рекомендуем не идти дальше, а сделать остановку для продумывания и обсуж­дения данной темы. Темы, затронутые в этой книге, для кого-то были центральными, основополагающими. Работая над эти­ми темами, люди преодолели в себе алкогольную зависимость; преодолеть зависимость удаётся тем, кто находит свою тему. Тем в книге огромное количество, но это не значит, что каждую из них надо проработать, чтобы справиться с зависи­мостью. Из моря переживаний следует выбрать главную для Вас тему. Как выражаются военные, следует найти направле­ние главного удара. Книга не является законченным изложением знаний или теории алкогольной зависимости. Она, как дом с открытыми окнами, позволяет увидеть и то, что не выражено словами в книге, увидеть перспективы собственной жизни, заглянуть дальше текста. В самом тексте есть как бы невидимые гиперссылки, как в Интернете, через которые можно найти решения. Во многих темах даётся образец диалогизации, по­скольку очень важно поспорить о том, что считать истиной, потому что в алкогольной культуре всё построено на лжи и обмане. Проблема любой зависимости — это самообман. Поэтому так важно запустить механизм спора — древнейшего, самого действенного лекарства против заблуждений и самообмана.

Причина 20. «ПМ» помогает создать свою программу реабилитации

Текст книги составлен так, что идёт как бы вспашка, разрых­ление «поля проблем». Такое «вспаханное поле» потом легко засе­вать семенами будущего эффективного поведения. В книге много семян-идей, которые засевают во «вспаханное» чтением сознание.

Обратите внимание на вторую часть книги («Другая жизнь») и постройте свою реабилитационную программу так, как выст­роена эта часть: вначале отгоревать горе, потом научиться со­противляться соблазну, преобразовать, реформировать свою жизнь так, чтобы отчетливо проступила новая философия жизни.

 

Рекомендуемая система поуровневого чтения

1  уровень — чтение историй, выделенных курсивом. Самый
легкий уровень чтения. При этом человек может идентифици­
ровать себя с персонажем и узнать «свою» проблему.

2  уровень — чтение выделенных жирным текстом идей. Этот
способ позволяет активировать мышление, направленное на
позитивный поиск выхода.

3  уровень — чтение отдельных эссе, название которых по
какой-то причине заинтересовало читающего. Этот способ по-
шолиет проработать отдельные важные темы и соответствует
•Фокусированной на решении проблемы терапии».

4  уровень     чтение подряд второй части «Другая жизнь».
ДЯННМ ЧАСТЬ(дк’пмик’па гак, чтобы мигающий осознавал прин­
ципы эффективной реабилитации и смог составить свой план
бросания ПИТИЯ. Вторая часть написана более просто и понят­
но, чем первая     проблемная.

5    уровень ?- самый сложный способ чтения — подряд, с
начала до конца. Этот способ требует большой самоотдачи, по­
скольку читающий столкнется с большим количеством ориги­
нальных идей, ассоциаций и аллюзий, расширяющих сознание.
Те, кто прочел так книгу, рассказывали автору, что пить боль­
ше не хочется вообще или до опьянения — расширенное созна­
ние мешает «пить машинально», «как все», «как обычно» и пр.

 

Предисловие к первому изданию

До выхода в свет первого издания книги сотни людей про­читали рукопись книги. Среди первых читателей были и пью­щие мужчины, и женщины, которые вынуждены жить с пью­щими, и взрослые дети алкоголиков, и профессионалы в обла­сти консультирования, а также журналисты, учёные, простые люди и рафинированные интеллектуалы.

Все они сходятся на том, что книга «Пьющий мужчина» совершенно необычная и по стилю изложения, и по способу осмысления проблемы, и по духу — нет морализирования и осуждения пьющих людей, нет никакой антиалкогольной про­паганды. В книге предельно честно анализируются причины возникновения алкогольной зависимости и связанных с нею проблем и обстоятельств. Книга, как сказал первый читатель, известный новосибирский журналист, — «учебник жизни».

Для многих действительно пьющих и неоднократко «зако­дированных» эта книга явилась откровением. Они так и гово­рили: «Здесь всё про меня», «Зеркало моей жизни», «Мой не­написанный дневник», «Вымытое чистое окно, через которое всё видно» и т. д. Книга даёт возможность зависимым от алко­голя людям переосмыслить и перестроить свою жизнь, используя для этого не дорогостоящее лечение, а собственную инициати­ву, свои собственные размышления. Они узнают о себе такое, что продвигает их вперёд, «принуждает менять сознание», как написал один из читателей.

Первые читатели-специалисты (наркологи, психотерапевты, психологи) особо выделяют удачный синтез научности и здра­вомыслия, сложности поставленных вопросов и простоты из­ложения. Книга понятна и докторам наук, и слесарям. В ней отражён национальный характер потребления и выхода из по­требления спиртных напитков. Если западные модели призывают человека «сдаться», признать собственное бессилие в качестве первого шага, платы за будущую трезвую жизнь, то в настоящей книге платой является переживание истинного горя — разлуки с алкоголем. Ведь для славян сдача неприемлема. В глубине души пьющий не хочет сдаваться даже Богу! В нашей культурной истории человек смиряется через горе, горевание, через возвышение над собственными чувствами, а не через передачу управления собой «Высшей Силе».

В этой книге использован дианализ — метод расширения сознания. Все важные знания человек получает осознанно в ходе собственных размышлений. Именно это является самым действенным лекарством от деградации личности. Дианализ основан на классической русской философии, которая есть спор об истине, о месте человека в мироздании, о всеединстве человеческой личности. Дианализ — это попытка вернуть психотерапию и консультирование на родную почву, переделать этот вид «воздействия» в действительную помощь человеку.

Дианализ позволяет преодолеть избыточность информации о человеке и приковывает внимание к самым главным вещам в жизни, поэтому его можно отнести к «форсированной терапии». Дианализ действенно помогает человеку, являясь эффективным «решателем проблем» пьющего.

 

Предисловие к украинскому изданию (не вышедшему)

Дорогой читатель!

Казалось бы, название этой книги говорит само за себя. «Пьющий мужчина». К сожалению, ИХ, этих пьющих мужчин, вокруг так много!.. Они — проблема для своих семей, проблема для многих окружающих и (куда больше?!) для общества. В конце концов (это так и видится извне, в конце концов), ОНИ — проблема для себя. В целом, эти мысли худо-бедно отражают тот максимум, который мы себе позволяем, говоря об алкогольных проблемах.

Более того, название книги содержит еще одну почти незаметную провокацию. Согласитесь, мы не так уж часто говорим: пьющий человек. Словосочетание пьющий мужчина для нас намного привычнее…

Вот, казалось бы, и все! Что тут еще говорить?! Книга о пьянстве, пьяницах, короче, что-то из области наркологии. Но в том-то и дело, что на самом деле читатель держит сейчас в руках нечто совсем другое, особенное!

Алкоголь занимает в жизни людей такое многообразное и сложное место, связал себя (без преувеличения) с тысячами сторон человеческого бытия, и уже этим самим любая попытка говорить или писать о нем (и тем, что с ним — алкоголем -связано) либо обречена на поверхностность и скатывание в пуританскую борьбу с «негативными явлениями», либо должна быть серьезной «пробой мысли и пера».

Еще более сложен второй участник событий — человек. Суммарно книга о пьющем человеке (или, как частный случай, пьющем мужчине) не может быть ничем иным, как чем-то на самом деле глубоким и охватывающим множество разных уровней понимания жизни. Люди предпринимали некоторое количество таких попыток написать, так сказать, «на уровне». Иногда получалось весьма неплохо. Но не хватало главного: инструментария, КЛЮЧА!

Профессор Завьялов шел к дианализу много лет. Блестящий и разносторонний интеллектуал, тончайший и успешный психотерапевт, человек, наделенный множеством весьма реализованных талантов, шаг за шагом приближался к пониманию, ВИДЕНИЮ КЛЮЧА. Дианализ — это удивительный инструмент, базовая жизненная философия, которая и является главным смыслом этой книги.

Таким образом, в первую очередь, эта книга о том, как устроен мир. Взгляд через призму одной из громадных проблем.

Кроме того, эта книга о человеке. Не только о мужчинах. но и о женшинах. Не только в связи с алкоголем, но и в их обычной ежедневной суете, открытиях, проявлениях. Эта книга о власти над людьми, обстоятельствами и собой. О наших, таких знакомых, проблемах. Эта книга для всех и о многом.

И еще. В руках у читателя учебник. Учебник «Как улучшить свою жизнь», очень понятный, настолько же простой, насколько и сложный, книга дианализа, овладевая которым, как раз (и сравнительно не сложно) достигаешь желаемого результата.

Я благодарен автору книги за предоставленную мне честь и радость написать несколько слов в виде предисловия к его книге. Но не думаю, что мне нужно оттягивать твое удовольствие, дорогой читатель. Хватит предисловий! Лучше самой этой книги не скажешь! Осталось только перевернуть страницу и встреча с замечательным и мудрым текстом станет реальностью!

Желаю удачи!

Виевский А.Н. главный нарколог Украины и г. Киева

 

Несколько откровенных отзывов от пьющих мужчин на эту книгу

Если кто-то не собирается читать всю книгу целиком, отдельные главы, отдельные эссе, отдельные выделенные жирным шрифтом мысли, отдельные истории людей, то пусть прочтет реальные высказывания реальных читателей книги, настоящих пьющих мужчин. Это не утомит. Мужчины любят краткость мысли, а пьющие — обожают краткость!

* Александр С., журналист: «Жестокая правда. Но у этой жестокой правды есть простая, христианская сторона: она очищает! Ничего подобного от прочитанного прежде я не испытывал».

* Владимир Ш., психолог, кандидат философских наук: «Поражает необычное сочетание научности и фундаментальности изложения с ясным, простым и популярным (в хорошем смысле этого слова) языком. Прочтение книги меняет мировоззренческий взгляд читающего, просто принуждает его изменить в корне взгляд на проблему. Книга не просто об алкоголизме. Книга — о жизни».

* Никита Г., бомж, бывший удачливый брокер: «Эта книга вся про меня, про мою жизнь. Я многое понял. Дело не в водке, в собственной гордыне! Господи! Почему ты не послал мне эту книгу 5 лет назад».

* Сергей К., инженер: «Читал книгу несколько дней подряд. Многие главы читал и перечитывал, чтобы получше понять. На пятый или шестой день этого «книжного запоя» понял, что мне пить не нужно! Нет необходимости. Очень спокойно подумал: «Зачем мне себя карёжить?» Такого со мной никогда раньше не было».

* Геннадий Т., подсобный рабочий склада: «Когда начал читать, то думал, что меня опять будут перевоспитывать. Но эта книга совсем не такая, как другие о водке. Впервые осознал, что меня поняли правильно, хотя я никому правды никогда о себе и не рассказывал. Как профессор узнал всё это обо мне?»

* Юрий В., мастер спорта международного класса, хоккеист, чемпион в прошлом: «Эта книга стала моей настольной книгой. Приехал к сестре в Новосибирск обсохнуть от выпивок, а она книжку подарила. Не пью. Читаю третий месяц. Как будто я сам её написал, только не знал об этом. Всегда при себе держу эту Книгу. Только обёртываю обложку с петлёй — стыдно перед людьми».

* Василий С., слесарь шестого разряда, безработный: «Два моих брата загинули от горилки; похоронил и семерых дружков от той же болезни, что и у меня. Когда читал книгу, то казалось, что братья и дружки сообщают мне правду о себе, по-дружески объясняют что к чему, но ничего не советуют — верят в то, что я сам смогу соображать. Хочется соображать также, как это делает профессор!»

* Петр Ф., предприниматель: «Трудно поверить, что автор этой книги — не алкоголик сам. Так глубоко копнуть в нутро пьющего может только пьющий мужчина. А если не пьёт сам, то тогда я не знаю…»

 

ВВЕДЕНИЕ

Основная проблема человека — избыток ума. Человек -сверхсексуальнос, сверхумное животное. Его ум невозможно унять, секс тоже. В любом возрасте человек живёт этим. Алкоголь ценится за то, что выпивка якобы помогает «разрешить проблемы»: унять ум, облегчить (или обуздать) секс, заменить оргазм, заморозить желания, уладить взаимоотношения и пр.

Алкоголь действительно останавливает ум, останавливает рациональную мысль человека. Человек часто попадает в такую ситуацию, где много размышлений в бездействии: «Слова, слова, слова…» Конец света придуман для того, чтобы «обрубить» работу ума, кроссворды — для того, чтобы «занять» ум.

Корневая, духовная проблема алкоголизма: вместо Бога — собственный Ум, собственная психика, «Психе». Алкоголь хозяйничает над психикой и, следовательно, выше Ума, выше такого «Бога». Алкоголизм есть следствие возвеличивания, гордыни ума. Гордыня — это ключевое слово для определения алкоголизма как духовной проблемы. Об этой проблеме рассуждают во всемирно известной программе «Анонимных алкоголиков» («АА»). Апологеты «АА» считают, что пьющие «ищут Бога в бутылке». Опыт внедрения «АА» и их «12-шаговой» системы представляет собой опыт обращения людей в веру, привитие религиозности, очень сильно приближённой к светскому образу жизни: вместо церкви — группа «бывших алкоголиков», вместо Евангелия — двухстраничная программа «12 шагов», вместо таинства преображения личности — технология перепрограммирования поведения.

В России, в Украине и других странах СНГ программа АА приживается с трудом. Большая часть людей — атеисты, и тут ничего не поделаешь. Люди не ищут Бога в бутылке, отсюда вывод: надо искать другой вариант помощи зависимым от алкоголя. Если не «кодировать» и не вовлекать в веру, остаётся одно средство — САМОПОНИМАНИЕ, т. е. глубокое философское, нерелигиозного характера, самораскрытие человеческой души.

Ты захотел бросить пить — делай это разумно, целенаправленно. Без рюмки — и точка. Признай это горе, отгорюй невыпитую рюмку. Скажи себе: «Я выбрал трезвость и, следовательно, уничтожаю данный предмет любви. Это — горе, я это честно признаю».

Ты — личность, ты сопротивляешься соблазну, выталкиваешь ненужное из себя и от себя. Ты проходишь рациональное становление, в котором дианализ становится «разрыхлителем» твоих проблем.

Проблемы алкогольной зависимости разрастаются, как корни дерева. Эти корни нельзя ни вырубить, ни вырвать, их надо выкорчевывать. Вначале «ощупаем» эти корни, поскольку их даже рассмотреть нельзя ~ слишком глубоко в человеке сидят Гордость, Власть, Миссия, Дело.

Ты захотел быть трезвым, захотел жить как человек. Чтобы удержаться в этом непривычном состоянии, необходимо принять и выдержать Горе, научиться вызывать дух Сопротивления соблазну, пойти на необходимые Реформы в собственной жизни, построить новую Философию жизни. А ты как думал? Исцеление само свалится с неба, как манна небесная?

Это трудно — понять хитросплетения проблемы алкогольной зависимости, но трезвый ум мужчины способен взять эту «крепость». Деградация алкоголика — это «дураковаляние», прикрытие нежелания думать, выкорчевывать корни зависимости, защитная позиция личности. Люди уходят из жизни непонятыми, хотя им можно было помочь. Эта книга — рука помощи, поданная дружески, но без заискивания и снисхождения. Это мужская правда.


Часть первая

ПЬЮЩИЙ МУЖЧИНА

 

 

Всем можно гордиться, даже отсутствием гордости, как от всего можно одуреть, доже от собственного ума.

Василий Ключевский

 

Глава 1 ГОРДОСТЬ

1.1. Пьяный и гордый

 

Русская рулетка

Когда Господь хочет наказать гордеца, он лишает его разума, поскольку разум и есть предмет гордости человека. Разум -самое главное приобретение человека, это то, что отличает его от животного мира. Человек гордится собственным разумом и тем, что может сам себя и лишать этого разума. Лишение разума означает духовную смерть человека. Напиваясь и временно «выключая» собственный разум, человек как бы управляет жизнью и смертью, как бы претендует на божественную компетенцию.

Homo sapiens, или «человек разумный», лишённый разума, — уже и не совсем «человек», не «sapiens». А кто? Божевильный. Это по-украински сумасшедший, попавший полностью под власть, гнев и волю Бога. Сошедший с ума. Это по-русски. Взял и «сошёл» с невидимых логических направляющих, словно поезд, который сходит с рельс и останавливает своё движение. Накажет Господь или не накажет — не нам судить, а вот напиться может каждый без особых хлопот, без особых затрат. Лишить себя разума не за что-нибудь, а просто так, «ради веселья», «просто отрубиться», символически отрубить себе голову.

Крепкая выпивка чем-то схожа со смертельным развлечением под названием «русская рулетка». Вставить патрон в шестизарядный револьвер, крутануть барабан, приставить дуло к виску и нажать курок. Шансов один к шести! Ерофеевское «и немедленно выпил» весьма напоминает пулю, которую всаживает в себя гордый человек, управляющий в этот момент жизнью и смертью разума.

«Немедленно выпить» означает, что действие опережает мысль об этом самом действии и его последствиях. Ни о чём люди так много не сожалеют, как о том, что они напиваются: сами это делают, и сами потом об этом сожалеют. Объяснить такое поведение можно только гордыней — духовным самовозвеличением. Попытки объяснить это «болезнью», «патологическим влечением к алкоголю», «волевым дефектом», «алкогольной личностью» не дают такого понимания проблемы, которое бы порождало осмысленное и действительно добровольное изменение привычки потреблять алкоголь с целью уничтожить разум, приносящий беспокойство. А без глубокого осмысления этой привычки никакой уважающий себя мужчина «не бросит» пить и немедленно не изменит свою манеру гасить ум спиртным.

 

Сильно гордый

Наиболее известный классический персонаж «пьяного и гордого» в русской литературе — Сатин — персонаж пьесы М. Горького «На дне». Из авторских ремарок о Сатине известно, что ему «лет под 40» и всё. Сам он о себе рассказывал, что. защищая родную сестру от позора, убил в драке подлеца, отсидел четыре года и семь месяцев в тюрьме, после чего и попал на «дно». Сатин — пьяный и гордый «старый русский», он не обвиняет никого в собственном несчастье, не ссылается на злую волю. Это его выбор, он не ропщет на судьбу. Он свободно рассуждает о человеке, и в этих рассуждениях, известных ранее каждому советскому школьнику, выражена человеческая гордость максимально, неприкрыто и довольно-таки поэтически.

Спившийся барон, другой пьющий герой пьесы, предваряя знаменитый монолог Сатина, говорит фразу, которую слышали, наверное, миллионы пьющих мужчин от матерей, жён и подруг: «Ты всегда добрый, когда выпьешь… и умный…»

Пьяный меняет мир по своему усмотрению. Пьяный Сатин и все выпившие мужики вместе с ним довольны сотворенными с собою изменениями; «Когда я пьян… мне все нравится» — универсальный эпиграф для любой попойки. Один английский писатель говорил эту фразу по-другому: «Я пью, чтобы сделать других интересней».

Послушаем дальше размышления Сатина. «Человек свободен… он за всё платит сам: за веру, за неверие, за любовь, за ум — человек за всё платит сам, и потому он свободен!» Свободен лишь тот. кто сам платит или расплачивается.

 

Сильно свободный

В сотнях книг по наркологии и алкоголизму не умирает мечта о таком универсальном наркотике, который бы давал счастье-эйфорию, но не давал бы никаких отрицательных последствий.

Если бы отрицательные последствия потребления алкоголя не запаздывали так, как они обычно запаздывают, то пристрастия к алкоголю не наступало бы.

Слава Богу, что такого препарата ещё нет, иначе человеческой свободе действительно пришел бы конец. Если расплаты нет, то тогда выходит так, что человек не платит сам. А если он не платит сам, то, значит, кто-то другой, не он сам, «заказывает музыку». Тогда свободы у человека нет. Какой же смысл в пьянстве? Неужто это и есть способ быть «свободным»?

Отвлечемся от «Дна» и нарисуем такую страшную картину. 2101 год. Конца света не видно. Прогресс — во всём. Водки в магазинах уже давно пет. Вместо неё продают капли «Алконет» (сокращенное «Алкоголю — нет!»). Сорок капель, разведенных в чем угодно — соке, воде, газировке, — дают устойчивую, управляемую эйфорию. Более сорока капель принимать бесполезно — эйфории больше не станет, а последствий никаких, просто через два-три часа можно повторить приём капель. А можно и не повторять — хуже не будет. Все принимают, как автоматы, капли «Алконет». Их дают и детям, и подросткам, и старикам. А всем миром, интегрированным в глобальный «Гигаполис», управляет фирма-производитель «Алконета». Кошмар, не правда ли?

Создать управляемую эйфорию, убрать последствия опьянения — всё равно, что сделать человека бессмертным. Что будет, если человек станет бессмертным? Неисчислимые бедствия придут на землю. Во-первых, не будет нужды в культуре как способе передачи опыта от одного поколения к другому. Во-вторых, размножаться уже не будет иметь смысла. Ни культуры, ни полового размножения! На Земле — одни бессмертные, которым не надо ничего передавать потомству!

А что же о свободе пьющего человека? Нельзя не согласиться с Сатиным, он-то уж точно свободный от всех ограничений человек. Вот его формула личной свободы: расплачивайся своим временем, здоровьем, самой жизнью сам, не давая никому другому распоряжаться ею, и будешь действительно свободен. Не давай никому платить по своим долгам!

 

Сильно умный

«Человек — вот правда!» — продолжает Сатин. Это, конечно, очень по-революционному — «Ни Бог, ни царь и ни герой». Апогей человеческой гордыни: человек — и Бог, и царь, и герой самому себе. Самодостаточный ум Сатина развивает эту мысль с пушечной скоростью и прямолинейностью: «Что такое человек?.. Это не ты, не я, не они… нет! Это ты, я, они, старик, Наполеон, Магомет… в одном!» Всеединство человека. Индивидуальное во мне не есть именно «Человек», а есть «эго», «персона», эгоистическое, животное, низкое начало. Пьющий пытается убить алкоголем своё «эго», свою индивидуальность. Это вот «умерщвлённое начало» валяется на ступеньках магазинов, в канавах и на лестничных площадках. Это, конечно, не человек лежит в грязи и собственных испражнениях. Это преодоленная гордым умом индивидуальность. Это отринутая оболочка, тень человека. А где сам человек как личность? Он пребывает в умной сфере, в идеальном, символическом мире, в абстрактных понятиях. Слушаем дальше пьяного философа.

«Понимаешь? Это — огромно! В этом — все начёта и концы… Всё в человеке, всё для человека! Существует только человек, всё же остальное — дело его рук и его мозга!» Проговорился наконец! Выпивка — это первый и самый эффективный «детектор лжи»!

Итак, весь мир с его бесконечными формами и энергиями, существами и предметами есть «дело его рук и его мозга», то есть его творение. Мир сотворен человеком! Не Богом. А кто сотворил самого человека? Человек сотворен сам собою. А раз он сам себя сотворил (и продолжает творить), то кто может распоряжаться творением безраздельно н безапелляционно? Конечно же, сам создатель. Сжечь рукопись труда жизни, проиграть с трудом нажитые или с риском выигранные деньги, бросить любящую женщину, забыть про собственных детей, разорить своё же гнездо, разрушить собственную жизнь, сделать себе харакири или хотя бы на короткое время превратить собственное тело в полумертвое, бессознательное существо — всё это родственные феномены, всё это — гордыня ума, вокруг которого вращается весь мир, как ярмарочная карусель. Центр мира находится в уме. Всё остальное вращается вокруг этого центра.

У пьющего человека в голове так называемая «антропоцентрическая модель мира». И это великолепно для Сатина: «Человек! Это — великолепно! Это звучит… гордо! Человек! Надо уважать человека! Не жалеть… не унижать его жалостью… уважать надо! Выпьем за человека, Барон!» Это кредо Сатина, предмет веры. Вообще-то, есть всего два предмета веры — Бог и Человек. Сатин верит в Человека, а не в Бога.

 

Совсем типичный

М. Горький не зря вложил слова восхваления человека в уста Сатина. Только в самом глубоком колодце днем видны звезды, только на самом дне жизни, когда человеку нечего терять, кроме «цепей» и собственной жизни, видны вершины духовности человека.

Проведём мысленный эксперимент. Построим в богатой Москве фешенебельный ресторан «На дне». Пусть это будет «дно» Индийского океана или еще что-нибудь такое. Посадим там за столик какого-нибудь «барона» и склонного к философии успешного западного бизнесмена, например такого, как Гекко из фильма «Уолл-стрит». Что же Гекко скажет барону, за что поднимет тост? За Человека? Смешно и подумать об этом, хотя Гекко принадлежит к таким же людям, как и Сатин, которые ради торжества разума готовы поставить на карту абсолютно всё. Скорее всего, он воздаст должное Деньгам: «Понимаешь, барон, это — огромно! В этом финансовом мире все начала и концы… Всё в деньгах и всё для денег. Существуют только деньги, всё остальное дело — их «рук» и интеллекта!» Естественно, таких слов в фильме нет, но данный смысл есть — по мнению этого человека, который уж точно сам себя такого и сделал, деньги всегда побеждают.

Деньги всего лишь участвуют в обмене, переходя от одного к другому. Настоящие деньги это не бумажные банкноты или золотые безделушки, это — магические числа, которые живут в виртуальном мире, в «оцифрованной реальности», откуда и управляют всем. Вот и встретились за нашим «столом», то есть на страницах книги, Сатин с его Правдой (Человек — вот правда) и Гекко с его Деньгами. А это уже похоже на конец нашумевшего фильма «Брат-2». Главный герой Данила Багров, наливая водочки себе и поверженному американцу-хапуге, спрашивает о том, что сильнее — деньги или правда. Сам же и отвечает: «Правда». Правда на его стороне, поэтому он побеждает, и поэтому ему переходят нечестно заработанные американцем деньги! Данила, похоже, и есть современный Сатин -почти «арестант», суперубийца и почти шулер. Его философия попроще («Я узнал, что у меня есть огромная семья…»), но по сути такая же. В центре мироздания Человек, как Брат, все остальное — не человек, а дело его рук и мозга.

 

Типичный, но не совсем пропащий

Меняются эпохи. Меняются герои и образцы конкретного поведения, но почти не меняются Великие идеи, среди которых мы находим и идею величия и гордого одиночества Человека.

Самый «типичный» тип пьющего мужчины есть тип «гордого выпивохи», или, как его назвал известный нарколог Клод Стей-нер, «пьяный и гордый». Речь идет о неком «жизненном сценарии», который требует от своего исполнителя «революционного самоутверждения», отстаивания своего достоинства. Это — осуществляющаяся в тысячах тысяч человеческих судеб Идея Восстания в чистом виде. Каждый пьющий мужчина разыгрывает на своей маленькой жизненной сценической площадке «маленькое Восстание», «революцию районного масштаба». Кто-то переворачивает столы у себя дома в ответ на оскорбительное недовольство жены; кто-то укладывает себя перед порогом квартиры, вызывая тем самым немедленную заботу своих родственников и несчастной жены; кто-то «вмазывает» свои кулаки в хлипкую мебель или в кирпичную стенку после солидного «вмазывания спиртного» в себя, которое следует сразу же после проявления женского неуважения! Говорил ведь Сатин, что человека надо уважать, не жалеть, а уважать. Сердобольная жена из великой жалости к пьющему мужу вносит его расслабленное тело с детской площадки, где его застает последняя стадия опьянения, домой. А если бы уважала, то смотрела бы из окна на распластанное под «грибками» мужское тело и молча бы ждала, глотая слезы, когда собственная воля мужа поднимет ослабевшее тело и бросит его на заветный седьмой этаж!

 

1.2. Грех Прометея

 

Богоборчество или воровство по-крупному

Первым повстанцем был, как известно, Прометей — «вперед смотрящий». Он же известен как первый культурный герой, воспитатель, по некоторым версиям, даже создатель человечества. Во всяком случае, в мифической истории современной европейской цивилизации Прометей есть «образ и подобие» Homo sapiens, человека разумного.

Как же завещано подражать Прометею? Неужто в самом главном — богоборчестве, самомнении и самоволии? Именно так. Образец для всеобщего подражания был вором. Он украл с Олимпа огонь и знания. Украл не какую-то мелочь, за что садят в тюрьму, а Божественный Огонь и Божественное Знание. Первый «экспроприатор» думал о судьбе вылепленных из грязи («праха») первых людей и в своих видениях будущего углядел, что боги не согреют людей своим божественным огнем и не вразумят их своим божественным знанием. Прометей полагал, что Олимпийские боги плохо справляются с возложенным на них управлением!

Но это уже алиби, оправдание похищения чужого добра ради людей, а фактом остается все-таки кража, в которой и воплотились идеи Нигилизма, или отрицания божественного управления миром, идеи Самоуверенности, или слепого доверия собственному уму, мыслям и мнениям, идеи Самоутверждения, или желания во всём следовать собственной воле. Крупный размер украденного-надежно отвлекает внимание от самого факта воровства. Это, собственно, и не воровство, а революционное преобразование права собственности, можно даже с натяжкой притянуть полюбившееся всем в последнее время слово «приватизация». В глубинах народа всегда знали истину: «От большого взять немножко есть не кража, а дележка». Это, конечно, далеко от библейского «К большому прибавится, а от малого отымется последнее», но достаточно точно выражает поступок. Прометея. Боги, как известно, покарали преступника: цепи, пригвоздившие его к скале высоко в горах; орел, клюющий у живого пленника печень. Не напоминает ли прикованный к скале Прометей пьющего мужчину?

Вот простенький анализ символики. Горы — это горы: то есть «горнее» место, место духовного вознесения (или гордыни), место, которое возвышает того, кто просто там находится. Цепи — это надежный способ привязаться к чему-либо, символ неустранимой привязанности, которая получена в обмен на Нигилизм, Самоуверенность и Самоутверждение. Олимпийские боги — не какие-то ротозеи или, хуже сказать, «лохи», чтобы дать себя ограбить по недогляду. На то они и боги, чтобы всё знать заранее. Они дали «украсть» огонь н знания, и это была их уловка. На самом же деле, очевидно, произошел обмен, банальный рыночный обмен. Хотя можно интерпретировать привязанность и как «кару богов».

Орел-стервятник, выклевывающий печень, — это Цирроз печени, который неминуем, если ты встал на путь Гордого Человека, который, как было сказано Сатиным, есть человек вообще, а не какой-то там конкретный индивидуум. Прометей знал, на что он идёт. Он сам заплатил за всё, что сотворил. Пьющий мужчина тоже знает, на что идет, он тоже платит сам, в чём н проявляется его личная свобода!

 

«Всё не так, ребята»

Лучше В. Высоцкого, пожалуй, и не выразишь словами феномен нигилизма или богоборчества. «Всё не так» относится буквально ко всему и выражает тотальное отрицание, дух противоборства, нигилизм. В разных контекстах это утверждение будет отрицать что-либо определенное. В творчестве самого Владимира Высоцкого это касайтесь существующей системы власти и управления. «Не так вы всё делаете» — это обращение к хозяевам жизни н их «богами — духу Ленина, Сталина, Маркса и Энгельса.

В 70-х годах, в период расцвета творчества и алкоголизма народного поэта и барда, было принято считать, что хороший человек в существующем режиме просто обязан был стать пьющим. Если мужчина «от 30 до 40» крепко выпивает, значит, это заведомо хороший человек: честный, умный, всё понимает, не выносит лживой действительности и потому травит себя алкоголем. И наоборот, карьеристы, подлецы, скряги, те, кто поддерживает строй, никак не могут стать алкоголиками — они чрезмерно берегут своё здоровье и репутацию, им не надо выражать свой дух противоборства, они со всем согласны и «одобряют линию партии».

Протест против какого-либо внешнего управления и контроля, выражающийся в весьма серьёзном пьянстве, очень хорошо показан в фильме «Москва слезам не верит». Любимый герой миллионов женщин и мужчин — слесарь очень высокого разряда Гоша. Он, конечно, не Высоцкий, но тоже поэт в своем деле. Он чрезвычайно гордый и чувствительный. Малейшие поползновения на власть со стороны даже горячо любимой женщины пресекаются Гошей самым решительным образом. Настоящий Мужчина! Может, как самурай, отсечь от себя одним ударом всё, что угодно. У него острый, как бритва, ум — отрезает всё ненужное, всё наносное, захламляющее человеческое достоинство и искренние человеческие взаимоотношения. С таким умом-бритвой жить весьма непросто. Когда Гоша узнает, что его любимая женщина выше его по статусу и по заработной плате, да ещё и скрывает это, он погружается в настоящий запой. «Всё не так, женщина, — как бы говорит всем своим поступком наш герой, — Со мной надо по-другому. Уважать меня надо, а не жалеть».

 

Сотворить или натворить?

Многие творческие люди тяжело пьют. Почти половина Нобелевских лауреатов в области литературы в США — алкоголики. Какая связь между творчеством и пьянством? На поверхности ответ обычно прост; людям умственного труда сложно бывает унять свой беспокойный ум без выпивки. Глубинная основа мотивации к выпивке гораздо сложнее и мифичнее. Творить — это создавать то, чего ещё не было до этого создано. Но разве мало уже создано? Разве мир не населен людьми, предметами, идеями? Чтобы начать творить, нужно сначала усомниться в творениях, созданных до тебя кем-то! Без духа отрицания невозможно никакое творчество. Недовольство окружающим миром и его содержимым толкает творца. «Всё не так», а что «так»? То, что насочиняет разбуженный недовольством ум. Наш старый знакомый М. Горький в своем раннем эссе-рассказе «Человек» (1903 г.) называл творящий ум «творческим духом», отделяя его от Мысли. «И как планеты окружают солнце, так Человека тесно окружают создания его творческого духа: его всегда голодная Любовь; вдали за ним прихрамывает Дружба; пред ним идет усталая Надежда; вот Ненависть, охваченная Гневом, звенит оковами терпенья на руках, а Вера смотрит темными очами в его мятежное лицо и ждет его в свои спокойные объятия…» (Соч. т. 4, 1960, с. 6).

Самое большое недовольство, следовательно, человек должен испытывать от собственных творений. А чем больше недовольства, тем сильнее хочется творить, а натворив, хочется убежать от «созданий творческого духа». Так замыкается порочный круг, в который помещает себя гордый человек. Без Гордости и Мысли, «свободной подруги Человека», человек мигом превращается в животное, предупреждает М. Горький. Ну, а обрученный с «подругой» Мыслью человек шествует «сквозь жуткий мрак загадок бытия — вперед! и выше!» — то есть прямиком к месту последней стоянки Прометея.

Только сила алкоголя (водки, или «второй подруги Человека») может как-то, хотя бы на короткое время, усмирить ревнивую, всюду смотрящую зорким взглядом и беспощадно освещающую «мрак Бытия» Мысль — «первую подругу Человека». Это, конечно, сильно опоэтизированное объяснение потребности «залить шары» и впасть «в бессознанку». Трезвенники образца 1984-85 годов это же объясняли проще: алкоголь -яд для нервной системы; нервная клетка, с помощью которой человек мыслит, впадает в спячку под действием алкоголя, замирает на время, поэтому пьяный уже не мыслит. Что и требуется творцу!

 

Творчество как грех и преступление

В каждом случае творения присутствует отблеск похищенного Прометеем божественного, творящего Огня, а значит и вины, связанной с хищением чужого. Что обычно говорит творец-изобретатель нового о своём творчестве? Ему что-то открывается, и он успевает подглядеть, украсть идею. Что-то пришло в голову, а он успел ухватить это, зафиксировать. Некоторым идеи приходят во сне. А может, с ними во сне повторяется история: к ним во сне приходит Прометей н приносит Огонь и Знание. Затем уж учёный, а также «видящий», «просветленный». «избранный духами», «знающий», использует полученный секрет по своему усмотрению. Грубо говоря, «сбывает похищенное».

«Что ты натворил?» ~ так обращаются к тем, кто перешёл какую-то невидимую черту, проявил своеволие, пошёл без оглядки за «первой подругой Человека» Мыслью, отошёл от традиций, проявил недовольство и неуважение к уже созданному, решил сделать всё по-своему! .

В последние голы всё чаще и чаще раздаются голоса весьма успешных и творческих людей о том, что пора решительно тормозить научно-технический прогресс, дело, начатое Прометеем. Прогресс не решил всех человеческих проблем, не привёл человечество к счастью, позволив только малой части людей жить в комфорте. Прогресс становится опасным. Пару лет назад европейские физики получили экспериментальную модель плазмы, которая могла превратиться в «чёрную дыру»! Никто не может с точностью предсказать, чем закончатся такие эксперименты. Скорее всего, ничем серьёзным, только серией научных статей и дискуссией. А вдруг начнется неуправляемый процесс и таки образуется «чёрная дыра», и в неё вывернется Матушка-Земля? Вот и наступит долгожданный, обещанный конец света. Правда, не «естественный», то есть как Божий суд, а искусственный. При этом никто, даже сами физики-экспериментаторы не узнают, что же на самом деле произошло!

Как же остановить Мысль, которой вооружен Человек? Иисус Христос предложил радикальное средство — не помышлять о греховном. Моисей учил не делать, а Иисус — не мыслить.

Говорят, в Нью-Йорке на одной из улиц вместо привычной надписи «Не парковать» (Моисеев закон) была надпись «И не думай о парковке» (Иисусова методика). Метод прост и понятен, но трудно выполним. Двух тысяч лет явно не хватило человечеству, чтобы научиться самопроизвольно «не думать». Наоборот, вольнодумство стало доминирующим способом сознательной жизни людей. Очень немногие люди берутся за тяжкий труд изгонять из своего сознания будоражащие мысли и очищать себя духовно.

Пытливые арабские химики примерно в 800-м году н. э., то есть через 800 лет обучения христианским добродетелям, научились получать спиртовый дистиллят с помощью возгонки и последующего охлаждения паров этилового спирта (1200 лет первому самогонному аппарату!). Это открытие дало возможность производить алкогольные напитки практически в неограниченном количестве. Само слово «алкоголь» происходит от арабского «аль-куль», что означало вначале тонкий сурьмяной порошок, а позднее — нечто тончайшее, неосязаемое — чистый экстракт. Кто знает, может быть, это изобретение спасло человечество от неминуемой гибели из-за неуёмного процесса беспрерывного творения. А что случилось бы с миром, если бы не было такого универсального сдерживателя ума, каким является алкоголь?

Приходится сделать такой вывод: выпивка есть необходимое следствие развития современной цивилизации. Несдерживаемый ничем ум мужчины способен создавать такое количество сумасшедших идей и планов, что это грозит неисчислимыми бедствиями для всего человечества. Присмотритесь к своим знакомым, соседям, тем, кто регулярно «спиртует» свои мозги. Что было бы с ними, если бы не этот выработанный столетиями способ тормозить умничание, активность самоуверенного ума, способ уменьшения греха ума?

Второе искушение Христа

Вспомним, как это было. Прежде чем учить людей Новому Завету, Христос сам подвергался искушениям, среди которых было и искушение Гордостью, искушение поддаться греху ума. Для Христа это — второе по счету искушение, а для пьющих мужчин — первое по значимости.

Дьявол, как известно, поставил истощенного сорокадневным постом Христа на крыло храма н стал соблазнять: «Если ты Сын Божий, бросься отсюда вниз, ибо написано: «Ангелами своими заповедает о Тебе сохранить Тебя; и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею»» (Лук. 4:1 1). Что же это за искушение такое? Чтобы броситься вниз, необходимо в уме создать целую систему чудесного спасения: ангелы, словно живые парашюты; придут откуда ни возьмись на землю. И надо ещё, чтобы Господь Бог это умственное сообщение прочитал и всё бы исполнил. Человек, прельстившись картинами чудесного спасения от собственного безрассудства, может действительно совершить безрассудный поступок.

Вот наглядный пример из недавнего прошлого. Год 1985, прогибиция в СССР, борьба с алкоголем. Народ пробует самые различные суррогаты алкоголя — очень хочется погасить пламя нешуточных размышлений о жизни. «Семеро смелых» мужчин сидят тесным кружком за столом, на который выставлена для обозрения и экспресс-исследования бутыль с синей жидкостью. Это стеклоочиститель, содержащий какой-то «тончайший, неосязаемый чистый экстракт» — то ли этиловый, то ли метиловый спирт. Никто из присутствующих не знает. Пить хочется, и ум искушает всех семерых; «Ничего плохого не случится. Придут ангелы… на руках понесут… спасут… проспишься и снова живой и невредимый… от маленькой стопочки ничего не будет…». Никто с Христа пример не взял и не отринул искушения ума и гордыню. Поступили весьма рационально, почти как учёные из НИИ, — провели эксперимент in vivo, на живом организме. Выбрали самого смелого, «экспериментального кролика», и дали ему выпить «синенькой». Самый смелый быстро «окосел» и стал балдеть. Подходяще! Понаблюдали минут сорок за пьяным. Еле языком ворочает, но живой и на вид неплох. Ум всех оставшихся ещё раз соблазнился: «Ничего тому парню не стало, и нам тоже сойдёт». Все выпили понемногу, не водка всё же. Все умерли к утру следующего дня. Ангелы пришли, но это были ангелы смерти; понесли на руках, но не домой к жёнам и детям, а в «горнее место», к месту последней стоянки Прометея.

 

1.3. Огненная вода

 

Крещение выпивкой

Самоутверждение современных мужчин начинается с принятия приличной дозы «огненной воды», так североамериканские индейцы, да и другие мыслящие наивно-реалистически народы назвали спиртное. Ведь это очевидно — данная жидкость горит, это — горючее, её потребляют внутрь, следовательно, приобщаются к огню, скрытому в воде. Алкоголь — это мистическое соединение несоединимых стихий — Огня и Воды! Мифология спиртного, созданная веками потребления этого напитка, объясняет, почему при выпивке появляются самые разные, противоположные по эффектам изменения в поведении человека.

Алкоголь успокаивает, усмиряет, охлаждает сильные чувства. усыпляет, растворяет воспоминания и обиды («Вода»). Алкоголь возбуждает, усиливает храбрость и безрассудство, провоцирует на риск, пробуждает, оживляет воспоминания, обостряет мысль («Огонь»). Всё вместе — туманит сознание, превращает в отработанный пар рациональные замыслы и планы, застилает перспективы миражами, иллюзиями и галлюцинациями. Короче, миф приписывает этому напитку некую божественную силу, поэтому приобщение к этой силе («причащение») должно, согласно мифу, наделить этой силой и пьющего! А это и есть «крещение», одновременно и водой, и огнем!

Опьяняющие напитки использовались в магической и религиозно-духовной практиках гораздо раньше, чем появились монотеистические религии. Причащение к неведомым силам через магический напиток появилось значительно ранее, чем, например, христианская евхаристия. Сама евхаристия — это причащение через вино, алкогольный напиток («кровь Христа»).

Американский философ и психолог Уильям Джеймс более 100 лет назад высказывал мысли о том, что алкоголизм есть расплата за безверие в Бога, а само потребление алкоголя есть суррогат связи с Абсолютом, Богом. Алкоголь, следовательно, и есть «Бог» для неверующих атеистов. Исцеление же от алкоголизма есть возвращение в истинную веру, к истинному Богу.

Вполне можно предположить, что религии возникли как необходимость противодействия наркотической западной цивилизации! Религия не есть «заблуждение» или проявление «коллективного невроза», как утверждал 3. Фреид, защита от необъяснимых сил природы. Это есть духовная терапия зависимостей! Перечислим некоторые аргументы, доказывающие данное утверждение.

Буддизм. Первая благородная истина: жизнь есть страдание. Вторая благородная истина: причина страданий — зависимость! Третья благородная истина: прекратить страдание можно! Цель религиозно-духовной практики — избавление от зависимостей.

Христианство. Люди забыли своего Небесного Отца, предались греху, а грех, в частности первородный грех, есть Познание добра и зла, то есть разделение сознания на хорошее (трезвое) и плохое (пьяное, греховное). Людям послан Сын, который взял на себя все грехи и показал путь Спасения — избавления от греховной зависимости сознания.

Ислам. Земная жизнь человека есть некое испытание, пройдя которое, человек получит истинное Бытие в ином мире. Чтобы прожить короткий миг земной жизни, необходимо выполнять строгие запреты Корана, прежде всего не потреблять алкоголь и наркотики.

Таким образом, крещение выпивкой есть древнейший языческий ритуал связи с духами, который дошел до наших дней. Зрелая религиозность требует быть свободным от зависимости перед алкоголем и другими химическими веществами для контроля сознания. Человечество, надо полагать, продолжает взрослеть (недоказанная гипотеза), но не забывает свою историю духовного развития. Пьющий мужчина — это человек незрелой религиозности. Может, он созреет, а может, и нет!

 

«Жажда целостности»

Так называется книга Кристины Гроф, в которой она описывает и свой личный опыт освобождения от алкогольной зависимости, и опыт многих людей, которые преодолели в себе потребность в алкоголе или других наркотиках. Кристина пишет, что у каждого человека есть беспричинное стремление к целостности. Это, возможно, самое сильное побуждение, самая важная потребность человека. Это побуждение часто выражается в различного рода злоупотреблениях, в частности алкоголизме, неумеренном потреблении алкоголя. Она согласна с К. Юнгом, который ввел в оборот понятие «жажда целостности», что означает мучительное желание человека открыть в себе источник духа, Бога. Это похоже на богоискательство и богостроительство Льва Толстого.

Место, где находится искомая целостность, — это «духовное ядро», сущность человека. Развитие отношений с этим внутренним источником есть необходимый аспект человеческого бытия. На протяжении истории человечества связь между божественным и человеческим осуществлялась с помощью различных духовных практик. Глубинная мотивация потребления алкоголя, следовательно, есть стремление соединиться с Богом. Само название спирт (spiritus) означает дух, божественную сущность.

Это очень красивая интерпретация: человек, не имея другого способа объединиться со своей духовной сущностью, со своим Небесным Отцом или Абсолютом, пытается объединиться с алкоголем и его «силой». Надо признаться, нигде, кроме общества «Анонимные алкоголики», не используют такой интерпретации. За 30 лет практики психотерапии я беседовал не с одной сотней пьющих мужчин, и ни один из них никогда не дал даже намёка на то, что искал связи с Богом через выпивку.

Что же такое Целостность, которую ищут в алкогольной эйфории взрослые мужчины? Есть ли это определение Бога? Кристина Гроф и её последователи, трансперсональные психологи, не рассуждают по поводу самих понятий и определений, а делают эффектные ссылки на свидетельства об экстремальных, необычных, выходящих далеко за рамки индивидуального опыта переживаниях людей. Кристина Гроф приводит свидетельство родной бабушки. Старушка в молодости один раз, лёжа в траве, испытала ощущение мистического объединения со всем светом, со всем сущим («сущий» — одно из имен Бога). Ей было тогда 20 лет, и это переживание было прекрасным — не было ограничений, связанных с индивидуальностью, она была объединена со всем. Через 70 лет, перед смертью память об этом трансперсональном опыте, чувстве, что её духовная жизнь простирается гораздо дальше её личной жизни, позволили ей с благодарностью встретить кончину. Смерть, конечно, не то, что раздвигает границы индивидуально-личной жизни, а то, что полностью их разрушает! Человек «возвращается домой», как герой М. Булгакова из «Мастера и Маргариты», получив полную свободу!

 

Под знаком «Пси»

Из чего состоит жизнь человека? Из временных отрезков, из неких частей биографии. Каждая такая часть — это маленькая жизнь, это целая судьба («малая судьба»). В этой части весь человек находится или часть его? Конечно, весь. Человек меняется, в некоторые периоды радикально. Но он остается тем же человеком, или это другой человек? Естественно, тот же. Так вот, «личность» человека — это и есть смысловая целостность, интеграция, самотождественность человека при непрерывных изменениях. Меняться в соответствии с обстановкой, задачами, окружением и оставаться одновременно самим собой, быть тождественным себе — это и есть Целостность.

Действительно, если человеку не удаётся свести «концы с концами», то есть объединить смыслами разные поступки, разные переживания, то он перестаёт узнавать себя, у него появляются самые страшные для человека переживания того, что «не он» это всё делает, мыслит, чувствует, а кто-то «Другой» — «бес», «дьявол», чужая воля и пр. Поэтому механизм самоотождествления спасает личностное существование, спасает человека от самозабвения, от самопредательства, от автоматизации («роботизации», «зомбирования») психического опыта. Этот механизм обеспечивает связь времен и в личной истории, и в истории генерации (от кого произошел, что перенял и какое задание получил), и в истории коллектива.

Парадокс пьянства состоит в том, что пьющий пытается с помощью опьянения интегрировать свой психический опыт, остановить диссоциацию, то есть разделение опыта на «хорошо» и «плохо», «моё» — «не моё», «правильно» — «неправильно». И это удаётся на очень короткое время — пока длится алкогольная эйфория. Но затем диссоциация усиливается. Более того, опьянение и выход из него как раз и формируют искусственную диссоциацию сознания. Пьющий мужчина многократно обманывается: хочет целостности, а получает раздробленность; хочет интегрироваться, а вместо этого дезинтегрируется: хочет мира, а получает войну. Злоупотребление алкоголем, пьянство, алкогольная зависимость, алкоголизм — всё это сплошные парадоксы, поэтому так трудно понять пьющего мужчину и так трудно помочь ему!

Эрик Эриксон определил последнюю глобальную задачу человека как «интеграцию» жизненного опыта. Если человек всё в своей жизни (воспоминаниях) свяжет единым смыслом, то он будет мудрым и оптимистичным. А если нет, если его воспоминания будут терзать его незавершенностью, смысловой несуразностью, нестыковками, то он получит в конце жизни отчаяние и букет связанных с этим проблем. Похоже, что эту задачу человек выполняет не к концу жизни, а всю сознательную жизнь. Интересно, что знак «пси» — Ч* (знак психики у психологов) — очень хорошо выражает жизнь пьющего: первая половина знака — «пьянство», опускание «на дно»; вторая половина —духовное возрождение, выздоровление, «подъём». Разделительная черта — осознание того, что происходит, осознанный выбор «оттолкнуться от дна» и идти вверх. Сознание делит жизнь на две половины, но они обе есть одно целое, одна жизнь. Осознание, как и разделительная черточка в знаке, может делить жизнь на любые отрезки, в любых плоскостях и пропорциях, но от этого целостность жизни, её текучесть и последовательность не изменятся.

Вот мы и пришли к точной формулировке «жажды целостности». Человеку очень сложно бывает перенастраивать своё сознание так, чтобы схватывать целостность собственного существования, чтобы разделение на части не устраняло схватывание всего целого. Как в знаке «пси» вертикальная черта, которая может смещаться влево и вправо, вращаться, не устранима в принципе и будет в любом своем положении делить «линию жизни», так и сознание человеческое — пока оно есть, оно обязательно что-то разделяет, и эти разделенные «куски» опыта сравниваются между собой. Если оно не будет этого делать, то оно не будет сознанием. А кто такой человек без сознания? Это и не человек вовсе. Получается вот что: первородный грех — это и есть приобретение сознания, которое всё разделяет на «добро» и «зло». Пьющий мужчина борется с собственным сознанием, пытается таким легким и доступным способом преодолеть «первородный грех», освободиться от разделения на неравные половины собственного психического опыта. В этом и состоит мистика опьянения. В этом — корень религии пьющего.

Итак, выпивка — это форма религиозного опыта трансформации сознания. Но как назвать такую религию? Инфантильной? Незрелой? Языческой? Это, скорее, религия без Бога! Вернее, есть место для Бога, но Бога нет. Кто же занимает почетное место Создателя? Собственная психика, сознание в целом и занимает сие почетное место. На этого «Бога» и «молятся» пьющие мужчины, для этого «Бога» приносят жертвоприношения, этому «Богу» не изменяют никогда, даже после устрашающей «кодировки» или попытки обратить их в другую веру. Тайное имя этого «Бога» — «пси» («пси-фактор», «псих») «пси-хи-ка» и другие имена).

 

Метафизика опьянения

Нельзя отвертеться от факта вынужденного, осознанного и ответственного бытия реального человека. Это именно реальное и действительное состояние человека — быть в сознании, то есть пребывать в состоянии знания того, что ты на самом деле знаешь (и не знаешь) о себе и о внешней действительности. Само слово «сознание» подсказывает то, что речь идет о «знании знания чего-то». Проще говоря, со-знание — это когда человек знает, что он знает. Вот тут, кажется, и разгадка «огненной воды». А что если человек не хочет знать то, что он уже знает? Ну, например, он не хочет знать о последствиях, которые наступят из-за его не очень умного поведения. Как не хочется этого осознавать. Что делать? Выпить. И что будет? А забудешь то, о чем до выпивки думал. О последствиях своих поступков временно перестанешь думать. «Не думай, пей!» -основная формула алкогольного поведения. Пьющий стремится избежать умственного напряжения, поэтому хочет выпить всякий раз, когда обстоятельства жизни пробуждают о-сознание и заставляют думать.

Забывчивость по отношению к своим обязанностям как основной позитивный эффект выпивки широко используется в рекламе пива. Самый, пожалуй, эффектый ролик TV — реклама пива «Толстяк». Герой сюжетов забывает доделать начатое дело, поскольку «время с пивом «Толстяк» летит незаметно». Ролик с толстяком настолько популярен в России, что уже нельзя спросить кого-либо «Ты где был?», поскольку ответ приходит автоматически и у спрашивающего, и у отвечающего: «Пиво пил». Реклама сделана классно, с тонким пониманием реальных и мифических эффектов опьянения, а также ожиданий людей от выпивки — забыться, «оттянуться», то есть замедлить ход времени, оттянуть наступление нежелательных событий. Никто не знает, сколько людей втянуто этой рекламой в потребление алкоголя. Очевидно, очень много, судя по тому, как растет число людей с откупоренными бутылками пива на улицах!

Метафизика опьянения состоит в том, что пьющий получает «алиби бытия». Он может сказать: «Меня здесь нет», «Меня здесь не было». В то же время осознанное, реальное поведение человека есть «не-алиби-бытие», как писал об этом М. Бахтин в своем эссе «Философия поступка». Человеку не отвертеться от факта своего постоянного присутствия в жизни. Нельзя ни выскочить за рамки собственной жизни и «переждать плохие времена», ни заскочить в чужую жизнь и что-то прожить «за того парня». Нельзя получить алиби неприсутствия в собственной жизни! Человек всегда есть неустранимый свидетель собственного поведения в жизни. Избавиться от такого свидетеля нельзя, а вот заставить «молчать» или «лжесвидетельствовать» можно. С помощью «огненной воды» и великолепно разработанной системы ритуалов потребления алкоголя.

Метафизика ~ это то, что стоит за пределами реального, наблюдаемого Бытия, чисто смысловая сфера, доступная только уму. Генерал в фильме «Особенности национальной охоты» постоянно пускается в метафизические размышления о чём угодно, а всю компанию пьющих мужчин затаскивает в этот «чисто смысловой мир» известной всем и понятной командой; «Ну, за здоровье!» Вместо «здоровья» можно подставлять всё, что угодно. Пропущенная под такой командой рюмочка водки будет являться «пропуском» в этот мир чистого смысла. Ум зайдет «за» указанный предмет и заглянет глубже за этот предмет, может быть в бездну тайного, сокровенного смысла бытия: «Истина в вине!»

«Ну, за женщин!» И ум, «смазанный» алкоголем, как смазкой, легко скользит в метафизическую реальность, где живут недосягаемые в реальной действительности соблазнительные дамы. Если остановить мгновение и задержать поднявшего тост «за дам» на виртуальных умственных образах, чтобы он успел «поймать» смысл происходящего с ним, то на вопрос; «Ты где был?» последует честный ответ: «В гареме». «Смазанный» ум легко проникает в самые разные «вещи-в-себе» и перестаёт присутствовать в физической реальности. Поэтому пьющий мужчина не может свидетельствовать о своем бытии и говорит: «Не помню. Не знаю. Не видел. Не слышал. Это не я был».

 

Время, назад!

Есть два вида гордыни: «Время, вперед!» и «Время, назад!». В принципе, это один и тот же вид гордости — притязания на управление временем. Известно, что сам Господь Бог не в силах был повернуть время вспять, поэтому, обожествляя себя самого, свое сознание, свою «психе», человек с незапамятных времен стремился научиться влиять на ход времени: сначала измерять. наблюдать, контролировать время, а затем «останавливать», замедлять и «не замечать» («счастливые часов не наблюдают»).

Мысль человека может сильно опережать время, уходить вперед. Мысль может уходить назад, возвращать человека в прошлое. Охлажденная и одновременно разогретая «огненной водой» мысль отвязывается от маленького «пятачка» территории «здесь-и-сейчас» и начинает свободно перемещаться во времени. Компании мужчин, кажется, и собираются лишь для того, чтобы в совместном питии сконструировать невидимую стороннему наблюдателю «Машину времени» и путешествовать.

Стоит несколько минут послушать пьяные разговоры мужчин, чтобы понять: они не в реальном времени, а где-то в прошлом или будущем. А часто компания вытворяет со временем невероятные искажения: прошлое в будущем, когда нечто из прошлого без изменений переносится в будущее; или будущее в прошлом, когда прошлые события переигрываются по-своему, «как если бы» действующее лицо прошлого события заскочило в будущее, узнало, «как это будет», и снова вернулось назад. Эта азартная коллективная игра настолько нравится мужчинам, они так бывают увлечены этой умственной забавой, до того довольны друг другом в такие моменты, что психоаналитики, начиная с самого 3. Фрейда, поспешили назвать это поведение «скрытым гомосексуализмом».

 

1.4. Безумство храбрых

 

Титанизм или страх бессилия

Типичный мужской страх — стать импотентом в прямом и переносном смысле.

В первый год работы психотерапевтом, в далеком 1975 году, меня поразила история невроза одной женщины. Ее сын, красавец-офицер, застрелшся после первой брачной ночи. не пережив банальной «импотенции женихов». Женщина обвиняла себя в том, что воспитала «идеалиста», но я чувствовал, что в глубине души она гордилась поступком сына. Не каждая мать может вырастить такого «самурая», который без колебаний уничтожает себя за проявление малейшей «слабости» или «бессилия». Не каждый мужчина кончает с собой после неудачного сексуального опыта. Но в глубине мужской души, как свернувшаяся змея, лежит этот страх потенциального «фиаско», заставляя мужчину проявлять то, что можно назвать «титанизмом», то есть бороться с чувством слабости и бессилия, утомлением, хвататься за самое тяжелое, «держать удар», «стоять насмерть». Короче, «Титаны держат небо…», как пелось в одной старой советской песенке.

Алкоголь, как это широко известно в кругах бывалых людей, эффективно тормозит чувство усталости, поэтому сопровождает людей в какой-либо нелегкой деятельности. Говорят, в Грузии есть сёла, где всё население пьющее. Постоянное, в течение всего дня, потребление алкоголя позволяет им выполнять титаническую работу по ухаживанию за виноградниками в горах.

Пожалуй, самым выдающимся пьющим мужчиной с комплексом «титанизма» был сам Карл Маркс. Созданное им детище — «марксизм» — должно было осуществить воистину титаническую работу по тотальному переустройству человеческой жизни. Интеллектуальная потенция Маркса, усиленная его преданным другом Ф. Энгельсом, породила огромное число последователей-фанатов, оплодотворила рабочее движение почти во всех странах мира, стала на многие годы образцом для подражания, фактически создала новую монотеистическую религию. которая должна была заменить христианство и все остальные варианты веры в Бога. Старую религию Маркс называл «опиумом для народа», а свою новую — «научным коммунизмом» (от утопии к науке). Да простит мне читатель такую вольность, но марксистские кружки в России очень уж напоминай общества по борьбе с алкоголизмом. Гораздо раньше «Анонимных алкоголиков» эти сообщества способны были удержать тысячи и тысячи мужчин от пьянства (1), направить их психическую энергию пусть на ложную цель (построить рай на Земле), но очень заманчивую и энергоемкую (2), надежно защитить их от глубинного страха бессилия (3). Последнее особенно интересно дтя наших размышлений. Кто помнит «диамат» и «истмат», тот должен помнить и пьянящее чувство интеллектуального всесилия и превосходства: все философы, кроме Маркса, Энгельса и Ленина, казались просто олигофренами, не способными даже близко осознать и понять «самое верное учение». Это ли не титанизм? Это ли не мощнейшая психологическая защита от чувства бессилия и экзистенциального одиночества?

 

Героизм или страх бесконечности

Самое точное, на мой взгляд, определение героизма следующее: герой совершает поступок, за которым последует его смерть или эквивалентная расплата (вечные муки например), но ведёт себя так, как будто не знает, чем всё закончится. Все герои древнегреческих мифов поступали именно так. Но точно таким же образом поступают и пьющие мужчины: они-то уж знают, чем могут закончиться, скажем, гонки на джипах после изрядной лозы спиртного, или выливание бутылки рома в проеме окна на 15-м этаже или пьяная ссора в баре из-за «неуважительного жеста» и тому подобные ситуации, коих сотни или даже тысячи.

По неофициальной статистике, в 90-х годах в России от потребления некачественного алкоголя в год умирали до 40 000 человек! Любой пьющий мужчина знает, чем может закончиться употребление поддельной водки, но поступает часто так, как будто не знает об этом. Сорок тысяч безызвестных героев!

Ещё одно определение героизма — это совершение какого-либо дела, рискованного и опасного, ради других людей, самопожертвование, самоотдача. Это тоже всё о них, о пьющих мужчинах, которые жертвуют временем, положением в обществе, рискуют здоровьем, репутацией ради компании.

Совсем недавно мне пришлось помогать одному такому герою вспомнить, куда он дел сумку с чужими деньгами, которые вёз к себе домой для временного хранения. Он помнил, как вынес их из офиса, где «отметили» сделку водкой, как зашёл с ними в бар, как пил коньяк за стойкой бора, попинывая сумку ногой для контроля. Он помнил, как, выходя из бара, поскользнулся и упал, но не выронил сумку из левой руки. Он помнил, как ехал после бара в своих «Жигулях» и застрял в сугробе. Помнил, как уснул на часок за рулём, пережидая пургу. Помнил, как проснулся и пошёл искать подмогу. Деньги были при нём. Помнил, как уговорил шофера УАЗика вытащить из сугроба его автомобиль. Помнил в деталях, как он подцеплял трос, как вытаскивалась его машина, как он радостно пожал руку шоферу УАЗика, а вот куда делись деньги, не помнил. Вернее, в процессе анализа и гипно-анализа картина прояснилась — он оставил их в УАЗике, когда внимание переключилось на работу по освобождению собственного автомобиля из снега. Взрослый мужчина, директор крупной фирмы, знал, что вот ток беспечно нельзя поступать с крупной суммой денег, что транспортировка денег ~ это очень ответственная операция, опасная для жизни. Но он, как и подобает герою, вел себя так, как будто не знал, что может произойти, если он будет во время транспортировки денег выпивать, заходить в бар, оставлять деньги в чужой машине и т. д.

Что же лежит в глубине героического поведения? Скорее всего — стремление прекратить бесконечные рассуждения и связанные с этим сомнения. Герой — человек, разрубающий своим поведением всякие сомнения, пусть даже ценой собственной жизни!

У пьющих мужчин нет представлений о вечной жизни после смерти. Многие из них всерьёз размышляют о том, что они, «наверное, умрут молодыми», как поётся в современной песне, «вечно молодым, вечно пьяным». Остаться молодым — это прервать бесконечные размышления о жизни и о её смысле, закончить воспоминания о незавершённом или не так сделанном. Лев Толстой писал, что люди пьют потому, что хотят прекратить муки совести. Льву Толстому можно верить. Всё, о чём он писал, пережито им лично! Муки совести — это бесконечные, как колесо причинности, размышления, которые ничем прервать практически невозможно, разве что идеей о вечном самосовершенствовании!

Героизм есть попытка прервать эту бесконечность душевных терзаний. Это — нежелание ждать, терпеть, принимать ограничения.

 

Фатализм или страх жизни

Это тоже признак гордыни, вера в предопределенность жизни, вера в предзнаменования и знаки судьбы, вера и предсказуемый исход жизни. Жить, не зная что с тобой будет в будущем, имея только личный план жизни, гораздо труднее, чем предполагать или «знать» будущее. Не только пьющие люди стали фаталистами в последние годы. Жизнь стала действительно непредсказуемой. Никто точно не может прогнозировать, например, экономическую ситуацию, экологическую и, тем более, политическую ситуации в обществе. По этой причине, то есть из-за возросшего страха перед жизнью, саморазвивающимся процессом, люди потянулись к предсказателям, гороскопам, хиромантам, гадалкам, ясновидящим.

Одна из популярнейших фигур XX века — слепая, малограмотная болгарская крестьянка Ванга — не философ, не писатель, не ученый, не артист, а гадалка. Серьёзные люди, изучавшие её метод «ясновидения», выявляли в её поведении очень тонко разработанный обычный опрос (интервью) и точный анализ высказываний клиента. Люди сами программируют своё будущее, поэтому при достаточной сноровке можно узнать об этих планах — заболеть, попасть в аварию, погибнуть к определенной дате или в определенных обстоятельствах. На языке транзактного анализа это называется «сценарий».

«Сценарий» — это условное название социальных стереотипов, жизненных сюжетов и последовательностей в жизненном поведении. «Сценарий» развертывается, как театральная пьеса, поэтому уже в первом действии можно предсказать, что будет во втором, третьем и что в финале.

Самые предсказуемые сценарии оказались у алкоголиков. Они и были в первую очередь изучены. Клод Стейнер, которого я уже упоминал, кроме сценария «Пьяный и гордый», описал варианты «Горький пьяница» и «Пропойца». Не входя влетали такого весьма изощренного анализа, зафиксируем самое важное: сценарий, даже «плохой» или трагический («кровавый», по определению автора концепции Э. Берне), спасает человека от страха перед неизвестным — самым глубоким и сильным страхом человека. Люди устроены так, что готовы мириться со злом уже известным, чтобы не вляпаться куда-то в совершенно неизвестные обстоятельства. Цинично, но весьма точно, это выражено в одном чисто американском высказывании: «Он -сукин сын, но это НАШ сукин сын!»

Один из любимейших фильмов сначала граждан СССР потом СНГ «Ирония судьбы, или С лёгким паром!» повествует как раз об этой дилемме: держаться за плохонькое, но известное или рисковать и смело экспериментировать, пробовать неизвестное. Четверо пьющих мужчин (главный герой малопью-ший, но, чтобы стать героем, ему пришлось изрядно «хватануть» и некоторое время быть в роли «алкоголика»), как три мушкетера и д’Артаньян, веселятся в компании. Все предсказуемо у трёх действительно пьющих, но непредсказуемо у непьющего, но пьяного, который вместо запланированной свадьбы с «обыкновенной невестой» получает «необыкновенную», просто роскошную женщину.

 

Праздник души

Другой популярный киногерой — вор Прокудин из фильма «Калина красная» в исполнении замечательного актера и пьющего мужчины Василия Шукшина — пытался вырваться из своего сценария, уйти от предсказуемости жизни, погрузиться в обыкновенную, но неизвестную ему жизнь «простых людей».

Вспомним его сомнения и беспокойство перед предстоящей вполне трезвой и трудовой жизнью хлебороба. Если в прошлой жизни всё было понятно и предсказуемо — украл -пропил, попался — сел, предал — «перо в бок» и т. д., то у хлебороба полная неопределенность: примет земля семя или нет, будет засуха или дожди зальют, а что со скотиной, а что с матерью и т. д.

Хотелось «праздника души», хотелось быть безумно щедрым, смело «спалить» все деньги, которые «жгли ляжку». Хотелось быть хозяином пира, хотелось дать народу халяв-ный разврат. «Праздник души», судя по тому, что на самом деле получилось,это предвкушение пира, а не сам пир, ожидание веселья, но не само веселье. Торжественный выход «хозяина» в барском халате к собравшимся гостям, народу, «готовому к разврату», — это квинтэссенция глубочайшего разочарования: на лице Шукшина отразились тысячи ликов конкретныхличностей, жаждущих праздника души, но получивших тошнотворное похмелье, как на иконе — бесконечное множество ликов и одна божественная сущность, постигаемая сердцем. Много лет спустя премьер Черномырдин, прославившийся своими «ляпсус-лингвами», выразил словами то, что выражало лицо-икона Шукшина: «Хотели как лучше, а получилось как всегда!»

Нужно быть безумно храбрым, чтобы, стабильно получая разочарования в форме похмелья, верить в приход праздника души. Не есть ли это эквивалент христианской веры и ожидания пришествия Христа? Что-то важное, спасительное должно прийти вместе с выпивкой… но приходит не то: «Всё не так, ребята».

Молодой лейтенант, находящийся в отпуске после командировки в Чечню, обращается за помощью. Услышал от кого-то, что дианализ помогает быстро разобраться в психологических причинах расстройств. У него зависимость от алкоголя, пьёт, чтобы облегчить душевное состояние (хочется «праздника души»), а также для снятия симптомов «пост-травматического стрессового расстройства («афганский», он же «чеченский», он же «вьетнамский» синдром). Мучительный симптом ~ повторяющееся в сновидениях, при пробуждении, при выходе из опьянения и даже спонтанно в любое время острое ощущение покинутости, одиночества, тревоги, которое сопровождается дрожью, ознобом. Вспоминает, что такое чувство было у него в горах, когда их спецчасть ожидала вертолёт с подмогой. Боевой офицер, конечно же, не показы-вал своего беспокойства там, в горах. А вот в отпуске «прихватило». Анализируем этот симптом. Оказывается, есть аналог этого переживания в раннем детстве. Однажды за ним не пришла вовремя мать в детский садик. Всех малышей «разобрали», а его нет. Воспитательница сердито выговаривала: «За тобой не придут. Мама забыла про тебя». От таких слов у маленького мальчика перехватаю дух! Несчастнее его на свете в этот момент не 6ыло никого. Два часа он провел в таком горе. Мама всё-таки пришла, и это был «праздник души». В горах Чечни переживания (детское воспоминание и реальное ожидание вертолета) вцепились друг в друга, как вцепляются разлученные мать и дитя при встрече. Этот комплекс чувств ожидания спасения далее «приклеился» к алкогольному стереотипу «праздника души» — люди пьют по одной главной причинехотят душевной радости и тепла! Образовался симптом, который, как «десант», заброшенный глубоко в сердце молодого офицера, проводил «подрывную деятельность в тылу», а обезвредить самостоятельно «диверсантов» он не мог.

 

 

 

Прямые были стрости — Порядка ж ни но грош. Известно, что без власти Далеко не уйдёшь.

А. К. Толстой

Глава II ВЛАСТЬ

2.1. Обладание

Самообладание

Пьющих мужчин напрасно обвиняют в том, что они не хотят владеть собой, что они «распущены» и т. д. Задумаемся, в чем главный смысл воспитания? В том, чтобы человек прежде всего научился владеть своим телом, своими физиологическими функциями, владеть своим умом, чувствами, волей и т. д. Лозунг такого воспитания: «Учитесь властвовать собой», то есть учитесь изменять своё психофизиологическое состояние. А что же делают пьющие мужчины? Они весьма эффективно влияют на свой организм и сознание с помощью алкоголя.

Уж если и обвинять их в чём-то, то надо выражаться точно и определенно: «Мужики, вы слишком буквально понимаете требование властвовать собой. Надо уметь изменять своё состояние, но не до такой же степени».

Аристотель, быть может самый авторитетный философ и учитель всех времен и народов, писал, что наивысшей доблес-

тью человека является способность менять самопроизвольно собственное мышление. С помощью химического вещества и ритуала пьющий изменяет собственное мышление, образ восприятия реальности. Вот и получается «доблесть»: выпивка есть попытка самообладания.

 

Заменитель любви

Самая ходовая индульгенция выпивки для многих мужчин — это отъезд жены или вообще разлука с любимыми людьми. Это не выпивка «с горя», нет. Это вариант заместительного самоудовлетворения, замена любви. 3. Фрейд в своё время пришел к выводу о том, что опыт детской мастурбации (сексуального самоудовлетворения) составляет основу привыкания к алкоголю, табаку, кофе, наркотикам, лекарствам, то есть психологическую базу любых аддикций.

Мастурбация всегда осуждалась и высмеивалась. Людей до сих пор запугивают грозными последствиями онанизма. В отличие от этого вида самоудовлетворения выпивка, как способ доставить себе самому психофизиологическое удовольствие, сравнимое с сексуальной любовью, никогда не осуждалась, а наоборот, восхвалялась.

Вот и А.С. Пушкин о вине:

«Злое дитя, старик молодой, властелин добронравный, Гордость внушающий нам, шумный заступник любви» (1832 г.).

«Заступник» по-украински, кстати, — заместитель. Но и тот, кто заступается за кого-то, тоже в каком-то смысле замещает. Заступаются за ослабленного. Ослабляется любовная связь, и «шумный заступник любви», алкоголь, разгоняет хандру, делает кровь горячей, а тоску — холодной.

Консультируемый мною молодой бизнесмен второй год получает истинное удовольствие таким способом: после тяжелой работы запирается в гараже и, сидя один в любимой машине, выпивает три-четыре бутылки пива —, с протягом, как во время пролонгированного полового акта. В полночь ложится рядом с женой и засыпает.

В недавних социологических опросах в Германии пьющих мужчин спрашивали: «Без чего вы не сможете прожить — без выпивки или без секса?» Большая часть ответила, что без секса они запросто проживут, а вот без пива, без выпивки — вряд ли. Выпивка гарантирует 100% удовольствие, гарантированное удовлетворение. Сексуальные отношения с женщиной совсем не обязательно дают удовлетворение, а часто — одну только головную боль. Выпивка — гораздо более дешёвый, доступный и безотказный способ получения удовольствия, чем половая любовь!

 

«Властелин добронравный»

Похоже, что воображение людей сделало спиртные напитки мощным символом власти, власти над чувствами, настроением, прежде всего, власти над памятью, мыслями и прочими жизненно важными функциями. Силу алкоголя привычно измеряют в «градусах» и способностью менять поведение человека. И малые дети знают признаки опьянения и могут имитировать внешние проявления, особенно нарушения моторики, изменение походки.

Власть измеряется подчиняемостью тех, на кого эта власть изливается. Какую надо иметь власть или силу влияния, внушения, чтобы, например, заставить человека сделать то, что ему делать невообразимо стыдно, ну, скажем, ходить нагишом по улице? Одно из моих первых детских впечатлений.

Середина пятидесятых годов. Пьяный одноногий фронтовик, совершенно голый, выбивает костьыем стекла в доме, откуда его, очевидно, выдворил случайно пришедший с дежурства муж. Ещё не вечер. На улице полно народу, а «шумный заступник любви» не даёт угомониться голому с костылём. Он ловко орудует этим костылём, как какой-нибудь китайский монах из Шаолиня своим посохом, и уже высаживает окна соседнего дома. Детвора, которая мигом слетается на шум, в полном восторге от зрелища. И, конечно, ещё не испробовав на себе силы пьянящих напитков, учится на опыте взрослых понимать, на что способна эта сила! «Злое дитя», это уж точно.

 

Властьэто впечатление

Чтобы овладеть вниманием и умом кого-то, необходимо произвести неизгладимое впечатление — «впечатать» свой образ в представления другого человека, оставить в его жизни осязаемый, отчетливый след. Поэтому, наверное, говорят о сверхвласти одного человека над другим такими словами: «Он (она) вытер(ла) о неё (него) ноги, как о тряпку». След ноги, впечатанный пониже спины, — это весьма внушительный знак чьей-то власти.

Вот одна часто мелькающая по TV картинка. Победитель «Формулы-1» поливает коллег-призёров шампанским из огромной, пузатой бутылки. Это весело и вполне прилично. Это совсем не тот варварский обычай поливать поверженных противников собственной мочой, демонстрируя полную и абсолютную власть над проигравшим, как это показано, например, в фильме «Сёгун». Самурай мочит мочой пленённого иноземца, демонстрируя власть и презрение. Это унижение и бесчестие. Но это лучше, чем убивать, «мочить». Вот и получается цивилизованная мифосемантическая цепочка символического замещения: вместо убийства — орошение собственной мочой, вместо орошения мочой — обливание шампанским.

 

Проверка женихов и будущих алкоголиков

Медицинская наука о мозге человека свидетельствует: чем больше мозг подвергается органическим изменениям (сотрясению, инфекции, дегенерации), тем сильнее изменяется поведение при опьянении. Если человек очень здоров, очень хорошо воспитан и не адаптирован к спиртному (мало пил), то его реакция на алкоголь предсказуема: он немного «соловеет», то есть становится малость рассеянным, улыбчивым, хорошо ест, охотно поддерживает беседу или пение за столом, а через один-два часа оставленный один на один с диваном и подушкой сладко, как дитя, засылает. Фармакологи назвали алкоголь «деп-рессантом нервной системы»: на нормальных, мало пьющих людей он оказывает тормозящее, расслабляющее, усыпляющее действие.

И снова А.С. Пушкин:

Бог весёлый винограда

Позволяет нам три чаши

Выпивать в пиру вечернем.

Первую во имя граций,

Обнажённых и стыдливых,

Посвящается вторая

Краснощёкому здоровью,

Третья — дружбе многолетней.

Мудрый после третьей чаши

Все венки с главы слагает

И творит уж возлиянья

Благодатному Морфею. (1832 г.)

Если жених после третьей чаши «слагает венки», то есть заканчивает песнопения и мирно засыпает, то за такого можно пойти замуж. У него уж точно органических повреждений мозга нет.

Если алкогольное опьянение вызывает длительное возбуждение, которое никак не заканчивается сном, если вместо оживления и весёлости появляются агрессивность, подозрительность или, что ещё хуже, депрессия, отчаяние, самообвинения, то тогда можно с большой долей вероятности предполагать скрытую психопатологию. Это может быть и латентная шизофрения, и психопатия, и психоорганический синдром, и, конечно, вторая или третья стадия алкоголизма.

Алкоголь обладает свойством выявлять неявную патологию психики, а также слабый самоконтроль личности. Более того, наркологами подмечено, что будущих алкоголиков выдают слишком заметные изменения в поведении во время опьянения: первые приёмы даже небольших количеств спиртного вызывают «интоксикационное поведение» — нарушение моторики, сма-занность речи, покраснение лица и т. д. И это ещё не всё. Эти же будущие алкоголики пьянеют даже и не от самого алкоголя, а от названия «алкоголь»! В опытах с «плацебо-эффектами» им дают напиток, напоминающий по вкусу алкогольный) но не содержащий в себе ни капли алкоголя, и говорят, что они сейчас выпьют «разбавленный соком алкоголь». Эти будущие алкоголики пьянеют, а вот те, кто не станет в будущем алкоголиком, нет! Объясняют это тем, что у алкоголиков есть предрасположенность к сильному ответу на присутствие алкоголя или даже на его словесный заменитель — имя.

 

Проверка на лояльность и прямоту

Духовную власть алкоголя над человеком используют давно. «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». В разведках всего мира алкогольное опьянение — самый простой, доступный и не вызывающий никаких особых подозрений способ «прокачать» интересующее лицо, «объект». Ну, а если этот интересующий разведчика объект ещё и алкоголик, то «потрошение» его может доставить незабываемое удовольствие, так как «поильшик» делит с алкоголем власть над умом, честью и совестью попавшегося на собеседование. Что в этой игре особенно интригует?

Во-первых, само соблазнение «именованием». Никто никому ничего не наливает и не показывает. Достаточно бросить мимоходом ключевые слова: «может, по маленькой», «чуть-чуть», «пару рюмашек», «немного для здоровья, как рекомендуют кардиологи» (это уже «круто»), «промочим горло» (намек на интервью). Мысль пьющего заработает по данной теме, как хорошо отлаженный мотор — с пол-оборота.

Во-вторых, манипуляция маленькими дозами с растяжкой по времени. Пьющий будет пытаться «опередить круг», то есть норовит выпить до формулирования следующего тоста. Он будет проявлять беспокойство по поводу того, «хватит ли» питья. Тут главное не пропустить момент «срыва в штопор»: на определенной дозе (скажем, после 50,0 г водки) появляется «потеря контроля» над выпиваемым, и пьющий пьёт без остановки до полного опьянения — у него возникает так называемое «похмелье в опьянении», чувство острой нехватки алкоголя, «жажда опьянения».

И, наконец, самый приятный для разведчика, третий момент — у пьющего с определенной фазы опьянения (а это, как ребус разгадывать, страшно интригующе понять, когда «это началось») развивается «black-out», алкогольная амнезия: человек что-то делает, причём внешне весьма осмысленно, особенно привычное дело, говорит, рассуждает, принимает какие-то импульсивные решения, а наутро ничего не помнит с «этого момента». До «этого» помнит, а дальше нет. С помощью выпивки один человек может управлять поведением другого.

Мой клиент К., владелец строительной фирмы, обратился с просьбой помочь разобраться в «тёмном деле». Несколько недель назад подписал финансовые документы и абсолютно не помнит, как, с кем, при каких обстоятельствах подписывал их. Теряет большие деньги. Бизнес может потерпеть фиаско. В голову лезут дикие мысли: либо его «зомбировали», либо «что-то с головой». На самом деле всё происходило именно так, как описано выше, как «в разведке». Очень вежливые партнеры несколько недель назад вели с ним переговоры, мило беседовали. Один раз «всухую», а потом он сам предложил выпить за беседой, потом они «угостили». Помнит малозначимые разговоры «о женщинах», «о демократии», «о будущем строительном буме», а вот то, как он решился на безумную сделку, как дал себя уговорить, как дал на просмотр конфиденциальные бумаги, как и что подписал, не помнил. Black-out. Ребята сра6отали профессионально.

 

Неестественный отбор

Времена меняются, к прошлым научным доктринам почтенья нет, людей больше интересуют божественная история человечества, кармические законы или оккультные интерпретации. Однако Чарльза Дарвина ещё помнят и его эволюционную теорию отбора, согласно которой «из нарождающегося потомства выживают и плодятся дальше те особи, которые обладают существенными преимуществами перед другими особями в отношении приспособленности к условиям жизни» (Малая сов. Энциклопедия, т. 10, с. 710).

В советское время в партийно-хозяйственной элите шёл настоящий «искусственный отбор» по признаку толерантности к алкоголю, то есть переносимости алкогольного опьянения без слишком заметных изменений в поведении. На партийную работу и на руководящие посты отбирались люди, умевшие «держать спиртовой удар» по мозгам. Со временем, как рассказывает на своих лекциях президент Международной ассоциации медицинской антропологии профессор Н.А. Корнетов, сформировался в результате отбора антропологический тип советского руководителя, который обладал «существенными преимуществами перед другими особями» советского общества «в отношении приспособления к условиям жизни». Самым главным приспособлением, передаваемым средствами «социальной генетики», в основном было умение пить, пить «по-партийному»; большие дозы хорошо очищенной водки (водка плохой очистки поставлялась к столу простых граждан), хорошая закуска из партийных буфетов, хорошие условия для вытрезвления — бассейны с чистой и холодной водой, сауны, загородные «охотничьи дома» и прочие мелочи.

Один известный мне по рассказам очевидцев способ протрезвления после ],5—2литров водки, выпитой к пятиутра, такой: после двухчасового крепкого сна в загородном доме со свежим воздухом партиец высокого ранга, мужчина 52 лет, бодро встает (в 9.00— выступление на праздничном собрании), идёт в бассейн, ныряет в холодную воду, лежит на дне, как крокодил, без движения около двухминут, выныривает, как атомная подводная лодка со 100-метровой глубины, красиво и шумно минут пять прокачивает через мощные лёгкие огромное количество свежего воздуха, становится красным, как свежесваренный рак, выпивает литра два вкуснейшего рассола (смесь огуречного и капустного), смачно крякает, громко и разнообразно матерится и становится совершенно пригодным для чтения праздничного доклада, присланного к празднику из ЦК!

Актер Бочкин, сыгравший в фильме «ЧП районного масштаба» роль комсомольского вожака, готовящегося войти в «партийную обойму», очень точно рисует этот антропологический тип с высокой толерантностью к алкоголю.

 

Власть и метаморфоза

Характерная черта власть имущих — способность к метаморфозам. Самая древняя, очевидно, теократическая власть разработала сложнейшую систему преображения человека. Чтобы подчинять других людей, человеку необходимо и внешне, и внутренне быть непохожим на тех, кем необходимо управлять. Власть жрецов — богоподобных людей — поддерживалась целой системой мифов, ритуалов, внешними атрибутами и особым, невозмутимым состоянием сознания. В шаманизме, который представляет реликтовый феномен древней системы власти над людьми, важнейшим элементом состояния шамана являлось «священное безумие», или измененное состояние сознания, которое достигалось с помощью природных наркотических веществ, а также особой техникой духовного пения — камлания.

Короче, чтобы кем-то управлять, необходимо уметь управлять своим психическим состоянием, своим сознанием, мышлением, поведением. Отсюда понятна связь высокого уровня потребления алкоголя у власть имущих или тех, кто претендует на осуществление власти.

Метаморфозы личности под действием алкоголя отражены в мифах о Дионисе. Бог вина славился своими удивительными превращениями — в виноградную лозу, плющ, животных и т. д. Это был бог-«освободитель». Он освобождал людей от мирских забот, от гнёта обыденности и пут обыденности, от печали и горя.

 

2.2. Иллюзия всемогущества

 

Живое воображение

Первая, самая желанная и привлекательная фаза алкогольного опьянения сопровождается усилением воображения. Исследователи так и называют этот феномен — vivid imagery (живые образы). Психофизиологическое объяснение примерно следующее: алкоголь подавляет, прежде всего, высшие системы психической саморегуляции, то есть систему торможения психической активности, систему самопроизвольного, волевого контроля ~ наивысшее достижение человеческой цивилизации. В результате этого растормаживаются низшие отделы психики — мифологическое и образное мышление, «память предков», «автоматизмы воли» и другие процессы, которые относят к разряду «бессознательного» или «иррационального». Проще говоря, из рационального существа человек становится иррациональным.

Примером иррационального мышления может служить классический эпизод с Остапом Вендором в шахматном клубе посёлка Васюки. Остап, правда, опьянел не от водки, а от предвкушения легкой победы в диспуте с легковерными васюкинцами. Как известно, «Остапа несло!» Образы преобразования малоизвестной провинциальной дыры в мировую и межпланетную столицу шахмат «Новые Васюки» рождались сами собой, и Остап едва успевал их словесно описывать слушателям. Эта картина «живого воображения» очень типична для пьяных компаний мужчин; их «несёт», как и Остапа, по волнам фантазии, они наперебой описывают умственные картинки, рожденные тут же в процессе разговора за бутылкой. Скорее всего, Фурье и другие создатели «Утопий» (а ведь это тоже вариант Новых Васюков) были пьющими мужчинами! Вероятно, таких утопических систем создано немало в пьющих мужских компаниях. Почти все они остались, как искры гаснущего костра, на том же месте, где и родились, — между стаканами и бутылками, над столами, захламлёнными остатками пищи и окурками.

Если спросить пьющего мужчину, откуда у него в состоянии опьянения появляется столько утопических идей, он обычно говорит: «Не знаю». Этого никто не знает. Это, как говорил один выдающийся русский философ, «тайна первого зачатия мысли».

Когда медики вдруг говорят о пользе для здоровья «малых доз алкоголя», то это относится не к самому алкоголю («Алкоголь — яд!»), а как раз к ожившему воображению. Конечно, лучше оживлять важнейшую психическую функцию человека другими способами (об этом во второй части книги). Алкоголь действует как дубина — встряхивает мозги, от чего пробуждается не только воображение, образы рая на земле, но и всякие «спящие собаки» сознания, которых будить никак не рекомендуется. Одна из самых свирепых и хитрых «спящих собак» сознания — это ничем неуёмное желание обладать Силой и Властью!

 

Заёмная Сила

Автомобиль может ездить не только на бензине, но и на сжиженном газе и спирте, обычном питьевом спирте. В странах Южной Америки, где бензин дороже спирта, машины иногда заправляют спиртом. Картинка, которая возбуждает самые сокровенные фантазии всемогущества у мужчин: где-нибудь в пустыне или степи останавливается автомобиль, из него выходят бывалые мужчины (в отечественных фильмах о гражданской войне это комиссар и красный командир), отливают из бака по кружке «горючего» и «заправляются» сами! И у автомобиля. и у человека после «внутреннего сгорания» спирта развивается бешеная энергия. Автомобилем с «ревущим» мотором также сложно управлять, как и собственными мозгами, «рвущимися к подвигам». Без ГСМ автомобиль становится холодным и замирает. Без выпивки (без «горючего») человек теряет энтузиазм, становится тихим и рассудительно-холодным. Наверное, из-за такого поразительного сходства в энергетике и управлении между автомобилем и человеком мужчины воспринимают автомобиль как «железного друга».

Пьющие автомобилисты почти одушевляют машину, относятся к ней, как к любимой женщине. Выпивка и езда на автомобиле чем-то похожи одно на другое. И то, и другое будоражит кровь, а вместе это — оглушительный коктейль, от которого давно и серьёзно болит голова у сотрудников ГИБДД. Тут дорожная милиция бессильна. Никакие ожесточённые правила и законы не смогут остановить пьяных водителей. Тут вступает в игру «Заёмная Сила».

Почему «заёмная»? Да потому что пьющий как бы и не обладает такой силой. Общество с его мнениями и мудростью внушает пьющему, что у него нет такой силы, которую ему придаёт алкоголь: «Вот до чего пьянка доводит человека».

Так и представляются «ужасы нашего городка» — бедного молодца, как коня под уздцы, ведёт куда-то в нехорошее место совершать нехорошее дело огромная, нахальная бутылка водки. Вот она вздрючивает молодца, поднимает ему голову, вкладывает в руку острый нож и указывает на «врага»: «Убей его! Или ты трус?» Молодец кидается, как разъярённый лев, на жертву, а «Водка» и жертву держит своей цепкой хваткой, не даёт ускользнуть от занесённого ножа, обоих обнимает — убийцу н жертву, обоих любит, обоих «заставляет делать преступление».

Скоро в России повсеместно появятся суды присяжных. Это самое демократическое судопроизводство. Да, так, но при условии, что присяжные будут разбираться дотошно и в картине преступления, и в собственных мифологических представлениях. Если, например, преступник и его адвокат будут аргументированно доказывать, что у совершившего преступление было «патологическое опьянение», и не он поднял руку на слабую жертву, а спиртное «подняло руку на бедную жертву», как всё это воспримут присяжные? А вдруг поверят?

Бог в бутылке, или Абсолютный Хозяин

Пьянство есть добровольное сумасшествие, как сказал один философ. Крайняя степень самоотрицания и возвеличивания силы алкоголя — считать алкоголь «жидким богом». Это. конечно, метафора — «Бог в бутылке». Но эта метафора довольно точно формулирует суть происходящих постепенно изменений в психике пьющего мужчины. Он, хочет того или не хочет, постепенно превращается в параноика! Суть паранойи состоит в том, что человек начинает постоянно чувствовать на себе влияние, хозяйничанье, управление, духовное принуждение Чужой Воли. Главный симптом паранойи — уверенность в реальности преследования и контроля. Появляются «они», которые чего-то хотят от преследуемого, мстят за что-то, предупреждают о расплате, неотступно следят, намекают о скором ужасном будущем, дают сигналы и прочее. Ум полностью сосредоточивается на невидимых, но «существующих» врагах. Все другие размышления притягиваются в орбиту бреда.

Вот этапы развития паранойи. Ж&юнив «балдеть» от спиртного. Приучение к мысли о том, что «не я, а водка со мной что-то делает». Опыт получения желательных эффектов от алкоголя. Опыт получения нежелательных эффектов. Убеждение в том, что алкоголь «сильнее» собственной воли. Подчинение принудительной «тяге» напиться. Списывание неудач на выпивку. Списывание неудач на окружающих. Обвинение окружающих в том, что они «лезут в душу» и вообще «преследуют». Опыт убегания от «преследователей». Чувство, что вся жизнь под чьим-то контролем. Ненависть к спиртному. Горькое пьянство. Белая горячка, в которой всё перечисленное предстаёт в форме галлюцинаций.

Джин в бутылке, или Абсолютный Слуга

Высшая стадия развития паранойи — парафрения. На смену иллюзии всемогущества Чужой Воли приходит «спасительная» иллюзия собственного всемогущества. Как говорится, два в одном, два вида бреда в одной черепной коробке: бред пресле^ дования + бред собственного величия. Последний бред — это «кондиционер», то есть то, что придает устойчивость «неизменно превосходному результату». Речь идет о фантазиях родства с Абсолютом. Парафреник начинает ощущать власть над миром, считает себя «Сыном Бога» или, на худой конец, родственником известных людей. Классический образчик парафренного бреда — превращение в Наполеона. Несмотря на то, что Наполеон реально был разбит одноглазым Кутузовым, всё-таки сумасшедшие всех стран выбирают имидж Наполеона, а не Кутузова. Как символ Всемогущества фигура Наполеона более подходящая!

Есть вариант ослабленной мании величия, например эстрадно-попсовый. На Таврических играх 2001 года артист Данилко, изображая свой излюбленный персонаж Верку Сердючку, ввалился на сцену в наполеоновской треуголке, на которой были навешаны компакт-диски. В любом варианте мании величия необходимо присутствие Абсолютно управляемой массы слуг — почитателей таланта, «народа», «всех людей».

Маленькой моделью, увертюрой к парафрении (к счастью, для большинства пьющих «увертюрой» всё и ограничивается) является первая фаза опьянения — эйфория. Алкогольная эйфория — ощущение благополучия, повышенного настроения, отсутствие критической оценки реального состояния дел. Два главных определителя эйфории — «неуязвимость и благополучие» — указывают на лежащую в основе этого состояния сознания мифологию. Неуязвим тот, кто «всех сильнее, всех милее», то есть хозяин всего, хозяин жизни, которому подчиняются все. Благополучен тот, кто получает только блага, кому приносят дары, дань, подношения, оброк, то есть всё самое лучшее, «отобранное у других». Эйфория в переводе с греческого и есть «нести хорошее», в отличие от дисфории — «нести нечто дурное; порочное и плохое».

Очень длительная человеческая история — история борьбы за выживание и власть — выражается в банальной алкогольной эйфории. Хочешь пережить, как в театре, в котором сценой является собственные тело и ум, жизнь властителей всех времён и народов? Пожалуйста, прими чарку и тебе «понесут дары»: в ноги принесут «свинцовую тяжесть»; в грудь — фейерверк праздничного огня, «взрывы» счастья; по животу будут растекаться волны тёплого, густого удовольствия, «медовые и молочные реки»; в голове — сверкающие новизной старые остроты, бриллиантовые шедевры алкогольного юмора, массивные золотоплатиновые приколы, отяжелённые драгоценными камнями-цитатами собственные глупые мысли! Красота! А джин из бутылки тащит всё новые «дары».

В конце 70-х годов я проводил исследование мотивов потребления алкоголя. В разговорах с пьющими мужчинами удалось сформулировать 800 (!) мотивов, по которым мужчины принимали спиртные напитки. Алкоголь может «исполнять» любые задания, как действительно «Абсолютный Слуга», мифический правда.

 

«Жидкая Женщина», или Абсолютная любовница

В социологических опросах мужчины отдают предпочтение алкоголю, а не сексу, спиртное для многих мужчин становится заменителем сексуальной жизни. На мифологическом уровне сам характер опьянения, особенно его первая фаза, особенно у начинающих привыкать к выпивке, очень похож на фазу «предварительных ласк» («форшпиль», как говорят сексологи) в любовной игре. После приёма определённой дозы спиртного по всему телу «растекается тепло, томление и сладость», особенно в ногах и промежности. Это похоже на то, как если бы тысячи и тысячи невидимых алых губок одновременно целовали пьющего с ног до головы, всего (вот вам и мистика «жажды целостности»!). Этот «миллион алых губ» своим нежным жаром покрывает не только всё тело, но и «заволакивает» ум пьющего и овладевает его волей, чувствами и внутренним миром. Ни у какой реальной женщины нет такой способности «всеохватной ласки», такой мистической любовной силы в один момент менять состояние мужчины. Я сейчас не говорю о состоянии взаимной влюблённости или взаимного любовного возбуждения, где как раз всё это и происходит. Я говорю о тех мужчинах, которые никогда не испытывали любовного экстаза, в которых «не входила» любимая женщина, которые не отдавались любовной страсти. В них «входила» водка, которую в старой советской антиалкогольной пропаганде часто изображали в виде водочной бутылки с ножками, украшенными чулочками. Рисовальщики этих картинок знали, что надо рисовать,— и есть самая лучшая любовница: всегда «даёт», ни в чём не отказывает; её никогда много не бывает, её всегда не хватает; если от неё тошнит, то это не надолго, к вечеру опять к ней тянет; она «лечит» от всего, даже от себя самой; её можно разделить с другом — и никакой такой ревности нет; она — одна на всех: она хороша «во всех нарядах» (этикетках), её забыть невозможно: она не стареет и не дряхлеет!

 

2.3. Иллюзия контроля

 

Когда «море по колено»

Алкогольная эйфория устраняет всякие сомнения ума, «отвязывает ум» от реальной действительности, где человек не чувствует себя полным хозяином, и помещает ум в пространство мифа, где все желания исполнимы, где ум человека действительно контролирует всё. Если не путать реальную действительность с мифом, а синтезировать их, тогда человек будет пребывать в реальности, которая «говорит» с ним, в реальности именованной и осмысленной. Если же вместо синтеза выбирать что-то одно — либо миф, либо «голые факты», то получаются такие вот несчастливые комбинации:

а) только реальная действительность, без всяких «фантастических добавок», без именования — жизнь скучного реалиста, который больше похож на робота;

б) реальная действительность, принимаемая за фантазию, — жизнь как во сне, дереализация, истерическое сужение сознания:

в) фантазия, принимаемая за действительную реальность, — типичная «белая горячка», сны наяву, бредовая иллюзия контроля.

Вот жизненная иллюстрация последнего варианта. Несколько лет назад на перегоне Новосибирск — Сокур возле железнодорожного пути было найдено расчлененное под колёсами вагонов тело мужчины. В одежде была записка приблизительно следующего содержания: «Вот я уже и научился мысленно разгонять облака и останавливать ветер. Попробую силой мысли остановить поезд». Поезд он не остановил. А естественный страх лязгающих, «голодных» до четвертования «жалких, ничтожных людей» вагонных пар не остановил его сумасшедшие идеи контроля того, что контролю не поддаётся. Был ли этот мужчина пьющим, или он резко бросил пить и приобрёл другую зависимость — страсть к экстрасенсорике, нам это неизвестно. Но он поступил так, как часто поступают пьющие мужчины, когда они пытаются останавливать то, что остановиться по их воле не может: запой, жажду пить и пьянеть, «тягу» к спиртному.

Расхожая поговорка «Пьяному и море по колено» опять намекает на связь с жизнью Христа. Одно из чудес, которым богочеловек демонстрировал свою божественную силу и происхождение, — это усмирение природных стихий — бушующего моря, ветра, грома и молний, а также полный контроль над всеобщей и всепроникающей силой на Земле — гравитацией! Он ходил по воде, как по суше. Да. Уж больно часто пьющий мужчина карикатурно подражает жизни, подвигам и смерти Иисуса Христа. Может, выпивка — это и есть опошленная версия христианства.

 

«Ах, как кружится голова…»

Управлять гравитацией люди ещё (слава Богу!) не научились. Преодолевать земное притяжение — да, научились. Стоит присмотреться внимательно к упорно бредущему «на автопилоте» к своему дому сильно пьяному мужчине, и мы увидим; как трудно оторваться от земли, как она, мать наша, нас сильно к себе притягивает. В состоянии эйфории это ощущение пропадает вообще — чувствуется «улёт» какой-то, а вот когда человек «нагружается» алкоголем, то он по-настоящему испытывает гравитацию. Антигравитационная мускулатура, обеспечивающая наше человеческое прямостояние и соответствующий человеческий дух, расслабляется алкоголем настолько, что нос выпившего, как пикирующий истребитель, мчится со страшной скоростью на встречу с землёй.

При всех субъективных изменениях ослабления и усиления гравитационного притяжения сама сила притяжения — величина постоянная (закон Ньютона). Поэтому любое впечатление о произвольном изменении чувства притяжения есть иллюзия контроля.

Опыты по «левитации» (воспарению силой духа) — для наивных людей. Четверо людей четырьмя пальцами (каждый своим пальцем, например мизинцем) пытаются поднять вверх пятого. Сразу не получается. А вот если все четверо подержат свои раскрытые ладони над макушкой пятого и «прочистят» ему энергетические каналы, то после этого он на мизинцах «взлетает», как пушинка. Синхронизация в действиях делает работу по преодолению земного тяготения лёгкой и приятной, а вот когда все тянут как «лебедь, рак и щука», то работа по «левитации» — дело невыполнимое. Но так объяснять реальность не очень интересно. А вот добиться «левитации» под руководством «гуру» -это очень впечатляет всех пятерых. Каждый по очереди влетающий на лшзинцах свидетельствует, что он после «очистки канлюв» становится легче! Этой иллюзией контроля морочат головы людей в сотнях групп по обучению «цигун», «духовному самораскрытию», в сектах, обществах «оздоровительных культов».

Ощущение изменения гравитационной константы используется давным-давно в религиозно-магической практике людей. Малолетние дети достигают мистического состояния сознания простым способом: кружатся, пока не закружится голова. И тогда все предметы, тяжело прилипшие к поверхности Земли, «поплывут» перед глазами; неподвижные стены «зашатаются» и станут как бы и «раздвигаться».

Ну, а уж если использовать алкоголь, то вестибулярные расстройства можно получать и без громоздких детских приспособлений для кружения голов — качелей, каруселей, вертушек, прочих устройств.

 

Red bull и домашнее родео

Тореро не рекомендуют брать настоящего быка за рога. А вот TV-реклама очень рекомендует «взять быка за рога», то есть выпить пиво «Red bull». Выпил жидкость из бутылки с этикеткой, где нарисован страшный красный бык — и ты уже оседлал этого урода. Домашнее родео какое-то!

Неутомимые попытки пьющих мужчин «объездить» своих жён, детей и матерей вошли в анекдоты. «Жена со скалкой», встречающая пьяного мужа в дверях дома, — это классический образ «Красного быка»: попробуй удержаться. А если серьёзно, то проблема алкоголизма своим остриём, как чувствительным кончиком бычьего рога, упирается в вопрос о власти: кто кого контролирует, кто кем управляет. Например, в паре муж-жена, которая не может решить дилемму «любовь или справедливость», то есть вместо любви дарят друг другу справедливость, а вместо справедливости ждут любви, выпивки становятся объектом установления контроля. Жена неусыпно контролирует мужа. как малого неразумного ребёнка, подсказывая, сколько и как ему пить, сколько он уже выпил и т. д. Муж контролирует свою жену угрозой потенциального или реального запоя, всем своим поведением как бы говоря: «Смотри, не зевай, а то пропустишь момент, когда я сорвусь».

Несмотря на полную очевидность бесполезности такой попытки контролировать мужчин, жёны обычно уверены в том, что они всё правильно делают. Более того, они считают, что при малейшем ослаблении контроля мужья пропадут: «Без меня он погибнет».

«Сермяжная правда» заключается в том, что человек не может контролировать другого человека, а может только пытаться это делать или убеждать себя в том, что если другой человек следует его директивам, то, значит, он под контролем. На самом деле, человек в любом случае выбирает сам, чему следовать. Этот выбор может совпадать с желанием другого, но это совсем не означает, что здесь имеет место влияние, власть и полный контроль одного человека над другим.

Результаты завоевательных войн тысячелетий истории человечества свидетельствуют о крушении надежд на установление полного и надёжного контроля одного народа над другим, одних сословий людей над другими, одного человека над другим. Более того, мудрость побежденных состоит в том, что они раньше своих победителей осознают всю бесперспективность установления контроля над другими, насильственного завоёвывания территорий и т. д. «Завоевать» легче всего целые народы, соблазнив их потреблением «Кока-Колы», попсовых песенок, удобствами цивилизации, перспективой взаимной выгоды и прибылей.

 

Потеря контроля

Что действительно неприятно, но правдиво, так это утрата контроля за собственным поведением. Самое смешное в этом то, что при прогрессивном ослаблении внутреннего контроля нарастает внешний контроль, то есть желание контролировать другого. Карикатура на такое несоответствие: строгий папаша за обеденным столом гневно отчитывает сынишку за неаккуратность. Он поднялся над столом и маленькой головкой ребёнка, уперевшись руками в край стола. Глаза блещут справедливым возмущением, а его длинный галстук полощется своим расширенным концом в тарелке с недоеденным из-за воспитательского зуда борщом.

Это совсем не художественное преувеличение. В жизни картинки бывают и похлеще.

Много лет назад я лечил от «неврастении» одного начальника средней руки. Это был обыкновенный пьющий мужчина. Попал на лечение в отделение неврозов почти случайно — опозорился перед соседями и сослуживцами-подчиненными. Дело происходило в его квартире на десятом этаже дома, где жили заводчане. Он работал главным инженером, был, что называется, образцом для молодёжи. У него была дочь ! 7 лет, и он, конечно, обожал её воспитывать, то есть осуществлять над ней безоговорочную власть родителя — внешний, экстернальный контроль. В тот злополучный воскресный день всё было как всегда. Инженер собирался в компанию других руководителей на совершенно законную выпивку. Он гладил свои брюки, стоя за гладильной доской в одних домашних трусах и тапочках. Дочь тоже куда-то собиралась. Папаша решил между делом дать урок дочери — с кем и как встречаться, где и когда это делать, когда приходить, форма отчётности, знаки уважения к родителям и всё такое прочее. Дочь была, очевидно, влюблена, поэтому дала неожиданный отпор интервенции отца в её личную жизнь. Папа пришёл в ярость, не успев ни догладить брюки, ни выключить утюг, ни даже поставить его на подставку. Такой же горячий, как и утюг, он кинулся за дочерью, ну, чтобы получше растолковать, кто это ей говорит важные вещи. Дочь кинулась спасаться сначала на лестничную площадку, а затем вниз по лестнице во двор. Папаша, ни на секунду не прекращая орать о том, как должна вести себя «дочь главного инженера», бежал за воспитанницей в трусах, тапочках и утюгом в руке (утюг остывал очень медленно). Он опомнился в ограде, когда услышал эхо от собственного мата в ограде-колодце. Стены большого советского дома, похожего больше на тюрьму, отразили не только его замирающие вопли, но и жгучий интерес жильцовиз окон смотрели на него те, кто всегда видел его аккуратным и в галстуке на собраниях.

Работать посыле этого случая он не мог. Сначаланевропатолог, жалобы на «переутомление», а затемотделение неврозов.

 

Алкогольный иллюзион, или Как обхитрить себя самого

Более десяти лет назад я провёл экспериментальные психологические исследования пьющих мужчин на предмет того, как устроена их система внутреннего самоконтроля. К сожалению, эти работы не продолжил никто в России, насколько мне это известно. С помощью цветового теста Люшера изучались самооценки пяти фиксированных состояний сознания пьющих: эйфория опьянения; наркозная стадия опьянения (потеря волевого контроля над собой); ожидаемые эффекты или предвкушение; негативные эффекты, или нежелательные эффекты и последствия выпивки (В.Ю. Завьялов, 1988). Мышление пьющих устроено так, что они группируют пять указанных состояний в две группы: позитивные эффекты, (эйфория, ожидание, трезвость) и негативные (нежелательные эффекты и последствия). В общем-то, такое деление психического опыта на «Добро» и «Зло» совершенно типично и, как я уже писал, отражает основную духовную проблему человека — «первородный грех», или познание, что такое «хорошо» и что такое «плохо», или человеческий дуализм (Бог и Человек, Материя и Дух, Личность и Общество и т. д.), или диссоциацию сознания («Моё» — «Не моё», «Я» — «Не Я»).

У пьющих людей это приводит к следующей коварной или, лучше сказать, парадоксальной ситуации: человек пытается решить иерешаемую в принципе задачу — получить от выпивки ожидаемые эффекты, эйфорию, оставаясь трезвым! Быть пьяным, не пьянея?! Как же разрешить такой парадокс — быть пьяным, оставаясь трезвым? Парадокс (об этом подробней в 5-й главе) разрешается другим парадоксом, вернее, парадоксальным мышлением или диалектикой. Это парадоксальная, ни на чём не основанная вера пьющего в возможность установления полного контроля над потреблением алкоголя. Практически к пьющему применимо определение веры Тертулиана: «Верую, ибо абсурдно!» Совершенно абсурдно отождествление алкогольной эйфории с трезвостью, а трезвость — с ожиданиями «пришествия блага»; абсурдна разрешающая выпивку мысль: «Одна (доза алкоголя) — это не выпивка!» А что же это такое? Не выпивка, и всё тут. Вот «нажраться» — это выпивка, а одна (рюмка, стаканчик, «мерка») — это не выпивка. Даже если эти «одиночки» выстраиваются в ряд: первая доза — не выпивка: вторая — не выпивка и т. д. Каждая по отдельности — не выпивка! А вместе их не считают, пока счёт не дойдёт до последней. Но последняя тонет в затуманенном сознании, так и не сосчитанная. И вообще, всякая выпивка — это «неоконченная пьеса» для настоящего мужчины. Кто может остановить пьющего? Один мой клиент, не желавший лечиться от алкоголизма по требованию жены, сказал сакраментальную фразу, которую можно выбить золотом и на могилах всех померших от пьянства, и на нагрудничках для приема спиртных напитков, и как «тату» на груди, животе, ногах пьющего; «Меня никто не остановит!!!»

Похоже, эта иллюзия полного контроля над потреблением алкоголя — «Захочу и остановлюсь!» — равносильна другой великой иллюзии — иллюзии бессмертия. Ужас перед тем, что их сознание ожидает после смерти, заставляет людей верить в возможность потусторонней жизни, «жизни после смерти», создавать картины этой «иной жизни» в «мире ином». Мало кто понимает «иное» философски. В общепринятой трактовке «потусторонний мир» — это примерно то же, что и «этот мир», только лучше. Что-то похожее на «виртуальное» киберпространство, где тела имеют «цифровую оболочку», где вообще всё «оцифровано», где живёт не тело, а его цифровой код. Интересно, кому легко на сердце от мысли, что номер его паспорта живёт своей цифровой, вечной жизнью, и это и есть личность, пережившая бренное тело?

Пьющий не может представить себя «умершим для греха», как советовал апостол Павел. «Как это я умру для выпивки?» «Нет, весь я не умру — душа в заветной лире мой прах переживёт и тленья избежит…». Душа остаётся в компаниях, на пирушках, в воспоминаниях, в «лире пьющего». Он сможет «выпивать умеренно», «как все», «культурно», «не вредя здоровью». Это и есть «иной мир» для пьющего. Прямо рай какой-то. Вот он умер как алкоголик, но «не весь». Душа пребывает в «заветном мире», где нет опьяневших, но где все под эйфорией, украшены цветами, в белых одеяниях, а в руках лира (коньячная бутыль в форме лиры?). Нет конца алкогольной жизни. Алкоголик — бессмертен!

 

Формула вечности

Один остряк придумал формулу вечности; «иметь хроническую болезнь и лечить её». Вера в «окончательную и полную победу над зелёным змеем» делает проблему алкогольной зависимости вечной. Пьющий мужчина приговорён к вечным мукам Сизифа за своё неуважение к смерти! Сизиф катит свой огромный камень, который есть ему «крест», на высокую гору. Он наказан верой в то, что когда-нибудь он всё-таки вкатит камень на вершину горы и исполнит наказ богов. Он, бедный, думает, что он контролирует процесс наказания и будет освобожден от этой каторги. У него тоже иллюзия перемещения валуна! Он думает, что катание камней когда-то кончится!

А что он думал, когда запер её величество Смерть в Аиде? Он думал, наверное, что смерть Смерти принесёт людям счастье? Если смерти нет, то жизнь бессмысленна, а культура, передача опыта, рождение новых людей и прочее — совершенно не нужны вечно живущим. Вообще на сколько лет жизни человеку хватит воображения? Вот ему 200 лет, что его будет интересовать? Следующие 800, проведённые так же хорошо? Потом ещё тысяча. Потом лучше считать по 10 тысяч…

Ладно. Сизиф всё понял. Смерть не устранима, ибо «если зерно не умрет, то и не даст всходы», то есть — «не умрет, то не будет жить», или проще — «чтобы жить, надо умереть». Тогда ему надо бросить катать дурацкий камень. Пусть за это наказывают. Пусть накажут смертной казнью. На Олимпе её не отменили и не отменят. Это и есть полное прощение!

 

2.4. Жажда насыщения

Голод по отцу

В фильме «Вор» Павла Чухрая главный герой — мальчик, которому нужен отец. Любой — вор, пьяница, инвалид, нравственный урод, лишь бы был отец. Без отца невыносимо тяжело вырастать мужчиной. Даже не потому, что нет образца для подражания и что некому рассказать свои маленькие «мужские секреты». Если нет отца, то нет чего-то очень важного в духовной жизни! Вернее так. Есть важное, почётное место для Отца, есть Царский трон, седалище для Закона и Судьи, но оно пусто. Там нет живого отца, «живого Бога». Там могут быть рассказы матери о «папке», который «уехал на Южный полюс» или «погиб смертью героя». Там могут быть портреты «героев минувших лет». Там могут побывать и проходимцы, люди, не достойные искренней, непорочной детской любви. Они временно заглушают «голод по отцу» и могут одарить ребенка яркой вспышкой праздника жизни. Но они уходят, не им занимать Трон Отца, и голод по отцу становится главным содержанием жизни будущего пьющего мужчины.

В фильме Чухрая главный герой становится военным и ездит по «горячим точкам», где и застаёт умирающего временного «отца-вора». Детские раны ноют посильнее пулевых ран у взрослого мужчины, который сам стал «батяней комбатом-ё…» для многих пацанов, которых безотцовщина вытряхнула из студенческих аудиторий на поля «локальных войн».

Когда началась первая чеченская война, ко мне на консультацию пришли несколько мужчин, большинство из которых проходили у меня дианализ. У всех у них начался синдром «Возлюбившего Войну Смельчака» (ВВС!). Все они, как сговорились, твердили одно и то же; «А что, если поехать воевать? Там на фронте никаких сомнений нет. Всё понятно — где враг, где друг. Никакого невроза!» Все они раньше воевали в Афганистане. Там были молоды. Влюблялись в медсестёр. Обожали своих комбатов. Получали несмертельные раны — «царапины». На гражданской жизни у всех были эмоциональные проблемы — страх, ипохондрия, а также проблемы с алкоголем. Они всерьёз думали, что чеченская кампания поможет им лично преодолеть духовный кризис. Им чего-то не хватало. Они не могли душевно насытиться! Жажда «объединения с Богом»?

Насчёт Бога — сомнительно. Они просто хотели служить Отечеству, объединиться с друзьями по оружию, разделить тяготы и опасности военной жизни. Мне удалось уговорить не

ехать воевать всех, кроме одного. Фанатик погиб в Грозном в тот злосчастный новый 1995 год.

Без «царя в голове»

Плюрализм мнений в обществе — вещь неизбежная, это одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, что есть разные мнения, и тогда человеческая реальность представляется объёмно и реалистически, как есть. Плохо то, что под знаменем «плюрализма» проталкиваются в сознание людей совершенно абсурдные концепции, сумасшедшие идеи, которым лучше бы оставаться на пожелтевших страничках историй болезни в архиве «маленькой психиатрической больницы», а не «размножаться» в огромном информационном пространстве СМИ.

Плюрализм мнений в одной голове — это либо шизофрения, либо то, что в народной лексике звучит: «Без царя в голове». «Царь», в голове хотя бы, должен быть. Это высшая ценностная инстанция личности. Это то, ради чего (кого) личность готова на всё, даже на самопожертвование — «Жизнь за царя», как называлась до революции опера Глинки «Иван Сусанин». Иван Сусанин, наверное, был очень хорошим человеком, но его жизнь без служения царю никому не была бы интересна, даже ему самому. Если бы не погиб, служа царю и Отечеству, то не жил бы до сих пор в наших представлениях, в нашем уме!

Духовная проблема мужчин — служить Высшему Идеалу. Пусть это будет царь, пусть президент, пусть командир, пусть своя команда, пусть дело, профессия, пусть дама, только не водка. «Служить бы рад, прислуживаться тошно!»

Духовный самозванец

Свято место пусто не бывает, а природа не терпит пустоты. Мужская природа не может терпеть ситуацию, когда место Отца не занято. Всегда кто-то помещается туда. И так же, как в истории, когда нет законного царя, на престол рвутся самозванцы.

Обычно проблему алкоголизма так и рассматривают — «духовная болезнь», болезнь духа, при которой нарушается правильный порядок в иерархии ценностей. Что должно быть на самом верху? Кому «только одному» нужно служить? Идеалу! Лучшего идеала, чем Бог, нет. Богу ничего не нужно, он потому и идеал, у него всё есть, в нём нет никакого недостатка, поэтому служить ему можно только идеально!

А если служить не Идее, а человеку, обычному, с недостатками и пороками? А что, если не ему начнешь служить, а его пороку? Выскажу сейчас крамольную мысль. Мужчины пьют для того, чтобы пустующее место в иерархии ценностей, место Отца, не занял бы какой-нибудь Лжедмитрий, Хаббард, Асахара, Преподобный Мун, Виссарион (продолжать список?). Пусть это место будет заполнено винными парами, в которых появляется и исчезает «тень отца», или, на худой конец, перегаром, в котором мелькают грязные морды то ли свиней, то ли чертей, только бы не духовный самозванец, которому станешь служить верой и правдой. Лучше служить себе родному, хоть и плохому!

Рыцарь, смерть и дьявол

Альбрехт Дюрер. Гравюра на меди. 1513 год. Рыцарь, облаченный в тяжёлые доспехи, сидя на мощном боевом коне, едет в окружении зловещей компании. Справа и чуть впереди старуха Смерть показывает ему песочные часы, отмеряющие жизнь рыцаря. Сзади чёрт с огромным бычьим рогом, и тоже вооружённый копьем, как и рыцарь. Под ногами коня рыцаря собака, ящерица, черепа, магическая табличка — всё, что нужно, чтобы боевой конь оступился. Смерть «строит глазки» рыцарю и вовсю соблазняет его, торопит к себе. Чёрт прямо-таки «офонарел» от собственных планов-ловушек. Он тоже замышляет сбить рыцаря с пути, подсунуть ему что-то, что привлечёт его внимание. Что же? Ну, например, в соседней таверне разбойники начнут приставать к «знатной даме», а рыцарь, ведь ему на роду написано служить Даме, обязательно ввяжется в бой. А ввяжется в бой, то не попадёт туда, куда должен был попасть!

Вдалеке на горе, на высоком месте, замок. Вероятно, туда и следует рыцарь. Там его Идеал, которому он служит. Там его ждут. Но ехать ещё очень далеко, а путь петляет, и иногда приходится двигаться в прямо противоположном направлении, как бы «от цели», или «мимо цели». Однако не дорога ведёт рыцаря, а его Дух. Через открытое забрало виден профиль мужского лица. Это сосредоточенное на мысли лицо. Это лицо мыслителя! Он невозмутим рядом со смертью. Его не может перехитрить дьявол. Потом этого мыслителя-воина Роден разденет, посадит на камень в печальную позу и заставит думать о другом. А пока — он Рыцарь, он вооружён, он наполнен духом служения, он не сидит, опьянённый собственными мыслями.

Первое искушение Христа

Иисус, исполненный Духом Святым, был поведён этим Духом в пустыню, где провёл 40 дней без пищи. Когда он «взалкал», то есть был голоден так, что почти не владел желанием насытиться хоть чем-нибудь, к нему подступил дьявол и стал искушать Силой: «…Если ты Сын Божий, то вели этому камню сделаться хлебом» (Лук. 4:3). Конечно же, Иисус мог легко, используя духовную силу, превратить камни в хлеб и насытиться. «Превращение камней в хлеб» есть очень ёмкая метафора использования «заёмной Силы», например силы денег. Бумажные деньги — это всего лишь бумажки. Но они символизируют накопленный человечеством опыт превращений одного предмета в другой (руду — в железо, камень — в каменный топор, сырое — в варенное, деньги — в товар). Соблазн, который отклонил Иисус и потому получил власть над всякою плотню, не может быть отклонен современным человечеством) наоборот, сила превращения одного в другое нарастает вместе с научно-техническим прогрессом. За деньги можно теперь всё. У нас везде рынок, а на этом рынке хозяин — наш знакомый дьявол-искуситель в форме рекламного героя постоянно предлагает превратить кровно заработанные деньги в «хлебы». Клиент К. имеет столько денег, что может споить не одну тысячу мужчин, а два или три полка. Сам старается не пить, но так трудно оттопить искушение Силой — он ведь это может себе позволить. Вот раньше, до перестройки, ему и на один литр мерзкого разбавленного «Жигулевского» не хватало по субботам. А сейчас. Да хоть 100 литров «Beck» из фирменных бочек, чтобы полить всю проезжую часть перед своим офисом! А сверху помытый асфальт покрыть толстым слоем пены «Гиннес» или «1844», или «Henkelle-porter». Вот какая сила денег. А уж себя насытить «демократичным напитком» — плюнуть. Вечером, куда ни пойдет, везде весёлая реклама пива: то неоновая кружка наполняется «пеной», то высвечивается бочка с пивом, то название сорта со стрелкой «Входить сюда». Если дома сидишь перед TV, то через каждые пять-семь минут хорошего фильма идёт одна-две минуты рекламы хорошего пива. Вот и следуй наставлениям Христа: «Не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом Божиим» (Лук. 4:4).

Религиозный соблазн пьющего — превращение продукта жизнедеятельности дрожжевых бактерий, этилового спирта, имеющего весьма простую химическую структуру С2Н5ОН в «продукт человеческого питания», то есть в предмет, наделяемый большим смыслом, который чудесным образом насыщает не столько желудок, плоть, сколько эмоциональный, умственный и духовный голод человека! Чтобы такое превращение состоялось, пьющий должен научиться пить. Для непьющего человека алкоголь — это действительно яд, дурман, вещество, вызывающее ненужное состояние сначала короткого возбуждения, а затем отупления мыслей — «камень в мозгах». А вот пьющий, хорошо обученный пить спиртное, совращенный искусителем, жаждущий чудесно насытить свою опустошённую душу, превращает «камень в хлеб». И не нужны ему слова. Он уже сыт и пьян.

 

2.5. Жажда власти

 

Потребность в силе

Это одна из базовых потребностей человека, которую «отменить» никак невозможно. Психолог В. Глассер считает, что это «генетическая инструкция» для мозга. Форма и содержание самого способа удовлетворения этой инструкции индивидуальны и отражают конкретную, жизненную историю человека и жизненный выбор, но сам механизм «инструкции» неизменен.

Чтобы жить, действительно нужна сила — сила преодоления земного тяготения, сила воли для достижения целей, сила сопротивления другим организмам, начиная с микроорганизмов и кончая людьми, которые претендуют на жизненные ресурсы или на власть.

Человек — существо «иерархическое», как назвал его философ В. Чалидзе. Он живёт в хорошо организованном обществе, где верхние эшелоны подчиняют нижние, где люди расставлены на невидимые социальные уровни в виде «пирамид». Кстати, об обычных пирамидах. К ним особенно сейчас прикован интерес публики. Оставим на совести профессора Мулдашева интригующие истории и интерпретации чудесной геометрии пирамид и гор, похожих на пирамиды. Скорее всего, глядя на каменные пирамиды, человек смутно догадывается о пирамидах иерархии власти в обществе и старается понять, где же он сам находится в этой иерархии.

 

Воля к жизни

Живёт тот, кто имеет волю к жизни, а живёт хорошо тот, кто имеет волю к победе: «Главное дело, чтоб была воля к победе», как пел В. Высоцкий, подбадривая сограждан, уставших от борьбы за достойную человеческого существования жизнь.

В простых стаях животных, а также в подростковых бандах и организованных криминальных сообществах место под солнцем обеспечивает мышечная масса тела, помноженная на агрессивное, захватническое поведение. Всё это ещё умножается на коэффициент ума и осведомлённости. Этот коэффициент растет по мере превращения криминального сообщества в опасную оргпреступную группу. Огнестрельное оружие, конечно, многократно увеличивает силу мышц, но не освобождает от необходимости иметь агрессивность.

В цивилизованном обществе грубая физическая сила уже не решает проблему взятия высокого места в пирамиде власти, хотя в отдельные моменты очень бывает кстати. Тут действуют, как писал В. Чалидзе, «суррогаты воли»; деньги, власть (политическая и хозяйственная) и знания. Человек может быть физически немощным, дряхлым и давно уже не красавцем, но если у него очень много денег, то он властвует над людьми, его охраняют красавцы-охранники, а на шею к нему бросаются молоденькие брюнетки, блондинки и шатенки, не обращая внимания на молодых, сильных самцов-телохранителей рыхлого, как студень, тела.

Я описываю тело одного банкира, который уже умер от алкоголизма, но который десять лет назад был на верхних этажах пирамиды власти. До перестройки он был обыкновенным счетоводом, очень умным «плановиком», но не более. И вот открылись новые возможности, появились деньги, вкус к иерархическим играм («А кто у нас выше всех?»), и резко усилилось пьянство. Он оказался профессиональней директора банка, поэтому оставался вечным заместителем, и путь далее наверх ему был заказан. Неутолённая жажда власти (силы) удовлетворялась в выпивках на даче да возне с девками, которых ему привозили охранники. Если 6 был он султан, то имел бы гарем с охранниками-евнухами. А гарем с множеством жёнэто абсолютный (и на биологическом, и на социальном, и на психологическом уровнях) признак власти и очень высокого положения в пирамиде. Это, можно сказать, вершина, на которой могут удержаться избранные.

Гарема не могло получиться. Так, игра в гарем. Барышни притворялись, что им «Хорошо» под оплывшим, пятнистым на вид телом. К тому же появилась проблема несовместимости секса и выпивки. Надо было выбирать — либо секс, а потом пьянка, либо пьянка и никакого секса. Банкир всё время путался в этой простой задачке. Бывало сшьно пьяный засыпал на очередной девственнице, совершенно забывая, что он с ней собирался делать. Барышни отдавались охране… В общем, всё было «нихьт зер гут». Банкир прибавил дозу спиртного и… по ночам стал «видеть» кошмарные сновидения, плавно перешедшие в бред. Содержание бреда точно отразило его психологическую проблемужажду власти: он «принимал» у себя космических пришельцев, похожих на чертей, отдавал им приказания, руководил Всемирным Банком и т. д.

Воля к победе

Для мужчин «победить» важнее, чем «выжить». Лозунг такого победителя (который сочинён женщиной…) — «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях». Разве можно его представить кающимся на коленях? Можно ли его представить спокойно принимающим проигрыш? «Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»!»

Уметь «сдаваться» есть главный фактор духовного исцеления от алкогольной зависимости. И наоборот, «несгибаемость» — один из серьёзных симптомов прогрессирования алкоголизма.

Мой сосед наверху очень хотел победить свою крикливую, истеричную жену. В один из вечеров, как обычно пьяный, он «одержал победу», чуть не лишившись жизни. Сначала сверху слышны были обычные звуки супружеской брани. Потом на несколько минут всё затихаю, как перед грозой. Затем раздался вопль «Банзай!». Почему «банзай». то есть японское «ура», а не русское «ура», как на «Варяге», мне до сих пор непонятно. На последнем слоге «за—й—и—и» к воплю присоединились звуки разбившегося и осыпающегося стекла. Опять несколько секунд — мёртвая тишина. Затем беготня по лестничной площадке. Звонок. В открытой двери показался дружок «япончика», весь окровавленный чужой кровью. Бормочет: «Там Игорь себе вены резанул, умирает». Я взял жгут и бегом наверх. В ванной комнате лежал бледный, как мертвец, сосед, зажав левую руку у локтя. Все стены ванной комнаты были в подтёках крови. Окно в ванной комнате было разбито. Даже на потолке была кровь. Такое зрелище я увидел позже в фильме «Сердце ангела», но там дождевая вода превращалась в кровь в фантазиях главного героя. А здесь живой ещё «победитель» истекал кровью.

 

По—бедить, или Устроить бедствие

Когда кто-то побеждает, то кто-то обязан быть проигравшим. Часто пьющий мужчина, побеждая, устраивает бедствие всем — «проигравшим», себе — победителю, зрителям, «группе поддержки» и т. д. Жена соседа убежала с «поля боя» как раз в тот момент, когда и началось раскатистое «банзай». Для неё бедствие — разрушение дома и возвращение к маме, разрушение планов создать хорошую семью. Для самого «героя» бедствия продолжались много дней и месяцев: реанимация, лечение, реабилитация, заглаживание ссоры. Для врачей «скорой помощи» бедствием было спасать пьяного самоубийцу, который убежал из машины, едва очухавшись. Короче, десятки людей были втянуты в эту историю. Все — кто больше, кто меньше — испытали бедствие от «воли к победе» пьяного мужчины.

Из таких или подобных эпизодов, совершенно бессмысленных с точки зрения здравого смысла, состоит часто жизнь пьющего мужчины. Спрашивается, что хотят делить между собой двое, добровольно согласившихся жить вместе? Власть. Иерархическое положение сверху. Даже в семье из двух человек устанавливается иерархия, что же говорить за общество в целом?

Лев Толстой в рассказе «Рубка леса» приводит любопытную классификацию типов российских солдат, воевавших на Кавказе:

1) покорные, которые делятся на: а) покорных хладнокровных и б) покорных хлопотливых;

2) начальствующие: а) начальствующие суровые и 6) начальствующие политичные;

3) отчаянные: а) отчаянные забавники и б) отчаянные развратные.

Вот тип начальствующего сурового Антонова. В трезвом виде не было человека покойнее, смирнее и исправнее. Когда же этот «суровый» запивал, то становился как бы другим человеком — «не npизнавал власти, дрался, буянил и делался никуда не годным солдатом». Когда он бывал под хмельком, то был полон солдатской гордости и презрения ко всему не солдатскому, и просто невозможным для него было не подраться «с загрузившим или просто подвернувшимся денщиком, казаком, пехотным…». Как пишет Л. Толстой, «он дрался и буянил не столько для собственного удовольствия. сколько для поддержания духа всего солдатства, которого он чувствовал себя представителем».

Нынешние российские десантники и пограничники ничуть не меньше чувствуют себя раз в году представителями «всего солдатства», а может и «всего мужского». Чем ещё объяснишь то упорство и отвагу, с какими они, выпив по случаю праздника, пробиваются через три кордона милиции к фонтану в парке им. Горького?

«Начальствующий суровый» тип, как его определяет Л. Толстой. — это «тип весьма благородный, энергический, преимущественно военный, не исключающий высоких поэтических порывов…». Пьяная битва «за фонтан», далёкое японское «банзай» соседа — всё это) может, и не сильно высокая, но всё же «поэзия». Вернее, «поэтический порыв».

Победа, «одна на всех», «мы за ценой не постоим». Как хорошо гулять, например, по «позорно сдавшейся Вене». Австрия капитулировала мгновенно, без борьбы. И что же? Город не разрушался лет 500. Все здания целы, чистенькие. Смешение стилей. Прошлое, застывшее в камне, уживается с настоящим и нарастающим будущим. Люди в «проигравшем войну» городе спокойны, довольны, благополучны!

 

Сказки Силы, или Хлестаковщина

Хлестаков совсем не «герой минувших лет», тем более не «литературный типаж». Это персонифицированный вариант весьма распространённого поведения, который можно именовать как «защитный блеф». Многие пьющие мужчины применяют такой вид защиты — блеф. Чем может защитить себя в иерархическом, жёстком старом и «новом» порядке человек, не обладающий звериной физической силой бритоголового «качка», не имеющий денег, власти и знания, — «суррогатов воли»? Только одним «оружием» — мимикрией, способностью быть «похожим на…». Например, человек, похожий на госсекретаря… Быть похожим на VIP-персону—замечательное свойство, которое обеспечивает:

а) защиту от «пожирания» власть имущих;

б) убеждает самого владельца в обоснованности сфабрикованных притязаний на власть;

н) даёт реальную власть хотя бы на время, которое истекает к моменту разоблачения.

Из письма Хлестакова другу Тряпичкину: «…по моей петербургской физиономии и по костюму весь город принял меня за генерал-губернатора». Человек, похожий на генерал-губернатора, опившись дармовым вином и объевшись рыбы, сочинял про себя такое, во что почти невозможно поверить: «Меня сам государственный совет боится. Да что, в самом деле? Я такой! Я не посмотрю ни на кого… я говорю всем: «Я сам себя знаю, сам». Я везде, везде…» Но ему верят! Городничий: «И не рад, что напоил. Ну, что если хоть одна половина из того, что он говорил, правда ? (Задумывается.) До как же и не быть правде? Подгулявши, человек всё несёт наружу. Что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного. Да ведь, не прилгнувши, не говорится никакая речь».

 

«Прилгнуть немного»

Психологические эксперименты на добровольцах-мужчинах. В первой фазе эксперимента мужчин просят составить рассказ по картинке неясного содержания (тематический апперцептивный тест, ТАТ). Рассказы протоколируются и анализируются. Потом дают выпить и снова слушают рассказы по картинкам ТАТ — вторая фаза. Сравнивают рассказы «всухую» и рассказы «по-мокрому». Находят, что в состоянии опьянения в рассказах у мужчин повышается количество тем, связанных с проявлением силы и власти (Мае. Клелланд с коллегами, 1957). Мужчины, которые больше сомневаются в своей «силе влияния», склонны больше и пить.

Данные результаты истолковывались как доказательство теории Альфреда Адлера о том, что двигателем социального развития человека является чувство неполноценности. Это чувство связано с чрезвычайно медленным созреванием человека — более трети жизни человек взрослеет. Человек очень рано начинает критически осмысливать свою неполноценность как члена общества. Алкогольное опьянение на время помогает разрешить конфликт между потребностью быть «сильным, как папа (босс, авторитет)» и оценкой своих реальных, ограниченных возможностей.

«Защитный блеф», а также невинные «добавления» несуществующих, но очень выгодных для рассказчика обстоятельств повествования отражают желание людей восстановить справедливое распределение силы и власти. Пусть это будут пьяные рассказы о «вот такой рыбе», пойманной на удочку, или «донжуанские» похождения — не важно. «Не прилгнув, не говорится никакая речь».

 

Великий уравнитель

Шариков был близок к истине, когда говорил, что напрасно Каутский разводит философскую-канитель, надо «взять и поделить», так, чтобы было поровну! Он только не указал, каким это способом можно сделать, хотя знал и очень любил этот способ «справедливого распределения» — выпивку.

Вот научные доказательства, полученные в экспериментах на крысах, которые служили, служат и ещё долго будут служить так называемой «биологической моделью алкоголизма» (К).В. Буров, 1984, 1985). Эксперимент состоял из двух фаз. В первой крыс тестировали «на волю к победе»: их клали на маленькую площадку, где они едва умещались, а площадка находилась на поверхности бассейна. Избежать неприятного плавания они не могли, но и бросаться в воду не спешили. Так вот, измерялось время лежания в «позе иммобилизации» (депрессивно-подобное состояние, вроде «шока»). Среди крыс обозначилось два класса особей — высокоактивные, которые не залёживались на площадке, и низкоактивные — эти долго лежали, не решаясь преодолеть водное препятствие.

Во второй фазе всем дали водки по полграмма на 1 кг веса и произошло неожиданное. Низкоактивные, выпив, стали меньше лежать «в шоке» на площадке, а высокоактивные, наоборот дольше! Более того, алкоголь уменьшал стресс у тех крыс, ко торые не добивались успеха в борьбе за жизненно важные цели Короче, алкоголь выравнивал шансы в борьбе за высокое место в иерархии: слабых усиливал, сильных ослаблял! Нельзя, конечно, переносить выводы, полученные в экспериментах на животных, в мир людей. Но присмотримся к поведению людей. Правда, похоже?

 

Великий Инквизитор

Меня часто поражало насколько иногда меняется психология пьющего мужчины в период «добровольного трезвенничества». По многим признакам они хотят выпивать, не оставили надежду на приобретение полного контроля над потреблением алкоголя, но «держатся» изо всех сил и стараются виду не подать о непреодоленном влечении к спиртным напиткам В трезвующих мужчинах словно просыпается дремавшая какая-то очень суровая сила, которую вполне можно сравнить с образом Великого Инквизитора из романа Достоевского «Братья Карамазовы».

Один мой клиент, посещавший психотерапевтическую группу, на первых же занятиях заявлял, что хотел бы себя «заточить в тюрьму», чтобы не повадно было напиваться Это не было «метафорой», вроде как «внутренняя ментовка», описанная Пелевиным в повести «Чапаев и пустота». Это не было преувеличением в повествовании — «прилганием». Это было выстраданное желание, которое, слава Богу, не могло быть осуществлено — человек был хороший, не крал, не буянил.

Потом я видел много фанатично настроенных «трезвятников». большинство из которых в прошлом крепко пили, а к 1983—84 годам встали под знамена общества трезвости (потом — «Памяти», далее — «Русский союз» и пр.). Почти все эти высокоактивные деятели были «разбужены сухим сезоном». Во всех проснулся Великий Инквизитор. Все они хотели казнить любого, кто не то чтобы защищал, например «культурное питие», а только намекал на это. Жажда власти провоцировалась вынужденной трезвостью.

 

Искушение властью

Самым сильным, третьим искушением Христа, как известно, было искушение властью: «Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их… если Ты поклонишься мне, то всё будет Твоё…» (Лук. 4:7). Так предлагает Дьявол сделку Христу. Контракт, по которому личная свобода продаётся за власть над другими. «Продать душу дьяволу» означает, что владеть душой будет другой владелец, а обладание миром будет незаконным (коррупция). И этот библейский сюжет используется в рекламе пива: «Это моя рука (волосатая рука Сатаны). Это её рука (нежная ручка любительницы пива)». И бедный Фауст становится дилером пива. Он уже не знания получает за проданную душу, а бутылку пива, как скатившийся на дно алкоголик. В рекламном мире спиваются даже идеальные, живущие только в сфере идеальной, герои!

Что же означает абсолютная власть? Куда может завести наш ум желание владеть абсолютно всем, над всем иметь властный контроль?

Во-первых, как это интерпретируется в богословской литературе, абсолютная власть, полученная от Сатаны, есть «Сила Зла», которую ум человеческий искушается применять для Блага — совершенствовать природу человека («клонировать людей», создавать «сверхчеловека»), совершенствовать флору и фауну («не ждать милости от природы», а взять от неё самое лучшее — Мичуринское), совершенствовать общество («социализм с человеческим лицом», «капитализм с гуманистическими язвами»). Такое употребление зла для целей блага было бы признанием того, что благо само по себе не имеет никакой силы, что зло сильнее. А это означало бы поклонение тому злу, которое владычествует над миром.

Во-вторых, обладание абсолютной властью должно привести к полной изоляции. Если власть — это полная, абсолютная свобода от кого-либо («делаю с ними, что хочу»), то это одновременно абсолютная зависимость от себя самого, то есть одержимость самим собой. Вспомним пьяную речь Хлестакова, когда он в мыслях был уже на вершине власти и остался один: «Я сам себя знаю, сам». Больше он никого не знает. Больше никого на вершине пирамиды нет! На острие пирамиды власти умещается только Одна Воля.

В сонете Вильяма Одена из цикла «В поисках истины», который связан с тремя искушениями Христа (автор их понимает как искушен не детства, отрочества и зрелости), читаем об искушении властью:

«Он наблюдал всеми заинтересованными органами чувств Походку князей, что жёны и дети говорят, Он вскрыл старые могилы в своём сердце, чтобы понять, какие законы нужно было нарушить, чтобы умереть.

И неохотно пришёл к заключению: «Все доморощенные фллософы лгут. Любовь к ближнему ведёт к путанице, песня жалости есть дьявольский вальс».

И склонился он перед судьбой и преуспел настолько,

Что скоро стал царём над всеми существами.

Пока, дрожа в осеннем кошмаре, не увидел

Приближающуюся в разрушенном коридоре

Фигуру со своими собственными искажённьши чертами лица,

Плачущую и растущую непомерно. И вскричал: «Горе мне!»

Одно из самых трагических переживаний пьющего мужчины. до которого, конечно, доходят не все, — алкогольный галлюциноз. Я оставляю психиатрические аспекты этого явления, о которых много написано в антиалкогольных брошюрах, а сосредоточусь только на сущностных, духовных аспектах. В этом психозе человек встречается с Фигурой неузнанного себя самого, у которой искажённые черты лица. Это пугает неимоверно. Это животный страх — столкнуться с самим собой и не узнать себя, но и не поверить, что это — другой.

В рассказе Л. Толстого «Альберт» пьяница-музыкант, скрипач, влюбляется в женщину, которую видит на концерте в ложе. В идеальной любви музыканта негромко, но явно звучит мотив жажды абсолютного обладания «женским миром» (женским началом мира?), а также готовность «поклониться Сатане». Альберт пьёт по ночам в ложе, где сидела незнакомка, предаётся фантазиям о полной власти над ней. В конце концов, сходит с ума. Он слышит два голосаодин ругает его, причиняет невыносимые страдания, «вскрывает старые могилы в сердце»и помышляет об убийстве. А второй, как адвокат, приводит доводы в пользу Альберта, жалеет его. Оба «голоса» принадлежат Фигуре, которая и есть он сам, но он не узнаёт в ней себя, вернее, ему страшно узнать в ней себя самого: «Я сам себя не знаю, а если знаю, то не я!»


 

 

Лишняя совесть наполняет сердце

робостью, останавливает руку,

которая готова камень бросить,

шепчет судье: «Проверь самого себя!»

Салтыков-Щедрин «Вяленная вобла»

 

Настоящий терновый венец долго носить нельзя — обламываются.

Станислав Ежи Лец

 

ГЛАВА III МИССИЯ

 

3.1. Самоустранение

 

Лишние люди

Безобидная, на первый взгляд, «детская» игра «Третий лишний»: пары образуют круг, стоя затылок в затылок, а «лишний» убегает от догоняющего, который пытается стегануть его ремнем. Спасение наступает тогда, когда этот «лишний» становится внутри круга к какой-то паре, «разбивая» её. Тот, кто оказывается третьим на внешнем круге, становится «лишним» и попадает под атаку человека с ремнем. Если он зазевался и получил удар, то он «голит», то есть исполняет обязанности экзекутора.

Игра весёлая и возбуждающая. Она наглядно и доходчиво показывает, что такое «лишний человек». Это тот, кто выдавлен из внешнего кольца на периферию. Тем, кто в «центре», ничего не угрожает, пока перед ними не встаёт другой, который становится буквально ближе к центру. Если перед тобой «товарищ из центра», то будь готов: в любой момент ты можешь оказаться «лишним». В отличие от литературного «лишнего человека» у игрока есть шанс попасть в центральный круг, главное — претендовать на лучшее место и быть скорым на принятие решения «бежать от наказания».

Чтобы занять хорошее место, как с детской непосредственностью и жестокостью доказывает упомянутая игра, необходимо кого-то сделать «лишним», удалить от «кормушки», оттеснить от центра, «выдавить на периферию», заставить бегать, бояться наказания, бояться «человека с ремнем».

Игра «Алкоголик», описанная Эриком Берне, весьма похожа на «третьего лишнего», где от Преследователя, роль которого чаще всего исполняет несчастная жена, вечно убегает и не может до самой своей смерти убежать пьющий мужчина.

 

«Живой труп»

В припеве популярной советской песни о друге пелось: «Уйду с дороги, таков закон — третий должен уйти». Кодекс мужской чести, или «неписаный закон», обязывал уйти с дороги образовавшейся любовной пары. Прошли давно времена, когда мужчины брали с боем наложниц и жён, принуждали женщин силой «любить» их. Закон требует порядка во взаимоотношениях, свободы выбора для женщин и… самоустранения лишнего третьего.

В любовном треугольнике Протасов — ЛизаКаренин Федя Протасов сам себя определил третьим лишним. Федя «выдавливает» себя из брака с Лизой всеми доступными средствами. Конечно, много и постоянно пьёт, много говорит о себе, о своей душевной боли и страданиях, много слушает цыганских песен. Лев Толстой даёт высказать своему герою весьма любопытные идеи, которые высвечивают скрытые мотивы поведения пьющих мужчин. Послушаем некоторые высказывания «живого мертвого» Феди.

«Лучше меня нетрудно быть. Я — негодяй, а ты хороший человек», — говорит он своему другу и сопернику Каренину. Говорит святую правду.

Быть лучше пьющего очень легко — не пей или тщательно скрывай пьянство. Он пьет, он плохой. Я не замечен в пьянстве, я хороший. Если вдруг появляется необходимость устранить себя по «неписаному закону дружбы», то легче всего это сделать, играя в игру «Я плохой» — пить, «гулять», опускаться и всё спускать: спускать и опускаться, спускать и опускаться.

Федя показывает на себя: «Она (Лиза) любит (Коренина) и будет любить, когда препятствие это будет устранено. И я устраню, и она будет счастлива». Федя пытается говорить «от имени и по поручению» кого-то большего, чем он сам, а вот себя воспринимает не как живую личность, а как некую безличную массу, как бревно на дороге, как препятствие. Он поэтому и обращается к себе в третьем лице, как это принято было у индейцев («Орлиный Глаз все видит») да у нынешних политиков.

Устранить себя из жизни как личность невозможно, а вот как «препятствие», как «лишнего в игре», как «плохого» можно Сильное опьянение как раз и устраняет — лежи себе, как труп. устраняй себя из жизни. Необязательно стрелять в себя, как это сделал Федя.

 

«Хорошо марафоним»

Льва Толстого читать сейчас не модно и трудновато. Есть современные киноаналоги тех интересующих нас идей, которые помогут глубже понять психологию пьющих мужчин. Вот современный (относительно) Федя Протасов — Бузыкин из «Осеннего марафона».

Тут треугольник тоже современный: две женщины любят одного мужчину, но не одна из них, а он пытается самоустраниться. Слава Богу, картину не сняли в конце 90-х годов, а то бы после окончательного самоустранения Бузыкина образовалась бы счастливая лесбийская парочка. Но не будем чрезмерными «оптималистами». Марафон —о метафора «суеты сует и всяческой суеты». Бесконечное повторение одних и тех же «поворотов» судьбы, как будто человек, проживая свою длинную жизнь, накручивает дистанцию жизни на маленькой кольцевой дорожке стадиона. Вот и главный герой бегает, а на одной трибуне сидит «бывшая любовь», на другой — «нынешняя», а он пробегает то мимо одной, то мимо другой. Только пьянка может остановить этот бессмысленный бег на месте. Главный герой — непьющий мужчина, по у него можно разглядеть то, что на профессионшьном языке наркологов называется «сухой алкоголизм». Что это такое? Человек не пьёт, но ведет себя так же, кок пьющий: врет на каждом шагу, «убегает от реальности», «уходит в несознанку» разными способами, ведёт дружбу с тяжело пьющим, который учит его «хорошо сидеть», проводит массу времени, исполняя алкогольные ритуалы, испытывает чувство вины, кается и пр.

Замечательная фраза «хорошо сидим» стала крылатой. «Сидеть» — это и «сидеть в тюрьме», и «сидеть за столом и выпивать». И первое, и второе выражают диалектику свободы и необходимости, зависимости и независимости. Свобода от чего-то одного всегда есть зависимость от чего-то другого! Тебя «посадили», то есть освободили от обязанности руководить собой самостоятельно, но ты зависим полностью от тюремной среды. Тебя напоили, и ты «сидишь хорошо», то есть освобожден от обязанности бегать по делам, «марафонить», но ты теперь зависишь от себя самого, от своих же «пьяных соплей» да разбуженных алкоголем «чуйств». Диалектика!

 

Игры со смертью

Говорят, что философия — это подготовка человека к смерти. «Утешение философией» Боэция прямо и честно указывает на роль философских размышлений в жизни, на роль «метафизики». Метафизика — то, что стоит за пределами видимой и осязаемой реальности жизни, «над физикой», то есть «что-то потустороннее». Мысль проходит туда, куда телу при жизни запрещено входить. Американский психиатр Моуди, потрясший в свое время мир книгой «Жизнь после жизни» с описаниями переживаний людей, испытавших «клиническую смерть», часто упоминает один и тот же мотив: «Ещё рано на тот свет».

Умирающие проникают через «тоннель» куда-то в неведомые пространства, где им становится очень покойно, но кто-то мешает им насладиться безграничным покоем и стать полноценными покойниками. Кто-то возвращает их к страданиям, к жизни. Что касается тех, кто не вернулся, можно только предполагать, что им стало очень хорошо «там»!

Злоупотребление алкоголем уже давно причисляют к так называемому «замедленному самоубийству», подготовке к смерти (вместо утешения философией, утешение выпивкой!).

Вот доказательство. Опьяняющая, «наркотическая» доза алкоголя очень близка к смертельной дозе, то есть «максимальный кайф» и смерть на какой-то дозе встречаются и становятся одним. То же самое относится и к наркотикам, но алкоголь в этом деле более серьёзный «учитель». От алкоголя умерло, умирает и ещё умрёт гораздо больше мужчин, чем от всех наркотиков! Умирают от алкоголя буквально (физически) и аллегорически (символически).

Символические функции алкогольного опьянения — пережить «мнимую смерть», то есть как бы умереть на несколько часов, стать «покойником», но потом всё же вернуться назад. Алкогольное опьянение — репетиция смерти!

Среди пьющих высокий уровень самоубийства. Кроме того, перед законченным самоубийством пьющий в среднем семь-восемь раз делает попытки самоубийства, репетируя суицид и мучая себя. «Желательно бы помучаться», — говорит герой фильма «Белое солнце пустыни» красноармеец Сухов, отвечая на вопрос басмача, хочет ли он умереть сразу или принять мучительную смерть. Надо сказать, что пьющему удаётся себя измучить вконец, а также измучить многих других ближних. Реальная смерть после мучений предстаёт как «избавитель», «спаситель», «друг», «покой», «вечный сон» и т. д. Вот это и есть подготовка к смерти, но не через «утешение философией»!

Очень трудно умирать, если нет никаких мучений, если жизнь не приносит страданий, а наоборот, полна приятных и незавершённых дел.

Молодой граф из пушкинского «Выстрела» не боялся умирать на дуэли. Он равнодушно выбирал спелые черешни из фуражки под дулом пистолета.

Гусарский полк, где «пили по-обыкновенному, то есть очень много», где хвастались пьянством и поминутно дрались на дуэлях, — место, где протекает мужская короткая жизнь! «Вам, кажется, теперь не до смерти», — говорит Сильвио графу и откладывает свой выстрел «до времени», как дьявол откладывал своё следующее искушение. Какой смысл лишать человека жизни, если он ею не дорожит ? Второй раз граф стоял под дулом пистолета совсем в другом состоянии. Стоять под выстрелом через месяц после удачной женитьбы и перед перспективой сытой и спокойной жизни очень страшно, граф ещё не готов, у него «не вскипело» в душе желание кончать с жизнью.

«Перепить» друг друга за вечер, не есть ли это опошленный. современный и относительно безопасный вариант дуэли? Кто быстрее свалится под стол, сраженный спиртным, тот и проиграл, «убит», вернее, «упит». Иной раз «упитого» вывозите места «дуэли» почти так же, как и раненного дуэлянта — под покровом темноты и тайны, только близкие люди — «секунданты». Но любит ли реальная смерть такие «шутки юмора»?

 

Тяга к земле и воде

Врачи, работающие с умирающими в хосписах, знают, что перед смертью люди часто стремятся лечь на пол, быть поближе к земле, видят сны о потоках воды, в которых хотят раствориться. Они готовятся к смерти, но ещё не умирают. Чтобы умереть, надо получить некое «разрешение» от родственников, от окружающих людей, от себя самого.

Несколько лет назад меня поразила смерть соседа по дому. За несколько часов до смерти, лёжа в палате больницы, где лечился от карциномы, он попросил жену принести его любимые ягоды — красную смородину. Жена в тот же день съездила на дачу и насобирала банку этих ягод. Смертельно больной с большим аппетитом съел всю собранную ягоду, как будто собирался уже выздоравливать, и радостно (!) сказал: «Ну вот, теперь можно и умереть». Умер он через полчаса после этого!

Если человека держат долги, недоделанные дела, если не утрачены ещё тёплые отношения с другими, то получить «лицензию на смерть» довольно трудно. Вот свежее впечатление на эту тему.

Ялта. Жаркое лето 2001 года Массандровский пляж, сектор № 6. Море штормит, но вода очень тёплая, солнце светит ярко, и народ в массовом порядке резвится на водах. Мужчины распивают хорошо охлажденное пиво и после купания, и до купания. При входе на пляж весит объявление: «Шторм более 3 баллов. Купаться запрещено. Спасением не обеспечиваем». Читать такое смешно. В набегающих волнах с визгом и хохотом барахтаются и дети, и женщины, и мужчины, молодые и пожилые. Вот мама с дочкой подпрыгивают на волнах. Дочь обучает менторским тоном мать тому, как надо правильно купаться. Мамаша совсем обалдела от счастья, любит каждую волну, почти целует. Вижу, одна большая волна переворачивает её и ставит ногами кверху. «Ничего себе, развлекается»,думаю я и посматриваю, что будет дальше. Женщина выныривает, но вместо того, чтобы подгребать к берегу, даёт обратной волне затащить её подальше в море. Женщина дезориентирована, поворачивается к морю и, захлебываясь, по-собачьи, гребёт от берега. Дочь на берегу начинает выть, как собака: «Ма-у-у-а-ма-ау». Потом кричит: «Люди, помогите, мама не умеет плавать!» Людей как раз в этом месте вдруг становится мало — было много, а стало мало. Оставшиеся борются с волнами, им не до спасения. Я ближе всех. И хотя мне тоже трудно с волнами, подплываю и толкаю женщину к берегу. Она уже плохо соображает, пытается вцепиться в меня, от чего моя голова тут же уходит под воду. Пригодились практика ныряния с задержкой дыхания и знание первого правила пловца: вдох над водой, выдох в воду. Женщина этому правилу, очевидно, не следует. До спасительного берега каких-то семь-восемь метров, но как тяжело вытягивать и толкать обезумевшую от страха «отдыхающую». Дочка тоже безумными от страха глазами впилась в маму и, как канатом притягивает своим взором её к берегу. И вот мы уже сидим на гальке. Ослабленные и разбившиеся волны лижут ноги, они уже не могут проглотить маму. Она плачет от счастья, дочка — от радости. Всё хорошо. Маме не было дано разрешения на смерть.

Через два часа на этом же месте захлебнулся мужчина лет пятидесяти. Его вытащили уже бездыханным. Его никто на берегу не ждал. Никто его не знал. Из вещей, оставленных на берегу, были шорты, маечка, шлепанцы, одна пустая бутылка от пива «Оболонь» и одна — недопитая. У него, очевидно, было разрешение на смерть.

Каждое лето тысячи мужчин тонут в воде. Думать о том, что такое происходит из-за их «дурости» или «нарушения правил безопасности на воде» можно, конечно. И это верно. Но это далеко не все. Есть глубоко скрытая пружина такого рискованного поведения — «хлебнуть водки и захлебнуться водой». Утопающий «вдыхает воду», он как бы не в силах остановиться. Ему нельзя «пить», а он «пьёт». Это очень похоже на потерю контроля у пьющих. Спасение в задержке дыхания, но они не в силах остановить вдох, и он их губит. Может, поэтому выпивка и утопление прочно держат друг друга «за руки» или идут «нога в ногу».

Станислав Гроф сказал бы по этому поводу, что человека влекут к воде неосознанные воспоминания о «первой матрице», о самых ранних временах жизни человека в утробе матери, когда он не дышал ещё, «плавал» в амниотической жидкости и вообще пребывал, как в раю.

Наступает время летних отпусков — человека отпускают от дел, от обязанностей. Он сам себя отпускает, а потом и «распускает». Его в отпуске ничто не держит. Он свободен. Он может расслабиться. Он может выпить. Он может наслаждаться беззаботностью. Он может отдаться самозабвенно матери-природе, вспомнив, как ему было хорошо в утробе матери в качестве «утопленника» — пленником утерины (матки). Он отдаётся водной стихии, и она его, как матка, берёт назад. Разве плохо умереть так?

 

Без агонии

Молодые мужчины-алкоголики умирают тихо, без последней схватки за собственную жизнь, без агонии, без возмущения и протеста. Они соглашаются умереть заранее, принимая это решение в гордом одиночестве. За год, а то и за несколько лет до собственных похорон они иногда пугают своих сварливых жен и заботливых матерей (или заботливых жен и сварливых матерей) неожиданными намеками: «Вот умру скоро и перестану всех мучить!», «Потерпите немного, и всё станет у вас нормально», «Уже не долго» и т. д. Мужики с развитым «чёрным юмором» могут так просто и сказать жене, вспомнив строчки из Гёте: «Потерпи немного, отдохнёшь и ты». Ну а серьёзные и немногословные, готовясь к смерти, ничего такого и не говорят, а как бы прощаются — накануне смерти становятся ласковыми, вспоминают жизнь, просят прощение, обходят знакомых, а потом «неожиданно» умирают, выпив накануне.

Внезапная смерть: выпил, лег спать и не проснулся. Только гордые люди могут умирать так тихо, стиснув зубы, как бы засыпая, как бы перепутав смерть со сном, как бы прекращая бодрствовать и погружаясь в тяжёлую вечную дремоту. Как же так, малая тварь вопит, издаёт истошные крики в надежде испугать убийцу и отпугнуть смерть, а взрослые мужики умирают, засыпая как насытившиеся младенцы?

Сколько раз такое происходило, когда жена утром находила своего мужа мёртвым в постели, а соседи находили «своего парня» мёртвым под забором, или, что ещё хуже и грустнее, посреди улицы, лежащим лицом в грязь, как будто уличная жижа стала для него подушкой, в которую он пролил не пролитые в жизни слёзы по своей загубленной судьбе? Ведь был же Гамлет, который убоялся смерти, представив её вечным сном с вечными сновидениями неизвестно о чём. Вот что его испугало — неизвестность! Смерть — это неизвестность. Там, «на том свете», наш ум не действует, не познаёт.

По статистике Минздрава РФ в 1997 году только зафиксированных смертей от алкогольной интоксикации в России было 3500 (в США — 350). В это число не попадают те пьющие мужчины, которые умирают от «сердечно-сосудистой патологии» (непосредственная причина смерти, «официальная»), хотя на самом деле они как будто и вправду сознательно самоустраняются от жизни. По вине массовой алкогольной зависимости продолжительность жизни мужчин в 1994 году составляла всего 57,4 лет, к 1999 году повысилась до 61 года, но всё равно мужчины живут меньше, чем женщины, которых по экспертным оценкам специалистов ООН к 2015 году будет на 7 миллионов больше, чем мужчин.

 

В ожидании смерти

Хуже смерти может быть только ожидание смерти. Выпивки скрашивают такое грустное времяпрепровождение.

Станислав был красавцем-капитаном на войне. В 1945 г. он женился на красавице-военвраче. Супружеская боевая пара занимала с войсками Будапешт и Вену. Они были победителями. Они были молоды. Была победная весна. Их счастливые лица, возвышенный облик их любви, запечатлелись на фронтовых фотографиях. Одну, где он был похож на молодого американского актера, играющего роль военного, Станислав с помощью художника-любителя перенёс на холст (масло, 46х32). Он повесил этот цветной красивый портрет в своем кабинете на самом видном месте, не в углу, как икону, а в самом центре свободной стены. Под собственным образом были развешаны наградыордена и медали. Получился маленький «иконостас». На него Станислав и молился всю оставшуюся жизнь.

Он работал советским руководителем, пил и по-партийному, и по-советски, и по-хозяйственному, и просто так, от нечего делать. Семьей особо не занимался, домашним хозяйствомтем более. До пенсии жизнь отдавал работе, в самом лучшем смысле этого слова, партии, в самом прямом значении этого слово — «отдавал». После выхода на пенсию у Стаса началась странная долгая жизнь. Двадцать лет жизни он провёл, как Обломов, лёжа на диване перед своим портретом. В отличие от Обломова он лежал обычно сильно пьяным и не был таким беспечным и беззаботным, как прославленный лентяй Ильюша, и не вспоминал приятные эпизоды из детства, а в страшных мучениях оплакивал свои будущие похороны, свою смерть. За эти 20 лет по одному умирали его однополчане, друзья, приятели, знакомые. Он пережил если не всех, то очень многих. Смерть не брала его. Ночами его кабинет словно превращался в склеп, куда положили по ошибке не того, кто умер, а того, кто больше всех причитал о смерти. Из него часами доносились стоны, крики и плач пьяного, старого, надоевшего самому себе, бывшего красавца-капитана, победителя гидры нацизма.

 

«Тибетский друг»

Умирание — не пассивный процесс: споткнулся, упал, умер, а весьма активный и управляемый. Пьющий мужчина умирает, «завершая жизни круг». Но завершает ли? Не есть ли это умирание — бегство, которое вызывает у родственников очень сложные чувства горя и гнева? Обратимся к старым духовным практикам за подсказкой.

Тибетская школа медитации и духовной практики — это очень суровый путь совершенствования и завершения бренного существования. В настоящем Тибете всё настоящее — жара и холод, невыносимые природные условия жизни и труднейшие тренировки духа. Эти тренировки связаны с одиночным пребыванием в горах, в пещерах с замурованным входом. В пещере нет потолка, видно небо и всё, что с него сходит, — и палящие лучи солнца, и дождь, и снег. В пещере монах проводит несколько лет, не общаясь ни с кем. Его задача — завершить все мысли, все замыслы и сценарии (карму), доставшиеся ему по наследству от родителей и наработанные в результате его реальной жизни. Необходимо завершить все процессы, которые делают человека духовно чрезмерно богатым: фантазии, образы, сюжеты, сны, размышления — «поток сознания».

Если не завершить процессы оформления своего психического «Я», то карма потребует родиться ещё раз в каком-то обличий — человека, животного, растения или камня. А если удастся полностью очистить себя от всех земных, бренных размышлений и помыслов, воспоминаний и знаний, то тогда твой жизненный цикл, начатый кем-то давным-давно, завершится, и не нужно будет рождаться повторно. Тогда к тебе придет «Друг» в виде яркой вспышки света — твоя смерть. К этому времени тебя должны будут все забыть, никаких следов твоего пребывания на Земле не должно остаться. Весь ты войдёшь в свет и станешь Светом.

 

3.2. Самоотрицание

 

Светский гуманизм греха

Сложные понятия трудно объяснять малым детям и пьяным. Те и другие слушают несколько секунд, а потом отвлекаются на что-то другое. Рекламный язык оказался очень подходящим для малых детей и для пьяных. И те, и другие «прилипают» к телевизору, как только начинается «прикольная» реклама. Реклама в считанные мгновения подает какую-нибудь очень ценную идею, в которую упакован продаваемый продукт. Вот реклама пива «Золотая бочка» эксплуатирует вечный сюжет «Встреча друзей». Три мушкетера, три танкиста, три веселых друга, «три медведя» и другие «трио» встречаются, и им хорошо: «Надо чаще встречаться!» Это понятно и «ежу».

А вот как объяснить, что такое «грех», но не по-церковному, типа «отпадение от Бога», а по-светскому? Для чего вообще нужно это понятие «грех»? Однажды мне пришлось объяснять это маленькому мальчику, которому сейчас уже, наверное, лет 18. Вот этот «рекламный клип».

Представь себе, что ты ракета, ты хочешь лететь к цели, твое главное дело в жизни — полёт. Чтобы лететь, надо от чего-то отталкиваться. В двигателе ракеты сгорает топливо. Когда оно сгорает, оно с большой силой выбрасывается наружу и толкает корабль вверх. Топливо — это часть ракеты. Получается, что ракета отбрасывает от себя частички самой себя, уничтожает их, чтобы двигаться. Так и человек — чтобы двигаться вперед и развиваться, отталкивает что-то от себя, сжигает частички самого себя. Вот ты выбросил, например, рогатку и решил больше не стрелять по птицам. Для тебя стрельба из рогатки стала «топливом» для взросления. По-другому, это — грех. Ты от него избавляешься и становишься лучше. Так?

— Да. Так. А если не избавляться от этого?

Если в ракете двигатель холодный, там ничего не сгорает, то такая ракета всё равно что груда железа, которая стоит и тупо смотрит в небо. На вашей детской площадке есть «Ракета» ?

— Есть, но она ведь ненастоящая.

— В настоящей, готовой к полёту, всегда есть топливо, «грех», от которого нужно избавиться. Если ракету не запускают в небо, то топливо — «грех»сливается, она становится пустой и «безгрешной».

— Поэтому все люди греховны? (Во, детская мудрость!)

— Да, правильно. Все греховны, потому что все хотят развиваться, становиться в чём-то лучше, все хотят «летать», а не валяться «мертвым телом», как ракета без топлива.

— Значит, пока грех не сжигается, то он и не грех?

Молодец. Соображаешь. Мотор ракеты, «сердце» корабля, распознаёт топливо как то, что надо спалить, выбросить из себя. Так и разбуженное размышлениями, как у тебя сейчас, мой маленький дружок, сердце постоянно «втягивает» в себя «грехи», чтобы сжечь их и двигаться к возвышенному.

— Топливо может быть разным. И грех —?

— Правильно. Сердце человека гораздо умнее ракетного двигателя. Оно определяет, что можно сжечь, а что не надо. Пока оно не определит, что есть «грех», ничего не будет сжигать.

— А если ракета всё топливо израсходует, то она упадёт на землю?

— В хорошей ракете топлива хватит, чтобы долететь до орбиты, где ничего уже сжигать не надо, и сама ракета маленькой становится. Так и человек все свои страсти и желания сжигает, как грехи, и становится маленьким и лёгким, как святой!

 

Что называть грехом?

Религиозные догматы и практика облегчают поиски грехов. Они все классифицированы, разнесены по спискам. Приходи в церковь, и тебе отпустят их прямо по списку. В отличие от этого «светский гуманизм» предполагает, что человек сам выберет то, от чего отталкиваться в своем личностном развитии. Личность человека — это смысловое единство человека, в котором уживаются противоречия, в котором нечто, будучи расценено как «грех», как «не моё», как «не я», всё равно остаётся включенным в это единство — «не слиянно и не раздельно», как в формуле Еникейского Собора. Эта формула есть определение того, что такое Богочеловек Христос. В нём божественное не сливается с человеческим, но оно и неотделимо друг от друга. Человек же построен по «образу и подобию Бога».

Таково и определение личности человека. Человек как личность всегда выше себя самого, в нём неустраним вечный потенциал, возможность кем-то стать, что-то сделать. Это и есть «божественная искра», подобие Бога. Но в то же время он есть то, что делает, что уже наделал, что думает, что уже надумал) он есть и низшие инстинкты, и страсти, и соблазны, и желания…

Человек, чтобы быть личностью, постоянно должен чему-то сопротивляться внутри себя, бороть себя, сжигать в себе нечто, как ракета — топливо, отрицать в себе это нечто как грех: «Всё не так, ребята». Вот во мне сила физическая — «не так»: а вот молодость, кожа хорошая — «не так»; а вот знаний о бизнесе полно и язык английский знаю — «нет. не так, не то».

Это обычная жизнь личности. Стыд — это осознание в себе чего-то нехорошего, постыдного, что надо сжечь, не то от стыда весь сгоришь, как ракета, в которой двигатель не успевает сжигать приготовленное для горения топливо и оно взрывается!

 

Грешить, чтобы каяться

Пьющий ~ самый понятный и массовый грешник на нашей земле! Для его существования не нужно много церквей, вернее, они вообще не нужны. Исповеди проходят в основном на кухнях или вблизи — в коридоре, спальне, прихожей — в нашей обычной жизни всё близко друг от друга. «Искупление» греха у пьющего довольно простое и обыденное — трезвая трудовая жизнь, даже обещание вести трезвую и трудовую жизнь принимается за покаяние, и грех отпускается к всеобщему удовлетворению. Правда, всё это как-то неубедительно, притворно — и сам «грех», и само «исповедание», и, конечно, «отпущение грехов». После такого «очищения» уже через пару дней «безгрешный» начинает вновь грешить, и так повторяется тысячи раз! Тут, похоже, грех есть не «топливо» для развития личности, а некое самооправдание и видимость работы души.

«Покаяния» пьющего не истинны, он не кается в своих действительных грехах — гордости, властолюбии, предательстве своих собственных интересов, зарывании таланта в землю и т.д. Он не сумел скрыть от других людей своё порочащее его самого и других людей поведение и «кается» в том, что не так ладно согрешил. Близкие люди обычно поддерживают такую ложь, поэтому очень долго саморазрушающее пьянство скрывается, затушёвывается: главное, чтобы общественное мнение было хорошим, главное, чтобы люди «чего плохого не подумали», а так — пусть пьёт, пусть просаживает свою жизнь в бесконечных выпивках. «Явка с повинной» охотно принимается, поэтому, очевидно, пьющие грешат, каются и в покаянном самоотрицании ищут удовлетворение.

 

«Типичный алкоголик»

В классической психиатрической литературе принято считать типичным алкоголиком человека слабохарактерного, подчиняющегося другим людям, чаще матери и (или) жене. У такого «типажа» якобы нет терпения и выдержки, поэтому он и становится неудачником, спивается. Так думает известный авторитет по характерам людей Карл Леонгард. Он считает, что примером типичного алкоголика из классической литературы служит персонаж романа Достоевского «Преступление и наказание» Мармеладов.

Главный герой романа, бедный студент Раскольников встречает Мармеладова незадолго до запланированного им убийства старухи-процентщицы. Пьяная исповедь Мармеладова сыграла какую-то важную роль в духовном кризисе молодого человека. В этих пьяных речах и обнажилось дно человеческой души, куда заглянули двое людей. Один из них, Мармеладов, отрицал всего себя как личность, он хотел преодолеть себя самого всецело путем саморазрушения. Мармеладов — это сознательное, осмысленное, можно сказать даже, мессианское саморазрушение.

Другой, молодой, непьющий, но сильно опьяненный «наполеоновскими идеями», почти как «сухой алкоголик», отрицал не всего себя, не всю свою личность, а только свою мораль, «эстетику», мешающую ему преступить «табу», осмелиться на «великий поступок».

И тот, и другой  два гордых человека, недовольных тем, как они устроены. И тот, и другой активно изменяли себя, один — выпивками, другой — подготовкой сначала к преступлению, затем к наказанию. У обоих была «смерть личности», но один погиб, другой — Раскольников — возродился.

В своих витиеватых речах спившийся, опустившийся на дно жизни, то есть до сенных барков, где ночуют бездомные, чиновник Мармеладов рассказывает Раскольникову о своей пропащей жизни. Он с воодушевлением, как от исполненного долга, и с радостью «победителя» сообщает подробности собственного унижения и собственной подлости: пропивает вещи излома, даже чулки жены, всё, что можно продать или обменять на водку. «Для того и пью, что в питии сем сострадания и чувства ищу…

Пью, ибо сугубо страдать хочу!» — в этом признании заключается смысл пьянства Мармеладова. Он хочет страдания, но не простого, а великого, такого, которое бы очистило его от всякой скверны. Ему необходимо испытать унижение, стать последним поленом, выстрадать это в полной мере, сколько может вынести душа человеческая, чтобы этим страданием, ценой полного разрушения своей личности искупить грех всех людей, не только себя. Он хочет представительствовать на страшном суде: «Меня распять надо, распять на кресте, а не жалеть! Но распни, судия, распни и, распяв, пожалей его!» Он верит, что придет тот, кто всех пожалеет, всех и вся поймет, «единый», «судия», а главное — простит его дочь Соню, которая зарабатывала на жизнь проституцией, и чьи деньги он и пропивал.

Пьяный Мармеладов мечтает: «Выходите, пьяненькие, выходите, слабенькие, выходите, соромники!» И мы выйдем все, не стыдясь, и станем. И скажет: «Свиньи вы! Образа звериного и печати его; но приидите и вы!» И возглаголят премудрые, возглаголят разумные: «Господи! Почто сих приемлеши?» И скажет: «Потому их приемлю, премудрые, потому приемлю, разумные, что ни единый из сих сам не считал себя достойным сего…» И прострет к нас руце свои, и мы припадем… и заплачем… и всё поймём!»

 

Мармеладова ересь

Иисус Христос не зря предупреждал учеников своих: «Не соблазняйтесь мною». Соблазниться Христом — это захотеть быстрее попасть в рай, предстать перед Господом, который всё поймет и простит. Как же можно убыстрить процесс? Нищета духа! Первая христианская добродетель. Мармеладов её понимает буквально — ни в коем случае не считать себя достойным чего-либо вообще, только полное, тотальное самоуничижение. Как? Нищета + пьянство.

Вот его аргументы. Бедность не порок, а вот нищета — порок. «В бедности — вы ещё сохраняете своё благородство врождённых чувств, в нищете же никогда и никто. За нищету даже и не палкой выгоняют, а метлой выметают из компании человеческой, чтобы тем оскорбительнее было; и справедливо, ибо в нищете я первый сам готов оскорблять себя! И отсюда питейное!»

Нищета экономическая сопоставима с нищетой духовно-психологической — не иметь собственного мнения, разума, воли, ничего своего, пользоваться «крохами» мысли и воли с чужого стола. Честнее, конечно, быть юродивым «Христа ради», совершая подвиг самоуничижения, а не продолжать жизнь «чиновника» и «отца семейства».

А как же тогда величие человека, созданного по «образу и подобию Бога»? Апостол Павел говорил: «Если мы соединены подобием смерти Его, то должны быть соединены и подобием воскрешения». Мармеладов, похоже, хочет соединиться с Богом «подобием смерти» только. Он жаждет пережить такой же позор и крайнюю степень унижения, какие принял на себя Христос перед мучительной смертью. Сцена смерти Мармеладова указывает на это. Когда окровавленного мужа внесли в дом, Катерина Ивановна — жена Мармеладова — произнесла: «Добился!» И потом, при последнем издыхании мужа: «Добился своего!» Она понимала, что Мармеладов добивается своего прощения ценою смерти. Умирающих грешников прощают, «ибо умерший уже освободился от греха» (Апостол Павел). Умереть надо было для греха, а Мармеладов умер весь — и для греха, и для воскрешения в себе иной, другой жизни.

Сладостное прощение, освобождение от мучительного самоощущения «Я плохой» есть цель поведения, миссия Мармеладова, выраженная, между прочим, в его «именовании» — фамилии. Сладкая, как мармелад, «смерть» — его соблазнение. Не те отклоненные Христом в пустыне искушения дьявола — Силой, Умом, Властью, — а искушение сладкой смертью! Мармеладов, таким образом, не стал «подражателем Христа», а сочинил собственную религиозную доктрину, более простую в исполнении — грешить, страдать и ждать сладкой смерти, всепрощения.

Вся его пьяная жизнь есть повторение одной и той же, как репетиция, финальной сцены умирания: его раздавила барская коляска, запряжённая двумя горячими серыми лошадьми, раздавило то, на чём ездят богатые и довольные собой люди. Как и все пьющие. Мармеладов долго примеривался, долго и многократно репетировал свою смерть. Он «раздавливал» себя самокритикой, упреками и обвинениями, бросал себя под «колеса» другой жизни, «умирал» в сладких объятиях опьянения -лежал «пьяненький» и был освобожден (временно) от греха. И вот репетиции закончились. Он дома на диване не «пьяненький», а окровавленный, в агонии. Последние слова к дочери: «Соня! Дочь! Прости!» И грохнулся с дивана наземь лицом, отошёл, отошёл от жизни, раздавленный жизнью.

 

Другая жизнь Раскольникова

Если пьющий не умрёт от пьянки, не загнётся в собственной постели от «внезапной смерти», не даст раздавить себя «тяжёлыми обстоятельствами», если бросит пить и начнёт думать, то наверняка в чём-то повторит духовный путь Раскольникова, соединится с ним «подобием воскресения».

Как известно, Родион Раскольников не хотел примириться с миром, который лежит во зле. Он понимал, что вопиющую социальную несправедливость «вылечить» невозможно, как и изменить нравственный облик человека. Оставалось одно — отделиться от мира, стать выше его, выше его морали, переступить вечные нравственные законы, освободиться от сетей, опутавших человека, сетей обязательств, зависимостей, табу, запретов, долга. На такое способны были только настоящие люди, по-настоящему свободные личности.

Раскольников «выходит из подполья», он — бунтарь. Он — гордый человек, он хочет проверить свою способность быть человеком. Раз изменить мир нельзя, тогда надо изменить своё положение в мире! «Наполеоновская идея» начинает властвовать над его сознанием и мышлением, как властвует «безобидный алкоголь». Можно, упрощая конечно, сказать, что Родион Раскольников — это «духовный аддикт», наркоман одной идеи («мономанией» — называл это Достоевский). Для него сама идея и есть «опиум для личности» («опиум для интеллигенции»?). Алкоголь и религия — «опиум для народа», идеи и наука — «опиум для индивидуалов». Вот формула идейного самоотравления, «философической интоксикации» Раскольникова: задуманное им преступление — «не преступление». Сравните формулу оправдания выпивки пьющих: «одна выпивка — не выпивка».

Опьянение алкоголем и опьянение «наполеоновским» делом очень схожи: «Стоит только сохранить над ними всю волю и весь рассудок, и они в своё время все будут побеждены, когда придется познакомиться до мельчайшей тонкости со всеми подробностями дела». Так о материальной стороне замышляемого дела, о «деталях операции» рассуждал Раскольников. Пьющий точно так же рассуждает, замышляя выпивку: стоит только сохранить над ощущениями опьянения всю волю и весь рассудок, и все они будут побеждены, эйфория останется, а последствия опьянения исчезнут.

Странно, но и само преступление в романе называется «пробой». Раскольников решается на «пробу»: «Тварь ли я дрожащая или право имею?» Главное — «вынести» моральную тяжесть совершенного, тогда он — личность. Но после «удачного дела» (улик против него нет) ему открывается страшная истина: не вынес он поступка, «не переступил», остался «тварью дрожащей».

Выпивка — не «сладкая смерть». Преступление — не возвышение личности над миром! И то и другое — обман.

Очень долго ум Раскольникова анализирует и то, что он не «вынес», и то, что сдался «правосудию», пришёл с повинной, и то, как отбывал в мучительно болезненных размышлениях наказание. Раскольников даёт Соне спасти себя. Он спасён и собственной непотерянной человечностью, своей любовью. Наполеоновская идея рушится, как разрушается любой яд в живом организме. Главное, чтобы яд дальше не поступал: «Всё, даже преступление его, даже приговор и ссылка казались ему теперь, в первом порыве, каким-то внешним, странным, как бы даже и не с ним случившимся фактом». «Вместо диалектики наступила жизнь, и в сознании должно было выработаться что-то совершенно другое».

Пришла весна. Пришла любовь. Вся «отточенная, как бритва, казуистика» Родиона стала ненужной после обычного акта любви с Соней на берегу широкой и пустынной сибирской реки. Началось постепенное обновление человека.

 

3.3. Мессианский комплекс

 

«Не корысти ради»

Пожалуй, самая злая пародия на «мессианский комплекс» — это знаменитая присказка отца Федора из «Двенадцати стульев»: «Не корысти ради, а токмо волею пославшей мя супруги!» (вот откуда появилось традиционное «послать кого-то далеко…»). Это заклятие оглашало «тропические дали» у Брунсовой дачи, где отец Федор выклянчивал мебельный гарнитур, начинённый предполагаемыми бриллиантами. Поп-расстрига бегал за чужими сокровищами, желая обогатиться, но выдавал себя за миссионера, то есть того, кто совершает трудные путешествия, пускается в рискованные мероприятия, «утвердить идею чтоб».

Первые христианские миссионеры шли в народ, как «народники», с вестью о первом человеке, победившем смерть, с благой вестью о том, что первый мёртвый воскрес, следовательно, нечего больше бояться смерти и забвения! Никакой, естественно, корысти, а только волею пославшего их Иисуса! Мессианский комплекс — это делать что-то ради великой цели спасения, спасения людей. У пьющих людей мессианский комплекс проявляется в стремлении обосновать смысл собственной жизни фантазиями о какой-то важной деятельности «не корысти ради».

Американские психологи в 50-х годах расшифровали этот комплекс «не корысти ради…» очень простым способом. Эксперимент назывался «один» и «20 долларов». Двум группам испытуемых давали одно и то же бессмысленное заданиевтыкать в стенку различные железяки, а после того, как последний штырь из целого таза таких же непонятных деталей находил «своё» место в дырке, всё нужно было снять со стены и уложить обратно в таз. Наработу уходило 1,5— 2 часа. Первой группе платили один доллар, второй — 20 долларов. Психологи, прикидываясь добровольцами, которые ещё не попали в экспериментальную комнату, опрашивали закончивших работу и получивших уже вознаграждение: «Ну, как там? Что делать-то нужно?»

Ответы поначалу удивляли экспериментаторов. Те, кто получил сполна (20 долларов в те времена были деньгами), говорили откровенно, что занимались чепухой: «Идиотское занятиевтыкаешь, как кретин, железяки в дырки на стене, а потом всё убираешь назад. Дебилизм, короче!» Это вполне соответствовало реальности. Люди получали деньги за работу, которая для них была совершенно бессмысленной. Они тратши своё время, но получали справедливую денежную компенсацию. Те же, кто получал всего один доллар, говорили совершенно по-другому: «Очень интересная работа, требует находчивости (?), внимательности. Это, как ребус разгадывать. Втыкаешь металлические детали в стену, каждую на своё (!) место. Плана композиции нет. Тебе надо самому сообразить. Иногда вставляешь не туда, не в ту дырку, а потом соображаешь — весело становится…» В общем, занятие для весёлых и находчивых. Но почему?

Почему те, кому не доплатили за потраченное время, так нахваливают бессмысленную возню с железом? Почему они так искажают реальность происходящего?

Вердикт психологов. Потому что человек не любит осознавать себя обманутым, «объегоренным», «обутым». Не хочет быть униженным собственной низкой самооценкой: «Ни за что потерял уйму времени!» Как же себя защитить? Придумать оправдание, красивое, защищающее надёжно собственное «Я», свою систему самоуважения. Лучшая защита — мессианский комплекс: «Не корысти ради, а токмо волею пославшего меня Отца, волею пославшей меня любознательности и интереса ко всему необычному и новому, волею…».

 

«Сны о чём-то большем»

Мессия — это посланец Бога к людям, который предупреждает о «конце света» и «страшном суде». В христианстве помазанником божиим, мессией был Иисус из Назарета. Удивительно, но многие пьющие мужчины неосознанно уподобляются образу Иисуса, карикатурно подражают его мессианской жизни и смерти. Конечно, они не осознают этого, как Мармеладов, но их мысли близко вертятся возле этой идеи, часто не в трезво работающем уме, а в отравленном алкоголем или продуктами его распада.

Алексею М., 42-летнему слесарю высшего разряда, эту премудрость про «мессианство» преподал алкогольный психоз, случившийся лет 12 назад. Сегодня это отличный мастер по антиугонным и антикражевым системам, хорошо зарабатывает, хорошо живёт. А двенадцать лет назад я с ним разговаривал сразу же после его выхода из «белой горячки». Содержание психоза было весьма поучительным.

Дело было так. На четвёртый или пятый день запоя (а пил Алексей много и дрянь всякую) пришлось ему выйти в ночную смену в депо. где он работал. Поработав до часу ночи кое-как, Алексей совсем сомлел от похмельного синдрома и отпросился у бригадира пойти принять душ. В душевой комнате он почувствовал себя ещё хуже, не домылся, а как был, голым, уселся на корточки на мокром полу и «отдыхал».

Вскоре он услышал какие-то непонятные звуки и увидел какой-то странный свет, который стал окружать его со всех сторон, как конус. Он сидел в каком-то световом круге с ясно очерченным ярким свечением краем. Подняв глаза на плафон, Алексей вдруг увидел бородатое лицо, по-мещённое в красные круги (рефракция света ?!). Всё внутри Алексея похолодело: «Бог!» (раз седая борода, да ещё смотрит сверху внимательно, то кто же другой, если не «Бог» ?). «Да, я твой Бог», — сказала «борода» и ласково улыбнулась. Алексею стало страшно. Он попытался подняться и выйти из «божественной душевой», но не тут-то былоон словно прилип к месту. «Ты отсюда, из круга, не выйдешь, пока не отгадаешь три загадки», — сказал Бог, читая мысли и намерения Алексея. «Какие загадки?» —прошептал Алексей и услышал свой голос, почему-то ставший очень громким и гулким. «Первая, — отозвался эхом Бог,отгадай припев песни «Лаванда», которую поёт София Ротору, дочь моя!» «Лаванда, горная лаванда», — радостно закричал Алексей. «Правильно, отгадал»,донеслось из плафона. Тут же за кругом по всему периметру выстроились какие-то люди в непонятной униформе и начали играть и петь гимны. «Ангелы», — догадался Алексей. Вторая загадка нисколько не удивила испытуемого: «Отгадай припев песни «Лаванда». Ещё с большим энтузиазмом, теперь уже с примесью религиозного фанатизма, Алексей протрубил во всё горло: «Лаванда, горная лаванда…».

За таким занятием его и застали друзья из бригады. услышавшие, как он истошно орет в душевой. Они ещё больше удивились, когда Алексей стал их горячо убеждать не входить «в круг», а то «беда будет». Когда же его попытались поднять с пола, то он совсем «сума сошел» — вырывался, отчаянно дерясь, вопил страшным голосом: «Мне нельзя выходить из круга, я ещё третью загадку про лаванду не отгадал. Лаванда, горная лаванда! Побойтесь Бога, он же всё видит! Мне же ангелы поют, куда вы меня из круга тащите ? Мне Бог поручил…».

Его сопроводили в психиатрическую больницу, в которой, как он в это время представлял (в три часа ночи!), включены были на полную мощь десятки телевизоров — в каждом закутке, туалете, под лестничной клеткой, не говоря уже о палатах. На «голубых экранах», естественно, сверкала небесной красотой «дочка Бога» и пела свою «Горную лаванду». Так, подпевая певице, Алексей и уснул, обколотый седуксеном.

Этот сюжет, всплывший из бездны непознанного Алексея, можно интерпретировать по-разному, но центральной идеей является как раз обсуждаемая задача — «мессианский комплекс», служение тому, кто за (над) кругом, — «твоему Богу». Служением «ему» является послушание, выполнение заданных «им» задач.

 

Засланец Бога

Бизнес-консультирование предпринимателя, у которого огромные долги перед банками и такие же огромные планы на будущее. Идёт 1995 год. Павел М. (так зовут предпринимателя) удивительно спокоен, глядит на мир и на всех нас вместе взятых с какой-то детской «святой простотой»внимательно, не двигая глазами, не изучая деталей, а так — в целом. По глазам этим видно, что он ох, как не прост, что-то такое очень важное имеет на душе что сказать «нам всем». Опускаю интереснейшие подробности его экономической деятельности, основанной на «чисто русском проекте», чисто русской интуиции. Только один эпизод. В первые годы кооперативного движения он сделал рывок в своем развитии следующим образом. В те годы он ещё не бросил «квасить», то есть пить «конкретно» большими порциями. Дело было на даче. Очнулся от запоя и вышел на двор по малой нужде. Дальше происходило почти по анекдоту: стоит пьяный возле куста по малой нужде. Долго шарит в штанах, что-то ищет, вытаскивает. Это головка селёдки. Долго смотрит на неё. Потом обращается к ней: «Ну что, будем писать или глаза пялить?» Павел возлее куста долго смотрел на луну. Пришла мысль купить корабль какой-нибудь (в детстве любил в кораблики играть) и поплыть… Наверное, долго справлял нужду, поэтому, когда отряхивался, уже твёрдо решил: «Займу денег и куплю!» Как в ту ночь сказал, так и сделал на следующий день. Выпросил кредит, в чём, надо сказать, был непревзойдённым мастером, и купил морское судно. После стал думать, что с ним делать, и придумал — ловить рыбу в море сетями, как положено.

В 1995 году он уже имел «флотилию», известность в «рыбных кругах», ещё большие долги, трудности в управлении своим разросшимся хозяйством, конфликты с некоторыми государственными службами. Размышляя о том, как лучше вести бизнес, и рассказывая о себе, он поведал и свои сокровенные мысли о главном. Он думал о России и о себе. Судьба кидала его в самые разные стороны пореформенной российской действительности, он занимался бизнесом .«на всех у ровнях» — от мелкой продажи ширпотреба из чемодана до крупных международных проектов. И он стал думать, что Господь Бог на нём, Павле М., проверяет истинность происходящих в стране перемен. Если ему, частному предпринимателю, «дадут» работать так, как он считает нужным, дадут прибыль получать, дадут свободно распоряжаться капиталом, дадут жить так, как ему нравится жить, тогда реформы действительно идут, их не придумали для отвода глаз народа. Бог, как говорил Павел, «водит его по кругам российского общества» и на нём, как на лакмусовой бумажке, определяет количество «правды» во всей затее с перестройкой и реформами. На его жизненном примере будут учиться все, он ещё нам всем покажет. «Его пример другим наука, но. Боже мой…» как это у него получилось стать «лакмусовой бумажкой», а Бога записать в «химики» ? Российская смекалка плюс отсутствие высшего образования (это вредит) и «полная тишина…» в смысле выпивки.

Трезвость в российском обществе всегда была на подозрении. Трезвый мужчина может до таких вещей додуматься!.. В повести А.П. Чехова «Моя жизнь», повествующей о том, какой чепухой невообразимой наполнена общерусская жизнь, инженер Виктор Иваныч беседует во время великого поста за обильно накрытым столом с главным героем — сыном архитектора, желающим заняться физическим трудом, а не продолжать занятия умственным трудом рода. «Спора нет, все вы милые, симпатичные люди, но почему-то, господа, как только вы берётесь за физический труд или начинаете спасать мужика, то всё это у вас в конце концов сводится к сектантству. Разве вы не сектант? Вот вы не пьёте водки. Что же это, как не сектантство?»

В чём-то прав инженер. Что, например, делать мужчине в секте? Славить мессию, руководителя секты, «соединяться подобием» с ним, выполнять всё, что ни потребуют от него, и не получать от этого ничего, наоборот, всё снести в секту. Припоминаете «таз с железками»? Задания в сектах, конечно, посолиднее, чем стену гвоздями колупать задаром, но так же, в сущности, бессмысленны. Поэтому человеку необходимо «реформировать мышление» и поскорее сконструировать спасительную для собственного самоуважения идею некой духовной миссии — сообщать другим, «не спасённым ещё» людям, «благие вести» о своём гуру и учителе, наместнике Бога на земле, о своём «божке». Но лучше в секту не попадать.

Есть другие альтернативы вынужденной трезвости — астрология например. Замечательная «новая» специальность. Много бросивших пить мужчин по всей стране сообщают людям о конце одного лунного месяца и начале другого, о знаках, которые посылает им «безличностное» божественно-космическое начало или Закон для передачи неразумным, слепым (духовно) людям.

Люди должны знать, что «день грядущий нам готовит». Предупрежден, значит — спасён!

 

Не взрослей, а то увидишь!

Миссию человека на Земле можно определить так: повзрослеть несмотря на скоротечность жизни. Это невероятно, но многим и очень многим людям удаётся увильнуть от выполнения этой миссии, или главной цели человеческой жизни. Повзрослеть — это не только созреть физически (это природа делает, не спрашивая мнения самого человека). Повзрослеть — это созреть вполне как человеческое существо, стать человеком, полноценной личностью.

Замечательная итальянская сказка «Пиноккио» в аллегорической, сказочной форме повествует о взрослении человека. Столяр Папетто находит на своем складе древесины странное полено — оно хихикает и само двигается, но это не «полтергейст». Папетто выстругивает из полена куклу, называет Пиноккио. Узнаёте? Да это же наш родной Буратино. Наш да не наш! Далеко не Буратино. Пиноккио учится всему, чему учатся дети, желающие и способные взрослеть. Его, глупышку, обманывают, превращают чёрте во что. Он, наконец, попадает в брюхо огромной рыбы, где встречается с уже съеденным папашей Папетто. В брюхе, спасая себя, папу и ещё многих людей, Пиноккио проявляет находчивость и смелость. За этот подвиг фея, пришедшая к его домашней кровати после спасения из рыбьего плена, превращает его из «деревяшки» в настоящего человекауснул деревянным, куклой, проснулся живым человеком, лич-ностью. Вот образец для подражания итальянским мальчикам, которые будут знать, что взросление — это испытания, их надо выдержать, за это их потом наградят настоящей жизнью.

А какой образец придумал Алексей Толстой? Он написал «Золотой ключик» для людей, которые должны были жить при коммунизме начиная с 1980 года. А. Толстой был умницей и графом. Он понимал, что жить в коммунистическом рае лучше в качестве деревянной куклы, то есть не взрослея, не становясь настоящей личностью. Его деревянная кукла сделана «папой Карло» (Карл Маркс?), она вместе с другими деревяшками проходит ряд трудных испытаний, как и Пиноккио. Его дурят, разыгрывают, манипулируют его «деревянными извилинами». Отличие. У Пиноккио «обычная миссия» — взрослеть. У Буратино — мессианский комплекс, который ему прямо-таки навязывают, — достать ключ от дверей в чудесную страну, то есть в коммунизм. Задачи взрослеть, становиться умным, образованным и т. д. нет! В чудесной стране будет такой же «кукольный театр», какой у Карабаса-Барабаса, только много лучше. И кукловод «человечней», и «деревянная жизнь» будет лучше, даже «деревянные рубли» будут не нужны, так будет хорошо! «Только вот в пору такую чудесную…» жить не захочется никому.

В Италии есть алкоголики и тяжело пьющие мужчины, но это не массовое явление, как в России и других постсоветских республиках СНГ. Конечно же, дело не в сказках для детей. хотя и в них тоже, ведь дети чему-то учатся на примерах своих кумиров. Дело в тех идеях, которыми напичкан ум мужчины к началу «пробы» алкогольных напитков.

 

«Так надо»

У Тамары было три брака с тремя пьющими мужьями. От первых двух она ушла саманадоело переносить побои и оскорбления. А третий попался «хороший». Он свою жену не бил. Пил он запоями по нескольку недель, а потом месяцами не брал и капли в рот, как кактус в сухой сезон. Тамара жила с ним. Говорил он мало о себе, пил необыкновенно сосредоточенно. Бывало, сидит один дома и пьёт молча, задумавшись очень глубоко о чём-то важном для себя. Иной раз Тамара слышала, как он рассуждает сам с собой вслух. Его последний запой длился больше месяца. Тамара пыталась узнать в чём дело, почему он так себя ведёт. Но муж очень серьёзно и загадочно говорил ей: «Так надо».

У Тамары было впечатление, что муж выполняет какое-то ответственное задание, как разведчик Штирлиц, который тоже ничего не сказал своей жене при встрече в кафе, только глазами выразил свою преданность жене и Родине. В конце запоя третий муж Тамары умер от инсульта в возрасте 40 лет. Тамара горевала с полгода, мучаясь над загадочным «заданием» мужа, а потом ушла сама в тяжёлый невроз, как и её мужья «уходили в запой». От своего невроза она вылечилась, а вот понять, какова была миссия её мужа-«разведчика», она так и не смогла.

Можно только гадать по её симптомам истерического невроза, если полагать, что она выразила своими эмоциями то, что не выразил словами её странный муж. У Тамары были приступы судорог во всём теле, которые сопровождались симптомами страха и вегетососудистыми расстройствами.

Однажды она пришла на очередной сеанс психотерапии, и у неё начался приступ. То, как она вела себя во время судорог, очень напоминало родовые схватки. Она очень удивилась такой интерпретации, но согласилась: «Да, очень похоже». Потом вдруг вспомнила, как пьяный муж перед смертью бормотал: «Мама, роди меня обратно». Вероятно, она бессознательно хотела помочь ушедшему мужу выполнить какую-то миссию: он пришёл в мир на разведку, жил в этом мире, как на чужбине, скрывался от всех, молчал о «задании», даже жене ни намёка не дал, и всё мечтал о том, как «перейти линию фронта» и попасть обратно к «своим».

Что-то похожее было у моего клиента Стаса. Тот, как напьётся, почему-то размышлял о словах, сказанных ему пьяной матерью: «Зря я тебя родила, надо было аборт сделать. До тебя я двадцать раз это делала, и все были мальчики, а вот ты, двадцать первый, проскочил!» Он думал о неродившихся братьях, и в голову лезла мысль о том, что он тут, на земле, в этой жизни «временно», как в командировке. «Там» его ждут братья и вообще какой-то «инопланетный народ». Ему надо бы уже и назад, но что-то задерживает его. Вот он, как в вокзальном буфете в ожидании поезда, сидит и потягивает то пивко, то водочку, а что ещё делать при опоздании поезда?

 

3.4. Дело пьющих

 

Делу- время, потехе- час

Разделение всей деятельной природы человека на «дело» и «потеху» такое же древнее и фундаментальное, как левое и правое полушарие мозга. Оттого, как функционально разделены эти сферы и как они диалектически синтезируются в бытие, зависит качество самой жизни, гармоничность и организованность жизни, целостность индивида. В одном из романов Станислава Лема описана кошмарная ситуация — война левого полушария с правым. Это фантастика. Но в жизни пьющего такая фантастика становится былью: трезвое «Я», символизирующее левое, «рациональное», полушарие мозга, а также сознательное планирование, ответственность, работу, борется с «аддиктивным «Я», символизирующим правое полушарие мозга, «иррациональное начало», эмоциональность», «потеху», игру, пренебрежение к деталям.

Наверное, неправильно думать о том, что выпивка всё это и создаёт — разделение, диссоциацию сознания. До первого глотка «огненной воды», до первой алкогольной эйфории, до первого отравления спиртным человек уже диссоциирован в разных аспектах. Самое фундаментальное разделение — это сон и бодрствование. Сон есть «утеха», отдых, «свободное» от поиска пищи и другой полезной активности состояние. Бодрствование есть служение каким-либо осознанным целям, делание чего-то полезного, обеспечение и сохранение жизни. Итак, «дело» есть функция бодрствующего сознания, а «потеха» — функция сна, сновидений, фантазий, игры.

Есть ли каузальная (причинная) связь между этими состояниями? Является ли отдых, «потеха» вознаграждением за дело, труд, бодрствование? Является ли само бодрствование следствием полноценного отдыха, «потехи»? Ответ будет соответствовать тому типу мышления, который мы выбираем. Стандартные, стереотипные схемы мышления подсовывают ответ: «Да, являются», то есть «дело» и «потеха» состоят в причинной связи, как муж с женой в брачном союзе. Ну конечно, человек потрудился, он устал, он создал полезный продукт, он заслужил отдых, он заслужил развлечение. Так и в конституции записано: человек имеет право на отдых (но сначала — на труд). Отдых предполагает труд, а труд — отдых. Если человек, скажем, ещё не трудится или уже не трудится, полагается ли ему «законный» отдых? Нет, не полагается. Нет причины отдыха — труда, дела.

Этот стереотип мышления как ментальный вирус создаёт в сознании пьющего неразрешимую антиномию: «дело» и «потеха», труд — отдых. Этот стереотип действует и на всех остальных. Но так же, как и против вируса гриппа, у человека может быть иммунитет, и ему этот вирус не опасен, так и против этого стереотипа мышления может быть духовный, психологический иммунитет, предохраняющий личность от различного рода ловушек. Принципиальная схема ловушки очень проста: за любое дело я должен получать вознаграждение в форме «отдыха». Отдыхом является и физический покой, сон, и еда — «восстановление сил», и удовольствие от «свободного» времени.

Почему это ловушка? Да потому, что «дело» и «потеха» совсем не связаны причинной связью, они — независимые друг от друга способы существования. Их связывает вместе наше мышление, наш культурный опыт, перенятый от старших.

Человек с таким «ментальным вирусом» будет ожидать необыкновенного вознаграждения за тяжёлый труд. Чем тяжелее, по его мнению, труд, «дело», тем большее должно быть и вознаграждение. А разве сон, дрёма, мечтания в кресле, прогулка по парку, болтовня с приятелем не «вознаграждение»? Нет. Вот выпивка, «поставленная бутылка» — это уже похоже на естественное и «справедливое» следствие выполненного дела!

«Раз пошли на дело, выпить захотелось» — начало всем известной воровской песни. Это и есть выражение банальной связи дела и выпивки — чем трудней и опасней «дело», тем большее развлечение, отдых и «потеха» должны быть наградой. У многих и многих пьющих наблюдается одна и та же проблема: они не умеют отдыхать. Им скучно, нечем заняться, если нет настоящего дела. Это так говорится. В действительности их время отдыха, потехи, игры поставлены в логическую последовательность «дело — отдых» («кончил дело — гуляй смело», то есть делай, что хочешь). Обычное времяпрепровождение в часы досуга не воспринимается ими как справедливая награда.

 

«Пью после тяжёлой работы»

Это один из типичных мотивов приёма алкоголя. Люди мотивируют себя этой «законной» установкой, не задумываясь об её обоснованности, об её истинности. В этой формуле два совершенно независимых события — «тяжёлая работа» и «выпивка» — связываются в причинно-следственную логическую конструкцию. Оператор «после» делает эту связь вполне «законной», обоснованной и рациональной. Ну как же, знакомая формула: «Делу — время, потехе — час»! Выпить после окончания какого-то дела — это «не грех», это оправданно. Сколько дел «обмывается» потоками алкоголя! Нет такого дела, которое не могло бы обмыться водкой. Попробуем перевернуть эту формулировку: если что-то можно обмыть выпивкой, то это смело можно назвать «делом», «дельцем». Короче, всё, что обмывается, есть дело, а то, что нельзя обмыть, — вовсе недело. Выпивка, следовательно, есть принудительное окончание любой деятельности.

Скажем, кровельщики залатали большую дыру в крыше. Почему бы не отметить выпивкой этот этап работы? Дыр может быть много. Много и «окончаний», которые «не грех» отметить спиртным.

Теперь представим, что такой меры труда, отмеряющей «законченность дела», как выпивка, нет. Ввели «сухой закон» или человек захотел бросить пить. Что получается? Работа теряет разграничения по законченным этапам, становится непрерывной, как сизифов труд. А это уже божье наказание. Сизиф был наказан бесконечным, «не умирающим» трудом за попытку обхитрить смерть.

 

Трудоеолизм

Труд — это трудная работа. Это какая-либо деятельность, выполнение которой чем-то затруднено (например, полной неясностью, что именно надо делать). Формула такого затруднения всем известна из сказочного репертуара: «Пойди туда, не знаю куда; принеси то, не знаю что». Как, например, обучение чему-то превратить в тяжёлый труд, а не в игру? Придумать систему зубрёжки правил, запоминания ненужной информации, ввести жестокую проверку «усвоения пройденного», ограничить время на усвоение, уменьшить количество пособий (один учебник на троих) и т. д. Вот и получим тяжкий труд. Хотя то же самое дети могут заучивать играючи, без искусственных трудностей.

Теперь вернёмся к мотиву «пью после тяжёлой работы». Человеку хочется «надраться», а тяжёлой работы нет. Что делать? Очень просто. Создать себе самому или всему коллективу трудности в какой-то деятельности, и получится ТРУД, после выполнения которого, конечно же, «не грех» и выпить. Трудности могут обслуживать самые разные потребности человека. Если их нет, их придумывают. Трудоголизм есть психологическая зависимость от труда, который поглощает человека так же всецело, как и алкоголь. Алкоголизм и трудоголизм — близнецы-братья. Они часто сменяют друг друга: после алкоголизма — трудоголизм, после трудоголизма — алкоголизм. А бывает и так: у родителя трудоголизм, а у чада — алкоголизм, и наоборот: у родителя алкоголизм, а у сына-предпринимателя — трудоголизм. Психологические корни одни: бегство от себя самого в отвлекающую деятельность, саморазрушение себя чем-нибудь, неважно — алкоголем или трудом. И алкоголь, и труд могут одинаково опьянять, одинаково отравлять, одинаково портить семейные отношения и приводить личность к регрессу. Часто у мужчин имеются оба порока, как в шампуне «два в одном». Тогда «сухой» период — это время трудоголизма, а «мокрый» период — время алкоголизма: запой работой сменяется запоем обыкновенным. Рано радуются те, кто восхищается потрясающей работоспособностью бросившего пить мужчины. Он не изменился. Он продолжает себя уничтожать. Ещё неизвестно, что быстрее ведёт к могиле — большие дозы алкоголя или перегрузки в работе.

Признаки трудоголизма схожи с симптомами алкоголизма. Во-первых, работа превращается в сверхценность, ради неё трудоголик жертвует почти всем. Во-вторых, «дозы» труда становятся огромными. Человек может находиться «на работе» сутками, и его не тошнит, он не рвется побыстрее домой, в семью или в одиночное пребывание. В-третьих, только работа начинает приносить удовольствие и смысл жизни, и наоборот, отсутствие работы доставляет хандру, плохое психофизическое состояние, схожее с абстиненцией при алкоголизме, когда человек «наутро болеет», а «выздоравливает» от кружки пива. Трудоголик «выздоравливает» от первой же производственной трудности.

 

Работа как рабство

Почему Иисус Христос учит своих учеников не заботиться о хлебе насущном, а верить, что Господь Бог даст всё для счастливой жизни? Почему советует-брать пример с птичек небесных? Наверное, потому что всякая забота о хлебе насущном, то есть «работа», есть та или иная форма рабства. Недаром и работа, и рабство имеют один корень — раб. Мы со школьных лет знаем об «официальной» форме рабства. Это то, что было при рабовладельческом строе. Это, конечно, максимальная, доведённая до своих крайних пределов эксплуатация человека человеком. Но побеждено или отменено ли рабство вообще?

Рабство — это зависимость человека от другого человека, от условий жизни, от того, что поддерживает его существование. «Раба любви» — это не только метафора (переносный смысл), но и буквальная привязанность к определённому стилю жизни — рабская потребность в бесконечных признаниях в любви, в потоках любви. Сейчас такую привязанность именуют «любовной наркоманией», «любовной аддикцией». Человек без любви задыхается, «не живёт», поэтому легко гибнет. А зачем жить без любви? А зачем жить без алкоголя? Без радости?! А зачем жить без любимой работы? Если я не привязан ни к чему, если у меня нет определённой профессии, нет дела, нет рабочего места, то кто я такой? Я — никто. Я могу жить, мне хватит еды, тепла, свободы развиваться, но я — никто. А если я никто, то как я себя выделю из окружения? Мне что, придется раствориться в массе? Я стану частью чего-то, но не себя?

Страх оказаться без работы, без самоопределения — это типичный, глубинный страх человека, живущего в рыночной экономике. Страх нищеты выталкивает людей, как считают экономисты, из своих нор и заставляет человека быть активным участником рынка — бесконечного обмена всего на всё, бесконечного удовлетворения бесконечно развивающихся потребностей.

«Кто был никем, тот станет…» кем захочет сам или кем его захотят «стать» другие. «Быть никем» очень страшно для человека. Идентификация — лекарство от страха «быть никем». Кем-то надо становиться. Лучше стать тем, кого уважают в обществе, с кем считаются. Раньше это был «завмаг и товаровед», сейчас — попзвезда, политик или «собственник», человек с деньгами. И вот человек дорвался до этого средства и «лечит» себя этим лекарством всю жизнь, и без него уже не может существовать. Пенсия для привыкшего к труду человека — это почти то же, что трезвая жизнь для пьющего. Кто я? Пенсионер? Но это уже и не человек! Ужас. Это очередь на кладбище? Это «удобрение» для выращивания политиков? Жизнь в «мыльных операх»? Жизнь в ожидании чего?

Слава Богу, есть работа в саду, на даче, на огороде, дома, есть забота о здоровье — «работа над собой». «У вас что болит?» Это почти так же, как: «Вы какой деятельностью занимаетесь?» Профессий примерно столько же, сколько и болезней — тысяч двадцать. Этого вполне хватит для самоидентификации. Кому куда. Кто к «сердечникам» прилипнет, кто — к «почечникам», кто — к «желудочно-кишечным» и т. д. Беседы пенсионеров в очереди к врачу — это для многих и есть главное лекарство от потери устойчивой самоидентификапии личности.

 

Как же выдавливать из себя раба?

А.П. Чехов советовал почему-то «по капле» выдавливать из себя раба, как будто «он» — жидкий. Внутренний «раб» — это привязанность к чему-то. Если не будет вообще привязанности, то будет ли жизнь вообще? Смерть — это радикальный способ освобождения от всякой привязанности. А если жить, то к чему привязаться? Это уже более продуктивный вопрос.

Виноградник — символ жизни. Поучимся у него. К чему привязывается виноградная лоза ? Да к чему угодно. У неё нет моральных предпочтений. Вот ржавый гвоздь торчит из прогнившей доски. Можно привязаться и к этому объекту, главноепоближе к солнцу, повыше поднять свои большие Листья/Главная привязанность виноградника — к солнечным лучам, к свету. Без света он не может жить. А без гвоздя, ветки другого дерева, черепка и т. д. может.

Рабочее место, работа, дело, профессия, занятия в жизни — все это «ржавые гвозди» на самом деле, потому что мы духовно, как и виноград, питаемся светом. Смысловым светом, который идет от одного, очевидно, источника — смысла! Выдавливать из себя раба — это освобождаться от какой-либо привязки и искать другую, которая лучше обеспечивает улавливание смыслового света, а затем освобождаться и от этой в пользу другой. Хобби, занятия по душе, новая профессия, новые увлечения, психотерапевтическая группа, церковь — всё это привязки, которые могут прийти на смену старым привязанностям.

 

Тень Спартака

Сказать, что в каждом пьющем мужчине сидит дух Спартака, который ведёт его в бой за свободу, это, конечно, сильно «прилгнуть» и польстить. Скорее, тень величественной эпической фигуры восставшего раба накрывает в определённое время пьющего мужчину, и он, как будто ведомый этим полководцем, крушит всё на своем пути, всё. что, по его мнению, теснит его, мешает свободно выразить себя.

Георгий, 38 лет, бывший научный сотрудник НИИ, теперь предприниматель. Последние семь лет строил свой бизнес. Сейчас почти всё работает и без него, всё отлажено, хотя пригляд нужен постоянный. В отпуск не ходит все эти годы, отвык отрываться от дел надолго — только на два-три дня. Проблема одна — страсть к выпивке. Теряет контроль над собой. Сам считает, что «деградирует как личность». Работа для него всегда была «отдушиной». С удовольствием занимался «железками» в НИИ. С энтузиазмом изучал торговлю в новые времена. А вот в последние три года всё чаще отлынивает от работы, благо, никто не контролирует. Вокруг него сложился питейный стиль жизни. Выпивки сильно уже не радуют, но «вынужден пить». Иногда ненавидит свою работу, офис, столы с факсами и компьютерами, льстивых и игривых секретарш, дежурный кофе и бесконечные звонки «по деньгам да по ценам». Тень Спартака на лице у Георгия: глаза темнеют и уходят вглубь куда-то, брови нависают над глазницами, когда он говорит о своей жизни. На голове как будто гладиаторский шлем, руки словно ищут короткий, удобный в ближнем бою меч, который режет в обе стороны.

Спрашиваю, есть ли у Георгия коллекция холодного оружия. Да, есть. Но все эти мечи, сабли и шпагиэто не истинное оружие. Так, бутафория. Боевое искусство он не изучает, хотя интересуется этим и много знает. Откровенничает: хочется всё порушить и снова пойти в НИИ, копаться с железками и придумывать никому, кроме себя разве что, ненужные приборы. Сколько, например, весит капля воды, скатывающаяся по стеклу? Кому это надо знать ? Может, каким-нибудь засекреченным спецслужбам, а может, и никому. Скорее всего, никому. А вот ему интересно было бы несколько месяцев мучаться над разрешением такой задачи. Пусть впроголодь. Пусть с «шипением жены», замученной неустроенным бытом. Пусть с редкой бутылкой водки и «ржавой селедкой», а не так, как сейчас, — стол ломится от еды, а есть иногда противно. Он себя чувствует на этой работе, как прикованный к тяжёлому веслу раб на галере. Остановка смерти подобна. Надо грести, грести, грести. Чиновники, депутаты, придумывающие «полезные законы», партнёры и контрагентывсе они подгоняют эту грёбаную греблю. Кто свищет хлыстом — пугает, кто свистит в свисток — задаёт, кто «рулит всем кораблём» —управляет макроэкономикой… Вырваться бы с этой галеры, которую норовят назвать «средним классом России». Выпивает иногда, как бы назло всем, даже самому себе, поскольку главный надсмотрщик на галере он сам и есть! Эх, с галеры да «на шаланду, полную кефали…» с Костей.


 

 

 

 

Труд — проклятье пьющего класса.

Оскар Уайльд

 

ГЛАВА IV ДОЛГ

 

 

 

 

4.1. Жизнь взаймы

Цена свободы

Человек рождается свободным, но он эту свободу не помнит и не любит. Очень популярная во все времена жалоба: «Нет денег (нет товара, того, сего (подставляй любое)), как хочешь, так и живи!» Если непредвзято слушать это, то слышен вопль: «Уберите эту свободу от меня, дайте вместо неё что-нибудь, денег что ли!» Человеку не нравится «жить, как хочется». Он стремится «жить, как должно».

Зададим себе один из «основных» вопросов: «Что делать?» и прислушаемся к отзвукам и ответам. Сразу же приходит: «Ты должен… я должен… мы должны…» или «Что мы должны делать?» Чтобы этот вопрос был до конца понятен, надо иметь ответы на другие вопросы, такие, как: «Кому, что и сколько мы должны?», «Какова система возврата долга?», «Что нам дали такого, что мы должны возвратить?», «А что будет, если возьмём и не отдадим?»

Второй из «классических вопросов» — «Кто виноват?» — ещё больше погружает в размышления о чьих-то долгах, невыполненных обязательствах, «судебных приговорах» и законах. Где же эта «свобода»? Увы, её нет отдельно от необходимости, они неразрывны — свобода и необходимость.

Человек максимально свободен сразу перед первым вдохом при своём рождении. Вот ему перекрыли кислород и все остальные блага, которые шли через пуповину. Он освобождён от тела (и кормушки) матери. Он «вброшен в мир», он свободен «жить, как хочет». Всё. За него уже никто не дышит, не питается, за него никто не мыслит, не может за него и умереть! Можешь сделать первый вдох. Попробуй! Это очень больно. Альвеолы слиплись, как стенки новенького полиэтиленового пакета. Их надо раздирать. Только громкий крик приглушит боль. Кричи сильнее. А можешь и не кричать. Это уже твой выбор. Тебя всё равно ещё за человека не считают: ещё не взвесили и не измерили, к ноге не привязали твой первый документ — кусочек клеёнки с инициалами матери, датой рождения и ещё какими-то служебными отметками. Таким же будет и твой последний документ, но уже в морге — тоже кусочек клеёнки, привязанный к ногам. Можно, впрочем, умереть ещё на полпути к самостоятельной жизни. Застрять, например, где-нибудь в родовых путях, уперевшись во что-нибудь твёрдое. Или задохнуться, затянув на шее собственную пуповину. Мололи есть способов так и не начать собственную жизнь. Это уже «твои проблемы». Хочешь умереть —умей вертеться! Хочешь жить — тоже вертись, но уже по-другому — выкручивайся из последних пут внутриутробной жизни.

Ну, вот «мы уже и закричали», вот «мы уже и засучили ручками и ножками». Хочешь жить? Так и запишем: родился живым, то есть жизнеспособным. Короче, выбрал жить, а это значит, что абсолютной свободе пришёл конец. Небытие отвергается или откладывается, оно как «камень преткновения» ставится во главу угла. Теперь всю жизнь человек и будет спотыкаться об этот угол, думать о смерти, бояться её и стремиться к ней как к отставленной когда-то возможности.

Так вот какова цена свободы! Надо родиться беспомощным, бессмысленным, слепым, неспособным ни к чему, а только с потенцией достичь всего, что может достичь человек. Человек приходит в мир абсолютно голым, «чистым», с одной лишь потенцией.

 

Нищета духа

Чистую смысловую потенцию кем-то стать, что-то иметь и вообще быть можно назвать «нищетой духа». Человек входит в мир нищим. Ему дают то, что поддерживает его жизнь — пелёнки, чтобы обернуть тело, дают подышать, дают попить водички, молочка… дают, дают, а он учится выпрашивать… Тянется к чему-то, что уже может разглядеть. А если не может дотянуться, то так и остается с протянутой рукой, а потом и пальчиком указующим до чего он не дотянулся.

А что было бы, если бы человек рождался не таким беспомощным, а уже с готовой программой действия? Тогда возникает вопрос: «А с чьей программой?» Кто мог бы написать эту программу? Он сам? Нужна ли вообще какая-либо «программа»? Нет, не нужна. Пусть он рождается совершенно беспомощным, пусть ничего не помнит из своего генетического багажа и не пользуется никакими записанными в генах знаниями. Пусть он будет абсолютно, полностью зависим от своего окружения. С ним можно сделать всё что угодно. У него «нищета духа», он не знает сам, чего он хочет, «куда надо плыть», он не может противиться ничему.

У младенца абсолютное принятие жизни — реальность как она есть, так и есть! Мамаша его возьмёт с собой топиться, он не пикнет против этого замысла — «нищета духа». В роддоме его отнимут от родного тела матери, к которому он ещё не привык относиться «извне», положат, как бревнышко, в штабель с другими, он и этому не противится. Чтобы быть абсолютно свободным, приходится расплачиваться абсолютной зависимостью. Вот она, человеческая свобода!

 

Кредит не избегаемый

Без заёмной силы слабому существу не выжить. Всё живое подчиняется правилу инвестирования жизни. Вот персик. Всё, что сладкое, сочное, спелое и быстро гниющее, — это кредит для начала будущей жизни, заключённой в ядре. Скорлупа — это тоже заёмная сила защиты беззащитного плана жить, из которого и состоит пока будущая жизнь персикового дерева. Что же говорить о человеке? Человек живёт в кредит почти половину своей жизни, а может и ещё больше. Берёт у родителей, а отдаёт детям. Учится, то есть берёт взаймы знания и опыт у людей одной эпохи, а отдаёт людям следующей. Кто умеет «работать с кредитом», то есть брать и отдавать, тот и умеет по-настоящему жить. Искусство жизни — это умение управлять в собственных целях заёмными средствами, это умение брать и отдавать.

Формула «Бери от жизни всё, что можешь» — только одна половина целостной формулы искусства жизни. Другая половина формулы: «Отдавай жизни всё, что сделал своим». Если человек не берёт чего-то, отказывается, игнорирует, перепасовывает другим, то это означает, что он это не отдаёт: раз не взял, то и не отдаёт. Отдать можно только то, что взял, что сделал своим, что персонализировал, то есть наделил каким-то своими личностными свойствами, оставил хотя бы «запах собственной личности».

Итак, в основе искусства жизни лежит принцип экономический — кредитование жизни, умение брать и отдавать, искусство использования заёмной силы.

Живущий нормально, развивающийся и совершенствующийся человек неизбежно пользуется кредитом. Кредит — это, прежде всего, «доверие», вера в то, что ещё «не заслуженные» блага, получаемые в качестве займа, будут впоследствии возвращены давателю кредита. Это и ответное доверие берущего. Я беру то, что мне дают, не имея возможности оценить разумно и объективно дары. Разве ребёнок может проверить качество молока матери, качество её обращения с ребенком, качество обучения человеческому поведению, языку и мышлению? Всё принимается на веру, то есть в кредит. Потому кредит, в широком смысле этого термина, — совершенно неизбежный фактор человеческого существования. Известный всем банковский кредит — это лишь частный случай этого правила жизни, хорошо организованный во времени и в пространстве заём денег. Деньги, в свою очередь, являются не средствами жизни, а всего лишь универсальным символом любого средства, в котором есть нужда. Деньги — это тоже кредит. Если им верят, то они имеют силу высвобождать ресурс, если нет — то это просто бумажки. Таким образом, банковский кредит — это кредит кредита!

Пьющий мужчина живёт таким образом, что в конце концов становится банкротом. Он не может платить по долгам, не может отдавать, не может и получить прощение долгов. Пьющий должен всем и самому себе. Наивно полагать, что в этом виноват алкоголь. Мол, человек жил хорошо до выпивок, овладел вполне искусством кредитования жизни, а вот стал пить, мозг не справился с интоксикацией, он стал деградировать, плохо понимать и поэтому обанкротился. Это типичная отговорка или оправдание пьянства.

 

4.2. Кредиторы

Великая мать

«А кредиторы кто?» Это будет посильнее «А судьи кто?» Чацкого. Судьи на виду. Судить каждый берется и не очень-то прячется, а вот кредиторы любят «не светиться», прятаться, быть в тени. Они умеют долго ждать возврата с процентом. Они не забывают свой заём. Они умеют каким-либо образом «выбивать долг».

В жизни пьющего мужчины самым главным кредитором является их собственная мать, перед которой они состоят в «неоплатном долгу». Если «мама жизнь подарила», то разве можно когда-либо вернуть такой щедрый кредит? Да это уже и не кредит вовсе. Кредит — это то, что необходимо для моей жизни, чтобы развивать именно мою жизнь, а назад возвращать не жизнь, а заёмные на время этой самой жизни средства. Мать, которая дарит жизнь, превращается в богиню, или Великую мать. Если она «подарила», то может и взять назад. Если это она подарила, то это и есть ее жизнь, а у меня своей и нет!

В классической психоаналитической литературе (К. Юнг, А. Адлер) считается, что у алкоголиков слишком сильная привязанность к своим матерям, и это объясняет их алкогольное поведение: они пьют для того, чтобы сохранить эту связь. Естественно, что этот мотив пьянства глубоко упрятан в «бессознательном». При полном осознании и осмыслении данного мотива потребление алкоголя может полностью прекратиться. У человека появляется шанс выскочить из психологической зависимости от алкоголя. В своей книге «Психологические аспекты формирования алкогольной зависимости» (1988) я тоже описываю случаи зависимости от матери у взрослых алкоголиков. Прошло более десяти лет, но такие случаи зависимости от матерей не исчезают из практики.

Серёжа, 35-летний весьма успешный ныне менеджер одной западной фирмы, раз в два месяца ездит в Париж:, купил и отремонтировал по высшим стандартам квартиру, имеет молодую жену, дочку трёх лет. О, счастливчик! Пять лет назад он был вынужден всерьёз заняться анализом своей непутевой жизни. Что он имел к 30годам?Хорошее образование (в том числе домашнее), покладистый характер, довольно развитый интеллект и сильнейшую эмоциональную зависимость от матери. С 20 лет он пытался освободиться от её влияния. Он был типичным «маменькиным сыночком», послушным, хорошим сыном в школе, потом в институте и далее по жизни. Чем старше он становился, тем проблематичней становились и его отношения с матерью. Мать — преподаватель, образец для жизни, безупречная во всех отношениях, но сильно «канительная», как сказала о ней какая-то цыганка-гадалка. «Канитель» закручивалась. Первый брак Серёжи — слабенькая атака на могущество матери. Мама, конечно, легко победила. Жена Серёжи уступала маме по всем параметрам. Серёжа остался с мамой: «Мать есть мать». Он снова стал сыном, которого надо «воспитывать», за которым нужно «ухаживать». Поводов он давал много: то его изобьют рядом с домом; то он, «непьющий», много выпьет и забудет в такси важные документы; то он вдруг исчезнет на сутки-двое. У мамы было много забот о непутёвом сыне. Серёжа пробовал жить в другом городе, но без мамы он чуть не умер, получив очередную травму. Наконец его определили в фирму и дали «последний шанс». Он явился на дианализ вместе с французом, который хотел знать, алкоголик ли Сергей или только пьющий. Французу было легко «быть лучше» Сергея, он не пил и вёл себя «цивилизованно». Чистенький, уверенный в себе, то есть в том, что он очень ценный человек, имеет все права, расписанные в Декларации прав и свобод человека, и, прежде всего, право на жизнь.

У Сергея этого права на жизнь как бы и нет. На вопрос: «Как ты считаешь, кто тебя создал, кому ты обязан жизнью?» он отвечает, не задумываясь: «Мама!» Она его Создатель! Он не соответствует её замыслу, поэтому он такой подавленный и несчастный по сравнению с французом, которого сотворил Создатель абсолютный, то есть Бог. «Не сам ли ты рос ? Не сама ли твоя жизнь зародилась ? Родители просто согласились принять в свою жизнь и твою жизнь. Не так ли ?» Этот вопрос «прострелил» насквозь его мыслесис-тему «Мать-ма-ть-ма-тьма». Француза успокоили и отправили в благополучную Францию, а Сергей начал трудный, как капитальный ремонт, анализ собственной личности и, прежде всего, своих отношений с матерью, должником которой он себя ощущал всю жизнь.

Примерно на 20-м часу дианализа Сергей окончательно прозрел: есть женщина реальная — его мать, любящая его по-своему, желающая ему добра, и есть мать как очень сложный, «навороченный» образ в душе. Этот образ соединял несоединимые качества: это и фея, преобразующая всё вокруг своим присутствием; это и идеальная женщина, которую можно любить беззаветно; это и жестокий «генерал», которому не жалко послать «солдата» в самое пекло. Во всём этом многообразии ликов матери он никогда толком и не разбирался — «мать есть мать», чего рассуждатъ-то? А рассуждать как раз и надо было. Рассуждения спасли Сергея. Главным моментом новой мыслесистемы было осознание права на жизнь, которое не надо ни у кого выпрашивать, за которое не надо быть вечным должником. Есть замыслы и ожидания родителей, но человек — это замысел Бога!

 

Полумёртвый отец

Мёртвый отец лучше полумёртвого. Мёртвый легко становится героем, авторитетом, образцом для подражания, соревнования, обожания. А вот полумёртвый (то есть мертвецки пьяный, «отсутствующий» (отсутствующее присутствие), ушедший «к другой маме» и др. становится одним из проблемных кредиторов, с которым рассчитываться сыну бывает ох, как нелегко.

Кирилл, 28-летний инженер-строитель, приведён на беседу двумя женщинами — матерью и женой. Они чрезвычайно взволнованны: «Спасите, гибнет». Сам Кирилл растерянно улыбается: «Не знаю, о чём они». Трижды кодировался, лечился каким-то «эффективными таблетками», но с ним никто серьёзно не разговаривал. Удивился тому, что беседа с ним отложена до времени, когда он сам придёт, а не будет «приводим». Созрел для беседы месяца через два, а вот для честного анализа своих переживаний «дозревал» ещё месяца три. Глубоко в душе Кирилла сидела психологическая заноза — обида на отца. В детстве он однажды услышал странные слова отца, сказанные в ссоре с женой: «Может, и Кирилл не от меня? Кто же его отец?» Он притворялся спящим, подслушивая выяснения отношений между родителями. Услышанное, как кипятком, обожгло его: «Разве отец не отец мне?» Спросить отца или мать об этом он не осмеливался. Пытался сам определить «на глаз» родство. До этого случая он был уверен, что похож на отца — многие так говорили, да он и сам видел сходство. А теперь он сомневался. Подбородок вроде и не такой, как у «этого отца»… Л если мама права, и он от другого отца? Так он и жил в сомнениях. В семье, как это часто бывает у будущих алкоголиков, мама была сильной и доминирующей, а отец — слабым и подчинённым. Иногда папаша приходил пьяным и начинал материться, принимал угрожающие «стойки», но мать справлялась с «буяном». Когда Кирилл был уже подростком, мать стала сообщать ему всякие компрометирующие отца сведения. «Твой отец трус» не самое хлёсткое из этого репертуара. Тут были и сведения о том, что отец пользовался умом матери всю жизнь и обязан неплохой карьерой небольшого начальника именно уму и воле матери. Были доказательства подлости, предательства, низости, аморальности, малодушия и т. д. У Кирилла от этих откровений появилось убеждение, что у него на самом деле другой отец. Оно укреплялось после выслушивания фантазий матери о том, что за ней ухаживали «генерал», «зам. министра» и «заслуженный артист», но она всем отказала по моральным соображениям. «Может, и не отказывала», — думал Кирилл и гадал, от кого же он на самом деле.

Иной раз и сам мечтал о том, что у него настоящий отец — генерал. Лет в 15, после очередного скандала в семье, когда мать сильно оскорбила отца и тот ушёл из дома, этим сомнениям положила конец сама мать. В припадке честности она откровенно рассказала, что Кирилл от «этого отца», что за ней никто особо и не ухаживал, а она просто «подзуживала отца на ревность», чтобы расшевелить его и т. д. Эта порция правды ещё больше запутала Кирилла. Отношения с отцом совсем ухудшились. Он через неделю-две вернулся домой, но к Кириллу относился враждебно, как будто ссоры с женой были из-за него. Кириллу очень нужен был сильный отец, но он его вынужденно искал не дома, а в спортивных залах, в рабочих бригадах, где подрабатывал, в стройотрядах… Один тренер около двух лет опекал его, как «родной отец», довёл его до I спортивного разряда по лёгкой атлетике, но дальше расти в спортивных достижениях Кирилл поленился, и это «спортивное отцовство» постепенно заглохло.

Кирилл рассказывал о своём отце так, что всё время возникало чувство, что он говорит об уже умершем человеке. Нет, отец жив до сих пор, хотя болеет. Между ними были ссоры, которые никогда не заканчивались радостными примирениями. Лет с 17 Кирилл стал отделяться от дома, ездил к родственникам в другой город, поступил в институт, подальше от дома. Выпивает с этих же 17лет. Образ отца в его душе сильно «девальвирован». Говоря экономическими категориями, от отца ему достались «фальшивые купюры». Что он унаследовал от отца? Те качества, о которых рассказывала мать? Если он его отец и ему передано принудительно, через геном человека, всё это «добро», то его и не жалко пропить. Жена так и говорила: «Ты скоро свои мозги пропьёшь. Ничего пьяный не соображаешь!» Ну, так и хорошо: «А чё отцовской-то половиной соображать, будешь таким же неудачником в жизни, как и отец». Пусть эти задатки и растворяются в спирте. Мамашиной половиной тоже особо не хотелось соображать. Язык у матери, что помело, — всех дерьмом обмажет. В общем, на такую тему Кириллу думать никак не хотелось, поэтому и пил часто. Опьянение доставляло приятную тупость. Вот уж точно задницей начинаешь думать ~ тепло в ногах поднимается вверх, туда, откуда эти ноги и растут… Ну, вы понимаете, как ж… думает. Бригадир Кирилловской бригады ему так всегда и говорит, когда наряды закрывает: «Ты что ж… думал, когда раствор лил?» и т. д.

Самое, может быть, неприятное в том, что Кирилл не знает, как воспитывать своего четырехлетнего сынишку. У Кирилла появляются (в опьянении особенно) мысли о том, что его сын от другого мужчины!

 

Младший брат

В прошлом XX, и особенно в XIX веке, когда в семьях росли по несколько детей, пьющими становились младшие дети.

Объяснялось это их особым положением в семье, «порядком» рождения, который задавал и порядок получения благ. Младшему обычно, кроме любви, ничего и не оставалось.

В русских сказках младший из трёх (и более) братьев обязательно изображается добрым, отзывчивым «дурачком». Он не получает то, что получают старшие братья — обычное, пригодное для нормальной жизни наследство (дом, усадьбу, инструменты, статус в общине и т. д.). Младший получает «что попало», какую-нибудь лягушку на болоте или очень неопределённое «благословение»; он куда-нибудь «вляпывается» или вынужден идти «туда, не зная куда». И только настоящее чудо спасает его от «полного идиотизма» (жить с лягушкой), смерти от невыполненного задания и прочих несчастий, которые навлечены его случайным выбором в жизни.

Недавно специалисты по рептилиям выяснили, что взволнованная жаба выделяет через кожу галлюциноген буфотенин. Если сварить кожу такой жабы, как это делали средневековые ведьмы, и выпить отвар, то «глюки» вам обеспечены, если, правда, не будет смертельного отравления. Не потому ли с кожицей, которую спалил Иван-дурак, связано столько много фантастических событий, похожих на сон или галлюцинации? Задумаемся, что ждало бы Ивана-дурака в супружеской жизни после всех предваряющих свадьбу приключений? Не будем наивными, веря, что «стали они жить-поживать да добра наживать». Добра у них и так хватало. Что будет с ними дальше? Силы волшебства со сцены уходят. Научился ли бы Иван делать то, что делала за него Волшебная Сила? Нет, конечно, дурак ведь. Царевну преобразовала именно Волшебная Сила, а Ванька остался без неё, без Силы.

Что же будет с ними дальше? Не потому ли повествование сказки останавливается на брачном пире, чтобы не идти дальше и не разочаровывать тех, кто учится на сказках жизни — «добрым молодцам намёк». Сколько раз я видел счастливую молодую пару на свадебных фотографиях, где ничто не предвещало кошмаров долгого брака с алкоголизмом «Ваньки» и неврозом «Царевны». Иногда мне казалось, что чем пышнее, «сказочнее» свадьбы, тем короче путь проделывает брак до своей «гробовой доски».

Алкоголь — философский напиток! Эпиктет, древний философ, говорил так: «Если не можешь изменить обстоятельств, измени отношение к ним». Замечательная философия. А что делает алкоголь? Он именно это и делает — меняет отношение к обстоятельствам, но не меняет сами обстоятельства: волшебство самопреображения! Вот чем и будет Ванька заниматься в своём длинном браке. Придёт Василиса Прекрасная злая, как чёрт, после собрания клуба прекрасных дам (КПД), а Ванька опрокинет стаканчик «Смирновки», которая на одной из реклам так прямо и обещает преобразовывать мир (кошка через бутылку кажется пантерой, толстоватая жена — топ-моделью и т. д.), и увидит не чёрта в юбке, а Василису Прекрасную. А выпьет три стакана и увидит «свою лягушку», и пойдет снова повторять свои подвиги.

 

Старший Брат

Старшему брату приходится много труднее, чем младшему. На первом родители оттачивают свои «педагогические зубки», на нём учатся быть родителями, а не любовниками, которым мешает «первенец». Младший общается уже с обученными родителями, готовыми и сильнее любить, и сильнее привязывать к себе ребенка, и ожидать от него «чудес на поворотах».

Есть ещё один существенный фактор, связанный со старшим братом, — это конкуренция и ревность. Старший брат всегда опережает младшего. Младший растёт, тянется к старшему, а тот тоже растёт, и… равенства нет. Обидно! У младшего брата легко может развиться комплекс неполноценности, и тогда он выберет в качестве «лекарства» алкоголь. Выпивка будет уменьшать напряжение и ревность, усилит «родство душ». Выпивка — это ритуал братания. Вино издавна символизирует кровь человека, а ритуал распивания «крови» есть объединение по крови: мы пьём одно кровь-вино, следовательно, в нас течёт одна и та же кровь — мы братья по крови!

Игорь, 30-летний коммивояжер, пьёт около трех лет весьма интенсивно, как только появились деньги. Очень любит шумные компании и «братание» за выпивкой. У Игоря есть старший брат, которому за 35. Сейчас между ними спокойные, «деловые» отношения, но не более. В детстве Игорь часто подвергался истязаниям со стороны старшего брата, который его «воспитывал» очень жестоко, избивал, издевался, однажды едва не задушил подушкой. В общем, дома была обыкновенная армейская «дедовщина». С другой стороны, старший брат всегда защищал от нападения других «старших братьев» со стороны, то есть уличных компаний. У Игоря остался глубоко скрытый «должок», который хотелось бы вернуть, — «капитал унижений», инвестированный братом в его комплекс неполноценности. Простить брата (вот так просто взял и простил) он не может, но и возвращать «кредит» тоже уже поздно. Они оба — взрослые люди. Выяснять отношения нужно уже по-взрослому, глупо размахивать кулаками или бороться подушками, пытаясь удушить братца в жарких объятиях.

На государственном уровне, кстати, идея Старшего Брата происходит от миссии какой-либо Сверхдержавы. Такой сверхдержавой был Советский Союз — тоталитарный Старший Брат. Теперь, после падения СССР, Старшим Братом для государств демократии является США — демократический Старший Брат. Существование такого Старшего Брата, с одной стороны, действительно гарантирует стабильность до поры до времени, защиту и «воспитание». Но с другой стороны, страны, находящиеся под покровительством сверхдержавы, развиваются однобоко, потребляют больше, чем производят, живут в долг и в надежде на списания долгов, т. е. как «алкоголики».

 

Друг детства

Самые коварные кредиторы пьющих мужчин — это их «друзья детства». С другом нельзя не выпить, ты просто обязан, должен это делать по первому требованию, как банк обязан тебе выплатить положенную туда сумму по первому твоему требованию. «Старый друг» («Старый друже» — название водки в Украине) приходит к вам через десять лет и требует вернуть ему не только свой вклад «А помнишь…», но и огромные проценты, набежавшие за это время и превышающие его действительный вклад. Герой фильма «А зори здесь тихие» говорит одной из девушек, которая помогла ему справиться с двумя диверсантами: «За такую услугу по фоб надо поить водкой». Друг детства может помнить всю жизнь какой-нибудь факт спасения, за которое он должен получать всю оставшуюся жизнь справедливую расплату.

Пьянство заразительно. Это своего рода психическая инфекция. Эту «заразу» (а в народе её так и кличут заразой) чаще всего молодые мужчины подхватывают от близких друзей и знакомых, которые быстро становятся «друзьями». Один из самых распространённых мотивов спаивания: «Ты мне друг? Тогда выпьем!» Главный герой «Бриллиантовой руки» в исполнении Юрия Никулина отклоняет это предложение: «Ты мне друг, но пить больше не буду». Отклоняет, будучи сам в состоянии сильного опьянения. От выпивки с другом просто так не отделаешься, только опьянение делает героя Никулина осмелевшим для категорического отказа другу.

Чтобы сохранить трезвость, необходимо выработать в себе умение сказать «нет» старому другу, другу детства, когда он попросит выпить с ним. Это один из спасительных социальных навыков преодоления алкогольной зависимости.

 

«Передвижники»

«Передвижниками», вообще-то, называли русских художников XX века И. Репина, В. Сурикова, В. Васнецова, В. Перова и других, которые входили в «Товарищество передвижных художественных выставок». Они были реалистами, изображали русскую народную жизнь и показывали свои картины в разных городах. Сейчас слово «передвижник» пришло в экономическую жизнь. Сегодняшний «передвижник» — это художник «чёрного нала», человек, который «передвигает» кредит, то есть обеспечивает кредитование сделки, минуя банк и другие официальные структуры. Предположим, вы хотите купить вагон китайских чайников, но вы либо «чайник» в кредитовании, либо уже обожглись на дорогом кредите с залогом в банке. Вы идёте к «передвижнику» и спрашиваете, где и кто может дать вам ссуду на покупку. «Передвижник» передвигает вас «по рукам» теневых кредиторов. Он ручается за вас. В случае если вы откажетесь платить долг, на него передвинется масса денег долга. Но он может и продать ваш долг более крутым «выбивалам», то есть «передвинет».

Алкоголизм захватывает людей и этой новой профессии, как и любой другой. Более того, «передвижниками» становятся пьющие мужчины, хорошо понимающие, что такое долг. Как Шариков кишками чувствовал котов и безошибочно указывал на место их обитания, так и они интуитивно, «верхним чутьём», определяют перспективы теневого кредита и находят места, где лежат деньги.

Среди пьющих мужчин есть похожие на «передвижников» персонажи.

В рассказе М. Горького «Покойник» дьячок Демид пришёл отпевать друга Василия. По пьянке Демид прихватил не книгу с псалмами, а какой-то учебник географии. Отпевать и не собирался. Допил у гроба друга бутылку самогонки и уснул рядом. Так до утра и лежали — покойник и спящий «друг детства». А история пьянства Демида обыкновенная. Его жена согрешила с одним человеком, а «люди добрые», или «передвижники», навели Демида на любовную парочку (передвинули долг на жену Демида). Демид простил грех жене. Тогда эти «передвижники» засмеяли и жену, и самого Демида за то, что простил её (передвинули долг на Демида и рикошетом еще раз на жену его). Жена с того смеха удавилась в чулане, а Демид запил непробудно. Василий, друг его, уговаривал: «Ой, Демиде, не поддавайся людям, живи просто, они — своё, а ты своё…» Василий помер, и дьячку не к кому стало ходить.

Много таких «передвижников», которые «для пользы» сообщают мужьям о поведении их жён, а жёнам — о похождениях мужей, то есть «передвигают» чьи-то долги, «передают векселя». Они влезают в жизнь других людей, «передвигая», как мебель в своей квартире, чужие секреты, личные тайны, интимные подробности жизни и, конечно, «долги». Что должен делать «обманутый муж:»? Он должен «проучить обманщицу». Это его долг. Он должен его выполнить. Ведь так заведено.

Два года назад в Новосибирске, как и в других городах России, появилась странная реклама неизвестно чего. На огромных плакатах был только один непонятный вопрос: «Как с деньгами?» или «Где жена?» и т. д. Реклама взволновала многих людей, особенно вопрос «Где жена?» Несколько мужчин попали на лечение в «психушку» по поводу «бреда ревности». «Передвижники» поработали.

 

4.3. Должник

И фурии болтливые в ушах…

Бальзак, лучше всех, наверное, знавший психологию должника (он писал об этом и сам всю жизнь был должником), сравнивал кредиторов с античными фуриями, которые вызывали у Ореста сумасшествие.

Напомню, Орест — герой древнегреческого мифа, убил свою мать за то, что та предала и убила своего мужа, отца Ореста. Боги наказали Ореста тем, что наслали на него фурий — невидимых скандальных женщин, которые постоянно мелькали перед глазами Ореста и нашёптывали всякий вздор в уши, отчего бедный Орест не мог находиться среди людей и потому сбежал в горы и слонялся там, галлюцинируя три года до повторного суда. Прощён он был потому, что не отказался от вины за страшное преступление — «матери кровь пролил». За него заступались очень влиятельные боги Олимпа (Аполлон например). За то, что Орест не списал убийство на обстоятельства, на «аффект» и прочее, а всю ответственность взвалил на себя, Зевс — председатель суда — простил Оресту его вину, его неоткуп-ный долг!

Миф об Оресте, как считают многие опытные западные психотерапевты, очень хорошо описывает восстановление психического здоровья. Человек берёт на себя всю ответственность за собственные поступки и выздоравливает. И наоборот, перекладывание ответственности за своё поведение на других, как это бывает у пьющих людей, может привести к психической болезни.

Должник не может жить со спокойной совестью. Чем бы он ни занимался, где бы ни был, глубоко внутри сидит ожидание «судного дня». Недаром суд и ссуда, очевидно, происходят от одного корня. Ссуда — это кредит, за которым маячит суд, судебные тяжбы и наказания. Невозвращение долга приравнивается к краже и карается как преступление. За невозвращенный карточный долг можно лишиться жизни.

 

И мальчики кровавые…

Переживания пьющего на выходе из недельного запоя чем-то похожи на состояние Бориса Годунова: «И мальчики кровавые в глазах…». Очень неспокойно на душе, ощущение тяжести какого-то бремени — тотальный долг. Долги во всех сферах жизни: пересохло горло, обезвожен организм, вся вода ушла — долг по воде; израсходованы гормоны, пептиды, ферменты, «профуканы» запасы микроэлементов, питательных веществ и т. д. Организм не в состоянии поддерживать нормальный тонус мышц, температуру, увлажнение кожи, регулировать состояние слизистых — «во рту ночевал эскадрон». А на душе такая гадость, как будто на тебя заведено сразу десять дел по фактам моральных и уголовных преступлений. Душит тревога. Всё тело, вся психика превращаются в стаю алчущих заимодавцев, ростовщиков-кредиторов, «кровавых мальчиков», которые требуют вернуть им отнятое у них!

Абстинентный синдром, или синдром «отнятия», есть физическое страдание, связанное с недостатком алкоголя в организме, к которому возникло привыкание. У человека возникает и морально-психологическое страдание, связанное с ощущением невозможности вернуть взятый в минуту радостного бездумья «огромный кредит под бешеные проценты». Человек в состоянии эйфории как будто отнимает у себя самого жизненную силу, выбирает «неприкосновенный запас» энергии. Но приходит час выплаты долга, а платить нечем — абстинентный синдром.

 

Шлагбаум за спиной

Александр, 37лет, сильно пьющий бизнесмен. О своей страсти вести бизнес говорит метафорами: «Я беру кредит под большие проценты. Это как если бы за моей спиной опустился шлагбаум: назад дороги нет, только вперед. Срочно пускаю деньги в оборот Если прибыли не хватает на выплату долга, то беру ещё один кредит, расплачиваюсь со старым долгом, а новый, как шлагбаум, опускается за спиной — назад дороги нет, только вперед… Так и идёшь по этой дорожке, где сзади опускаются полосатые бревна. Стоять нельзя, зашибет. Только вперёд». Спрашиваю: «А с выпивками тоже так же, шлагбаум закрывается за спиной?» «Да, похоже». Выпивка — это тоже заимствование средств для поддержки хорошего самочувствия и настроения. Принцип один и тот же: занимаешь, отдать не можешь, берёшь больший кредит, расплачиваешься по старым долгам, и пошло, и поехало…

Наиболее драматично такой «шлагбаум» опускается за спинами наркоманов, особенно героиновых. Первый укол, приносящий эйфорию, — это выданная в кредит, не заработанная никакой деятельностью порция счастья. Через 12 часов «внутренние кредиторы» требуют назад «заём». Наркоман гак и говорит: «отдача», «кумар» и пр. Чтобы «кредитор заткнулся», берётся новый «кредит» — новая порция героина — и так дальше.

 

Аддиктивный цикл

В организме и наркомана, и пьющего, и кофемана, и курильщика происходит нечто похожее на строительство финансовых пирамид. Проведём дианализ этих двух феноменов, составим сравнительную таблицу.

 


Аддикция (алкоголизм, курение, наркомания, переедание)
Финансовая пирамида
1. Соблазнение кайфом (дармовая радость, халява) 1. Соблазнение доходом (дармовая прибыль, халява)
2. Добровольный взнос (потребление) 2. Добровольный взнос (покупка места в пирамиде)
3. Эйфория опьянения (химическое счастье) 3. Эйфория от дивидендов (первые выплаты процента)
4. Абстиненция, отдача (откат к депрессии после эйфории) 4. Потеря дивидендов (замораживание денег в пирамиде)
5. Самособл аз пение новым кайфом 5, Самособл аз пей не новым доходом
6. Вынужденный взнос (повторное потребление) 6. Вынужденный взнос (втягивание в пирамиду других людей)
7. Уменьшенная эйфория от опьянения 7. Уменьшенная эйфория от дивидендов, полученных за счет «новобранцев»
8. Больший откат, абстиненция 8. Потеря денег
9. Потребность в большей дозе наркотика 9. Потребность в большем количестве участников

На шестом шаге в принципиальной схеме процесс «зацикливается» и начинает повторяться бесконечно до краха, до полного банкротства. Особенно драматично аддиктивный цикл развивается у морфинистов. Абстиненция, то есть отдача, нарастает довольно быстро, а дозы, вызывающие эйфорию, — ещё быстрее. Старые наркологи в прошлом веке наблюдали случаи увеличения первоначальной дозы в 500 раз! Скажем, первая эйфория (заём счастья) возникала от одной крохотной ампулы в 1 мл морфина, а вот через несколько десятков прокруток цикла для более или менее отчетливого «хорошо», слабенькой эйфории, маленького займа, необходимо влить уже 500 мл. Замучаешься отламывать кончики у 500 ампул! Да никто и не даст столько. И произойдет «дефолт» ~ организм не сможет компенсировать огромный дефицит гормонов счастья, их столько не бывает в живом теле! В финансовой пирамиде, когда она рушится, не бывает столько денег, чтобы всем вернуть вклады, не говоря уже о «процентах».

Несмотря на очевидный опыт надувательства с заёмным счастьем, и наркоманы, и пьющие, и другие аддикты, и участники рухнувших пирамид убеждены в том, что при «умном» подходе таким способом можно «заработать», то есть получить благо и не остаться должником!

 

Зарытый талант

Погоня за халявным счастьем, бесплатным «сыром в мышеловке» отвлекает людей от их истинных способностей добиваться блага для себя и близких, испытывать истинное наслаждение и счастье. Самой известной метафорой этого личностного беспамятства является притча о талантах, рассказанная Иисусом своим ученикам.

Один господин, отправляясь в чужую страну, призвал к себе своих рабов и поручил им имение своё. Одному дал 5 талантов, другому два, третьему — один («каждому по его силе») и отправился в путешествие. Получивший 5 талантов пошёл и вложил их в прибыльное дело, получив ещё 5 талантов. Получивший два таланта также приобрел ещё два. Получивший же один талант закопал его в землю, «скрыл серебро господина своего». Когда господин вернулся, он потребовал от своих рабов отчёта. Первый раб принёс 10 талантов, сказав, что на 5 данных ему он приобрёл ещё 5. «Хорошо, добрый и верный раб, — сказал господин, — В малом ты был верен, над многим тебя поставлю. Войди в радость господина твоего». Подошёл другой, показал свою прибыль — два таланта, приобретённые на данные ему два. Ответ господина был таким же: «Хорошо…» Подошёл и получивший один талант: «Господин, я знал, что ты человек жестокий. Жнёшь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал. И, убоявшись, пошёл и скрыл талант в земле; вот тебе твоё». Рассердился господин, сказал, что этот талант надо было бы отдать тому, кто торгует и может создавать прибыль. «Возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет» (Мат. 25:14-30).

Итак, данные тебе таланты, то есть врождённые способности, «божий дар», необходимо употреблять с пользой, приумножать, а кто закапывает свой дар в землю, того выкидывают за борт жизни, отняв неиспользованный талант.

Проигравшие свои сбережения в финансовых пирамидах ведут себя абсолютно так же, как раб, закопавший свой талант.

Они ведут себя, как «неимеющие» (отдают свои средства в управление жуликам, отказываются «иметь»), поэтому у них отнимается то, что они имели.

Пьющий ведёт себя подобным же образом. Он не хочет «иметь» собственную волю и перекладывает контроль за потреблением алкоголя на плечи окружающих; он не хочет иметь работу, учебу и другие средства, приносящие действительный доход, благо. Раз этим он не пользуется, то это у него и отнимается. В основе любого аддиктивного поведения лежит экономический принцип бедности (или «психология бедности»): нежелание создавать прибыль, добавочную стоимость, нежелание рисковать кредитованными ценностями, сокрытие дарованных «природой или Богом» талантов, нежелание служить кому-либо.

Если пьющий мужчина ничего не предпримет, чтобы распознать в себе «бациллу бедности», то рано или поздно разовьётся эта болезнь, которая приведёт его к потере всего — «отымется и то, что имеется».

 

4.4. Индульгенция

Три просьбы

В Иисусовой молитве содержится три просьбы:

1) «Хлеб наш насущный дай нам…»;

2)     «и прости нам долги наши, как мы прощали должникам
нашим»;

3)     «и не введи нас во искушение, но избавь от лукавого».

Три основы, три составляющих спасения личности, следовательно, таковы: 1) иметь средства существования; 2) не иметь долгов; 3) быть свободным от искушений, страстей и иллюзий, заблуждений разума.

Мне не известны факты действительного преображения пьющих после длительного и непрерывного моления. Наверное, есть такие люди, которые преодолели в себе зависимость от алкоголя духовными средствами — приобщением к «телу Христа», то есть церкви, практикой служения Богу (а не бутылке!), молением и очищением психики от страстей. Если у них это получается, то им психотерапевт, психолог-консультант, личный аналитик, врач не нужны! По этой причине я не могу рекомендовать повторять Иисусову молитву день и ночь, но позволю себе использовать её структуру для дианализа скрытых пружин алкогольной зависимости.

Итак, необходимо преодолеть три препятствия: голод, долги и разбуженные иллюзиями страсти. И тогда в душу войдёт мир и покой, а сердце возрадуется.

 

Петля Г. Бэйтсона

Выявленные нами глобальные проблемы личностного спасения от катастрофы саморазрушения странным образом совпадают с глобальными проблемами человечества, которые американский философ и эколог Г. Бэйтсон объединил в замкнутый круг, или узел проблем, затягивающийся на «шее человеческой цивилизации», как удавка самоубийцы:

 

Три проблемы связаны и определяют друг друга. Растёт популяция людей на Земле. Как следствие развивается дефицит средств существования (голод). Надо что-то делать, а это возбуждает умы мыслителей и прочих «мыслящих». Так рождаются всевозможные концепции, теории, мифы, которые, будучи неверно истолкованы, порождают системные ошибки восприятия реальности. Сами по себе заблуждения, неисправленные в «диалоге культур» и переговорах, ведут к войнам, а также развращают ум человека, вселяют в него ложный оптимизм, веру в то, что «всё можно уладить», что можно «победить природу» или создать «сверхчеловека» и сотни других иллюзий ума. Эти иллюзии воплощаются в технологии, материализуются в машины, которые производят всё, что нужно для жизни всё большего и большего количества людей. Технологии загрязняют среду, истощают почву, истощают ресурсы Земли, но обеспечивают выживание даже слабых людей, неспособных жить самостоятельно, без технологий. Рост населения продолжается за счёт слабых и дефектных людей и т. д. Петля затягивается.

 

Казнить нельзя помиловать

Все зависит от того места, которое займет запятая. После «казнить» — значит, казнить; после «нельзя» — значит, помиловать. Петля Бэйтсона затягивается при правовращении и слабеет при левовращении. Что это значит? Уменьшение народонаселения (количества «ртов»), коррекция ошибок мышления, торможение технического прогресса — любое действие ослабляет опасность удушения цивилизации. Усиление любого члена триады, наоборот, затянет петлю сильнее.

Как всё это выглядит на индивидуальном уровне? Если похожая «петля проблем» есть у пьющего мужчины, то как именно она затягивается и душит личность?

Давайте попробуем заглянуть внутрь организма пьющего мужчины и представим, что происходит на биологических «фабриках». А происходит вот что.

Потоки алкоголя, омывающие мозг и все внутренности пьющего, являются «сырьём» для фабрик по переработке этанола в альдегид и воду. Альдегид вещество нестойкое, само распадается на углекислоту и воду. Чем больше в крови алкоголя, тем больше «фабрик» по переработке создаётся в разных «регионах» организма. Это похоже на сезонное увеличение сбора молока: надои растут, растёт и переработка молока, строятся фабрики, молза-воды. На «фабриках» начинают трудиться всё больше и больше клеточек организма, «народонаселение», занятое переработкой алкоголя, растёт, растёт и потребность в алкоголе.

Само потребление алкоголя, как известно, сопровождается изменением сознания, эйфорией, ошибочным восприятием реальной действительности, необоснованным оптимизмом, который толкает на «усиление жизни». Разрабатывается целая система поводов, ритуалов, техники «приёма на грудь», техники «закуски», «разговора за столом» и пр. Рост количества клеток, участвующих в обмене алкоголя, а также рост занятого алкогольными возлияниями времени жизни даёт толчок к развитию «научно-технического прогресса», то есть технологии потребления алкоголя. Развитие «техники культурного потребления» неизбежно приводит к систематическим ошибкам в мышлении, о которых я уже писал: приуменьшается опасность такого потребления, забываются эпизоды, дискредитирующие «отлакированную действительность»; устанавливается мнимый контроль над собственным поведением и т. д.

Дальше всё идет по кругу в правом вращении, затягивая горло пьющему. Системные ошибки и иллюзии дают «зелёный свет» выпивкам («одна — это не выпивка» и др.), увеличивают «народонаселение», которое занято перегонкой алкоголя в альдегид. Вот уже все органы и системы («все деревни») занимаются только алкоголем, побросав все остальные дела. У пьющего появляется анорексия — есть не хочется да и не можется, всё вываливается обратно из желудка «народ» не пищи ждет, а водки! Рост «народонаселения» усиливает иллюзорность восприятия реальности и подгоняет «научно-технический прогресс». Вот уже все способные ещё работать клетки головного (и спинного тоже) мозга думают о выпивке — кто вспоминает об эйфории, кто планирует следующую, кто работает над «алкогольным алиби» — оправданием пьянства. В общем, на шее пьющего затягивается не галстук, а петля!

 

Купленное прощение

Время от времени, как в крупном солидном банке, у пьющего происходит списание долгов, которые оцениваются как безнадёжные в смысле возврата. Вот как описывает поведение должников Оноре де Бальзак в повести «Гобсек».

Прося о прощении долга, должники превосходят в ораторском искусстве лучших проповедников. Делится своими впечатлениями ростовщик Гобсек: «Какая-нибудь влюблённая молодая девица, старик купец, стоящий на пороге разорения, мать, пытающаяся скрыть проступок сына, художник без куска хлеба, вельможа, который впал в немилость и того и гляди из-за безденежья потеряет плоды своих долгих усилий, — все эти люди иной раз изумляют меня силой своего слова. Великолепные актеры! И дают они представление для меня одного! По обмануть меня им никогда не удаётся». И далее: «Вот здесь, в этой холодной комнате с голыми стенами, самый пылкий любовник, который во всяком другом месте вскипит из-за малейшего намёка, вызовет на дуэль из-за острого словечка, молит меня, как Бога, смиренно прижимая руки к груди! Проливая слёзы бешеной ненависти или скорби, молит меня и самый спесивый купец, и самая надменная красавица, и самый гордый военный. Сюда приходят с мольбой и знаменитый художник, и писатель, чье имя будет жить в памяти потомков».

Пьющий оттачивает свое ораторское и актёрское искусство у своих «кредиторов» — жены, матери, детей, родственников, начальников, вырабатывая индивидуальный стиль получения прощения, индульгенции.

В переводе с латыни indulgentia — милость, прощение. Католическая церковь в своё время наладила «промышленное» производство отпущения грехов, выдавая грешнику за умеренную плату грамоту об отпущении грехов. Верующим рассказывали о муках, которые ждут грешника в аду, и те охотно покупали «билет в рай». Эта духовная коммерция по продаже «запахов рая» прекратилась в период Реформации, но идея индульгенции не умерла. Она очень хорошо вписывается в общую психологию жизни пьющего — получить хоть временную передышку от бремени обязательств, чтобы спокойно запланировать и осуществить любимое мероприятие — «залить шары». В наше продажное время «индульгенцией» стало само «лечение от алкоголя». Справка о «кодировании» приравнена ныне к «грамоте об отпущении грехов», подписанной Папой Римским. Этой справке верят начальники, жёны, гаишники, продавцы винно-водочной продукции, друзья и любовницы.

Недавно я поднимался на легкодоступную для туристов гору Аи-Петри. На пути к вершине продавцы вин не давали шагу ступить, зазывали бесплатно попробовать. Мне надоело придумывать отговорки и я стал говорить: «Закодирован». Верили стопроцентно. Это слово, как заклинание «сим-сим», открывало сердца торговцев. Одни предлагали «раскодироваться» несколькими каплями чудного вина, другие спрашивали, где можно купить эту индульгенцию, то есть «закодироваться», третьи с уважением спрашивали о самочувствии и т. д. Все относились к сообщению о «кодировании» добродушно, даже весело. Никто не сомневался в правдивости сказанного!

Индульгенции, которые пьющие покупают у «продавцов грехоотпущения», как и банковские кредитные билеты, имеют разное достоинство. Вот самая мелкая «купюра», разрешающая одну выпивку или отмаливающая, прощающая «случайную встречу с другом детства». Эту можно купить за пять минут сидения в смиренной позе, опустив голову, понурившись, не смея поднять глаза на обвинителя. Покрупнее индульгенцию покупают уже ценой унижения, красноречивых оправданий и обещаний. Самую крупную индульгенцию — «полное прощение» — получают ценой смерти, как Мармеладов.

Чем же различаются между собой истинное прощение, истинная милость, дарующая пьющему шанс преобразиться, начать новую жизнь, и покупная, «дешёвая» индульгенция, дающая пьющему время оттянуть надвигающийся крах, банкротство? Истинное прощение необходимо заслужить ценой полного возврата кредита, того доверия, которое пьющему дали окружающие, ценой служения обманутым людям!

 

4.5. Банкротство

Утрата доверия

Как есть лжесвидетельствование, так есть и лжедоверие. Окружающие пьющего не верят ни одному обещанию, ни одному плану выпивающего, но очень долго делают вид, что верят. Пресловутый «кредит доверия» в таких случаях считается исчерпанным, то есть люди не верят своей собственной вере. Типичная фраза жены пьющего мужчины: «Ну хорошо. Поверю тебе в последний раз». Можно ли вообще верить в какой-то по счёту раз или в «последний»? Это, конечно, не вера, не доверие, а одна из форм ультиматума, угроза наказанием.

Когда человек обманывает другого, в нём где-то глубоко сидит наблюдатель этой сцены и, как суфлер, которого никто не слушает, подсказывает: «Не верь!» Пьющий, обманывая в очередной раз кого-нибудь из своего окружения, не хочет, чтобы ему верили, но охотно принимает знаки лжедоверия. Потом упрекает: «Зачем вы мне верите? Я же всё вру про то, что с понедельника брошу пить». И этот же человек ждёт лжепрощения, лжедоверия, лжепонимания. Духовное банкротство пьющего начинается с невинной лжи и заканчивается тотальной ложью, когда верить нельзя даже себе.

 

Растрата

Как и финансовое банкротство, при котором возникает неплатежеспособность, отсутствие средств на обслуживание долгов, так и при духовном банкротстве, к которому рано или поздно приходят тяжело пьющие, возникает «дефицит духа», неспособность отдавать людям некие духовные ценности: любовь, уважение, веру, доверие и прочее. Финальное переживание пьющего — тотальное душевное опустошение, растрата чувств. Классический пример из старых учебников психиатрии: хронический алкоголик, чтобы опохмелиться, продаёт последнее куриное яйцо, которое предназначалось его голодным детям. У «деграданта» нет ни капли сочувствия к детям, ни жертвенной любви к себе, которая защищает честь и достоинство человека.

Для самого пьющего растрата означает опустошение идейное. Нет перспектив, нет осмысленного плана жизни, ум сосредоточен только на поисках алкоголя или его заменителей — суррогатов алкоголя. В общественном мнении этот духовный крах воспринимается как «тупость алкоголиков», «деградация», слабоумие («пропил мозги»). В действительности это всё же именно растрата. Это может быть временное состояние «краха», состояние «кризиса». Кризис заканчивается «выздоровлением» или «гибелью».

 

Непрощённый

Моральный крах пьющего заключается в том, что его никто просто так прощать не собирается. Ему постоянно напоминают о тех обязательствах, которые он взял, но не выполняет, об уроне, который он нанёс и не собирается компенсировать, и вообще о том, что он гадкий, пропащий человек. Да, акции пьющего постоянно падают, обесцениваются, в их былую стоимость уже никто не верит.

Федя-автослесарь, 42 года, последние лет десять пьёт запойно, «кодировался» раз восемь, «раскодировался» раз пять. Его пьянство долго терпели дома и на работе. «Акции» его «золотыхрук» были очень высоки, поскольку кузова латать, как Федя, мало кто умел. Сначала не выдержала жена, ушла и от «золотых рук», и от того дохода, который эти руки приносили и которого оставалось все меньше из-за растущих алкогольных расходов. Потом и друзья по работе стали часто «махать рукой» на беспробудное пьянство Феди. До настоящего краха он мог пить неделю, но уже потом вкалывал за троих. Сейчас из «золотых рук» всё вываливается. Акции Феди упали настолько, что его уже никто не хочет брать на работу. Вот он сидит один дома. Его старшая дочь жалеет его и приносит поесть. На выпивку он выпрашивает у кого попало. Ему никто не хочет прощать долги. Он — непрощённый.

 

Дефолт

Дефолт — это окончательный отказ платить по взятым обязательствам, по долгам. Дефолт может быть не только в экономике, но и в личной жизни. Пьющему уже никто не верит, никто не дает «кредит доверия», т. е. никто не принимает его обещания, а говорит: «Терпение лопнуло!» Пьющий остаётся один на один со своей питейной проблемой. Далее возможны два варианта жизни после «дефолта»: продолжать пить в одиночку (а это уже симптом алкоголизма, болезненного пристрастия к алкоголю, путь к медленной гибели) либо пройти путь объявленного банкротства и начать реорганизацию.

Дефолт в России в 1998 году положил конец громадной финансовой пирамиде, основанной на спекуляциях Государственными казначейскими обязательствами (ГКО). Пирамида рухнула, подмяв под себя многие жертвы, «винные» и безвинные. Всем было плохо, кроме маленькой кучки людей, нажившихся на банкротстве тысяч. Дефолт в экономике — одно из средств оздоровления экономики, развивающейся в относительной свободе, а значит, с известной долей риска. Через год экономика действительно улучшилась, её стали называть «реальным сектором», т. е. таким сектором, в котором производились товары и крутились люди-предприниматели.

Обрушение финансового «карточного домика» экономического благополучия очень похоже на постоянное, запойное пьянство и «карточное благополучие» пьющего. Психологический дефолт в жизни пьющего играет примерно ту же роль. Когда нет смысла скрывать свою зависимость от алкоголя, когда и так все вокруг знают о страшной беде, смелое признание себе и другим в том, что уже «нечем расплачиваться», может спасти человека. Спасает понимание того, что собственной воли и ума не хватает, чтобы справиться с надвигающейся катастрофой, что без посторонней помощи уже не справиться, что брать взаймы уже невозможно, что надо кричать: «Не давайте мне больше взаймы, это опасно для меня!» Вот тогда и наступает действительный «момент истины» для пьющего, момент горького осознания реальной действительности происходящего.

Происходит «системный кризис» личной жизни. Речь идет не о «болезни», а полномасштабном кризисе всех основ личностного существования. Необходимость бросить пить заставляет человека пересмотреть все аспекты своего существования, все свои отношения с миром и с самим собой, все ценности, все привычки, все способы организации поведения.

После дефолта должно следовать решение о реорганизации всей личной и семейной жизни, работы, досуга, самоуправления и даже мировоззрения. Не пойдут «реформы» — продолжится пьянство, продолжится медленное умирание, продолжится банкротство, заканчивающееся смертью, «ликвидацией предприятия».

 

Пенальти

Футбольный термин «пенальти» означает наказание путём предоставления противнику возможности забить гол с 11-метрового удара. Интересна сама суть футбольного наказания: штрафник наказывается лишением возможности защищать своё самое уязвимое место — ворота.

В этой книге не хотелось бы никого пугать тяжёлыми последствиями алкоголизма. Об этом все достаточно хорошо знают. Знания о последствиях могут остановить на какое-то время пьющего, но не более. Остановка может длиться очень недолго и выпивки затем могут продолжаться, несмотря на достаточное количество и качество знаний о всех последствиях алкоголизма.

Пока я писал книгу, умер от беспробудного пьянства главный нарколог одной из областей России. Я вспомнил, как на одной из конференций он хвалил мои книги по алкоголизму. Его восторг, усиленный «Смирноффкой», меня в тот момент несколько озадачил: человек в сильном опьянении способен был ещё и рассуждать о вреде алкоголизма и принципах эффективного лечения и профилактики. Другой мой знакомый, профессор, специалист по алкоголизму и психиатрии, также спившийся и умерший от хронической алкогольной интоксикации, которая привела к истощению все системы и органы организма, обладал огромным запасом знаний о тяжёлых последствиях алкоголизма, но это его не могло остановить. Он, как и многие другие пьющие мужчины, пил «до конца», как религиозный фанатик, игнорируя мысли о возможной гибели от алкоголизма, понимая всё, что он делает. Это было похоже на пенальти: никто и ничто в тебе уже не сопротивляется угрозе, на линии атаки остаётся последнее прикрытие «вратарь»; единственный активный игрок, которому позволено ещё бросаться и парировать смертельный удар, все остальные игроки бессильно замерли на линии штрафного и не имеют право ничего делать, только наблюдать «расстрел». Вся личность пьющего в финальной фазе «игры» превращается в наказанную команду, которая уже не борется, а только наблюдает, как вратарь последние силы организма, последний барьер — в одиночку ведёт неравный поединок с «пеналътистом». Алкоголь, который был изучен им как какой-нибудь зверь, как какой-нибудь объект культуры вдоль и поперёк, «забивает» в его ворота решающий гол. Его натренированный и работающий до последней минуты ум молча наблюдает финал игры, как и команда «звезд» наблюдает пенальти, не вмешиваясь в игру.

Но бывает и так, что вратарь берёт мяч и проигрыш откладывается. Появляется дополнительное время и можно переиграть противника. Пенальти становится уроком и стимулом для настоящей игры. В этой новой игре появляется задор, вдохновение, смысл и цель, хотя сил меньше, чем в начале матча. Если пьющий ещё не умер от долгого пития, то у него есть шанс изменить свою жизнь, сделать её «другой жизнью»!

Часть вторая ДРУГАЯ ЖИЗНЬ

 

Если ты несчастлив, лучше плакать в такси, чем в трамвае.

Марсель Райх-Раницкий.

 

Глава V ГОРЕ

 

5.1. Тяжелое расставание

«Горе» — путь наверх

На старославянском языке «горе» — это то, что вверху, — небо, дух, горы. Если взять это старославянское значение, то получится глубинная интерпретация того, что на Западе психотерапевты называют «работа горя» (grief work). Горе заставляет человека поднять глаза, ум и дух свой вверх, возвыситься над своими переживаниями утраты, поместить себя в «горнее место» и оттуда посмотреть на свою жизнь, на мир в целом.

Острое горе чем-то похоже на одиночное пребывание высоко в безлюдных горах: вся обычная бытовая жизнь осталась внизу, нет; ни прошлого, ни будущего, только настоящее, только собственная жизнь и ответственность перед собой. Бессмысленно стенать и ругать судьбу, требовать от кого-то вернуть утраченное, придумывать невероятные версии чудесного спасения погибшего или умершего. Лучшее, что может сделать человек, — мужественно принять случившееся и реорганизовать собственную жизнь, духовно поднявшись над собственным эгоизмом, над своими чувствами.

 

Честное желание

Всё начинается с честного желания. Необходимо отсечь притворство, нечестные попытки выдать требования других за свои действительные планы и стремления. Жена или мама хотят, чтобы вы изменили свое поведение. Ну и что? Это их проблема. Им мешает ваша привычка выпивать, они этого не терпят. Что делать? У них есть только три выбора: 1) прямо сказать вам, что эта привычка не нравится, препятствует хорошим отношениям; 2) уйти от вас и жить с тем, с кем приятней и комфортней; 3) ничего не предпринимать вообще, продолжать мириться с вашей привычкой.

Только ваше честное желание добиться перемен в себе, в своём поведении, может действительно изменить ситуацию. Никто другой за вас этого не сделает. Это аксиома дианализа и других современных методов психотерапии и консультирования.

 

Излечим ли алкоголизм?

Это ключевой вопрос, на который честного ответа нет. На этот вопрос лучше не отвечать, потому что любой ответ ведёт к парадоксу или в ловушку. Попробуем разобраться в этом. Допустим, что алкоголизм излечим. Это означает, что потребляет алкоголь как бы и не сам человек, а его «больная часть» сознания или «часть» личности. Некоторые наркологи называют эту часть «аддиктивной субличностью». Несёт ответственность не сам человек, а его «патологическое влечение к алкоголю». Алкоголики так и говорят: «Бес попутал — заставляет пить», «дьявол тащит меня в пивную» и т. д.

Одержимость бесами не лечат. Их «изгоняют» (лучше «изгнание» понимать тоже как метафору!), а это называется экзорцисом. Как написано в Новом Завете, Христос изгонял бесов, обращаясь прямо к ним: «Выходите, бесы». С самим больным одержимостью он не занимался. А власть у него была такая, что бесы слушались его и выходили. По медицинским понятиям, он действовал как очень сильный «духовный паразитолог» — избавлял людей от «паразитов сознания» каким-то «духовным антибиотиком» — «антибесином». Те доктора и целители, которые разными приёмами обещают «изгнать» болезнь, эксплуатируют славу Христа, незаконно пользуются верой людей в чудо. Не умея это чудо творить, они усыпляют сознание человека, и тот начинает ждать, что «всё само пройдёт».

Далее. Излечимость касается, прежде всего, потребления алкоголя, то есть нормализации потребительского поведения. Самый надёжный и основной критерий выздоровления — прекращение запоев и умеренное потребление спиртных напитков.

Алкоголики считают, что излечимость означает возврат к менее проблемному потреблению. «Сейчас я пью много. Я, наверное, болен. А раньше пил мало, как все. Сильно не тянуло. Сделайте, доктор, так, чтобы я пил как раньше». Вернуться к прошлому стилю потребления алкоголя всё равно, что вернуться вообще к прошлому состоянию, как в компьютерной системе Windows Millenium. Эта система запоминает своё состояние в определённый помеченный период и может по желанию пользователя возвращаться к этому состоянию. Человек не может этого делать. Для человека нет прошлого, есть только воспоминания о прошлом.

Память человека устроена совершенно не так, как в компьютере. Воспоминания не хранятся в неизменном виде, постоянно действующий творческий процесс видоизменяет воспоминания о себе и о собственной жизни. Технические системы хранят информацию в неизменном состоянии и могут тиражировать её бесконечное число раз. Человеческая память изменчива. Человек помнит, что с ним было раньше, но помнит он из своего сегодняшнего состояния. Пьющий помнит, что он раньше «пил нормально, как все», но он помнит об этом, будучи уже другим — измененным выпивками.

Человека невозможно «программировать» как электронно-вычислительную машину, у него в голове нет таких же программ, как в компьютере. Человек сам выбирает направление жизни, сам выбирает способ поведения, сам создаёт планы реализации задуманного. У него, конечно, есть образцы или примеры какого-либо поведения, но это не программы, а только «шаблоны», которые ускоряют создание плана поведения. Следовательно, «лечение» алкоголизма есть систематическое обучение создавать и выполнять планы, которые не предусматривают злоупотребление алкоголем. Можно ли такое обучение называть «лечением»?

 

Большой Тупик, или апория

«Честные» наркологи и члены общества «Анонимные алкоголики» («АА») говорят, что алкоголизм неизлечим. Предположим, что алкоголизм принципиально неизлечим. Тогда «оставь надежду, входящий», как это написано у Данте на вратах ада, и «пей дальше», пока тебя не заберут в психушку или в морг. Но ведь масса людей, действительно зависимых от алкоголя, бросают пить навсегда и живут долго и вполне нормально без капли спиртного. В обществе «АА» таких называют «алкоголиками», «восстановленными» или «исцелёнными алкоголиками» (recovered alcoholics). Но это парадокс. Разве он «алкоголик», если трезвенничает до конца своей жизни? Разве болен, если физически и умственно здоров, не пьёт и не хочет пить спиртные напитки?

Алкоголик «неизлечим», потому что не может после «лечения» пить умеренно, как все. При попытке ответить на вопрос «Излечим ли алкоголизм?» возникает так называемый познавательный тупик, или «апория», отсутствие пути. Воспользуемся одной из самых известных апорий философа Зенона «Стрела» для дианализа парадокса излечимости алкоголизма.

Итак, «Стрела». Выпущенная из лука стрела летит или не летит?  Опыт показывает нам, что, действительно, правильно выпущенная стрела летит и довольно далеко, да ещё поражает цель. А вот логические рассуждения могут доказывать ее недвижимость. В каждый момент времени летящая стрела занимает часть пространства, равную самой себе, а вся траектория полёта есть не что иное, как множество частей пространства, равных ей самой. Занимать пространство, равное себе, означает покоиться в нём. Из этого следует вывод о том, что движения вообще не существует, либо оно уравнивается с покоем, есть то же, что и покой.

Начавший трезвую жизнь алкоголик меняется (движется) или не меняется (не движется)? Опыт показывает, что сильно меняется. А если рассуждать, как Зенон? В каждый момент своей жизни алкоголик, начавший трезвую жизнь, занимает не чью-то жизнь, а свою. Он тождественен самому себе, следовательно, он не движется, не меняется, остается тем же алкоголиком. Значит, алкоголизм неизлечим. Выходит так: чтобы лечить алкоголизм, требуется, чтобы алкоголик не менялся, чтобы он был неизлечим! В этом и состоит парадокс, апория!

Вопрос «Излечим ли алкоголизм?» неизбежно ведёт мысль в познавательный тупик, апорию. Попытка разрешить это логическое противоречие приводит к ещё более парадоксальной идее: заболевает один человек, а выздоравливает другой!

 

«Гений, парадоксов друг»

Вокруг проблемы «пить или не пить?» существует такое хитросплетение смыслов, что пьющего мужчину при одной только мысли о необходимости когда-то бросить пить охватывает глубокая тоска. Нужно стать гением, чтобы бросить пить: распутать этот кошмарный мысленный клубок аргументов и контраргументов, точек зрения, мнений, фактов и домыслов, воспоминаний и фантазий. Это какое-то «горе от ума», если надо для «излечения» становиться гением!

Человек — «общественное животное». Естественная среда для человека — общество, а не лес, степи или горы. Поэтому отношение общества к чему-либо очень сильно влияет на жизнь, настроение, мысли и планы человека. Отношение общества к алкоголю содержит в себе прямо противоположные оценки и установки. С одной стороны, потребление алкоголя осуждается, высмеивается и даже запрещается; с другой — поощряется, навязывается, расхваливается. Это и есть парадокс. Без волшебной силы творчества дианализа не разобраться.

 

Алкоголизм — это звучит горько!

Парадоксальная логика, или диалектика («оружие» дианализа), позволяет честно ответить на вопрос об излечимости алкоголизма. Читатель помнит, наверное, известный фильм Э. Рязанова «Берегись автомобиля». Главный герой Деточкин имел страсть, сравнимую с запоями, — красть автомобили у нечестных владельцев, продавать, а вырученные деньги отдавать в детские дома. Ситуация парадоксальная. Его друг следователь на суде, где слушалось дело необычного вора, попал в очень затруднительное положение: Деточкин крал автомобили, значит, он вор, но он возвращал украденное у государства государству же, значит, он не вор, а наоборот… Следователь вынужден был мыслить парадоксально: «Он виноват, но он не виноват!» Больше он ничего не смог сказать судьям как свидетель. А понял он всё это в пивной. Как тут не запить? Кружка пива, разбавленного водкой, конечно, может оказаться лишней, но она никогда не помешает двум «гениям», друзьям парадокса. Как объяснить апорию «Вор не есть вор» в суде?

«Алкоголизм излечим, но он не излечим» — это горькая правда перед судом совести. Такую вот тяжёлую ношу должен взвалить на себя интеллект пьющего.

 

Расставание

Если бы евреи пили так же, как сегодняшние российские мужчины, то Моисей услышал бы и сообщил своему народу еще одну, несуществующую, одиннадцатую заповедь: «Не пей». Как и любой закон, короткое «не пей» содержит в себе парадокс: чтобы бросить пить, надо прежде всего пить, иначе само бросание пития — бессмысленная вещь. Закон нужен для оправдания наказания.

По старинным правилам необходимо было отдавать дань богам. В сказке про Аленушку и её братца Иванушку необходимо было найти оправдание жертвоприношению: хорошеньких, молоденьких «козлят» резали для ублажения языческих богов. А чтобы предостеречь братца от гибели, Аленушка «озвучивала» закон: «Не пей, козленочком станешь!» Когда такое говорит старшая сестра, которая в отсутствие матери и есть мать — наивысший авторитет, — то как тут не соблазниться? «Не пей, а то…» — формула грехопадения ума. Ум соблазняется: «А что если не «то»… ничего не будет?» В самом «не пей» ум отчетливо слышит «Пей!!!», даже более отчетливо «Ты должен ПИТЬ, а то сестра будет обманщицей, и пророчество не сбудется!»

Христос учил: «Не по Закону, а по Благодати». Если бы Иисус исцелял пьяниц, он бы. наверное, просто говорил: «Расстанься с мыслями о выпивке». И ни слова лишнего, дабы не ввести во искушение беспокойный человеческий ум.

«Не пей, а то…

V потеряешь здоровье;

V потеряешь жену;

V потеряешь честь и совесть;

V потеряешь себя, станешь «козлом»;

V получишь цирроз печени;

V получишь безумие, а потом — слабоумие;

V попадешь на «дно жизни» — ад на земле.

Эти и другие бесчисленные аргументы «за» и «против» никого, никогда не излечили. Они только продлевали мучения, оттягивая реальное расставание с рабской привычкой менять сознание алкоголем!

Расставаться с «планированием выпивки» надо без размышлений, без всяких оправданий, решительно и самовольно: «Я так хочу!»

Выбор прекращает работу ума по выработке сомнений и ложных ожиданий. Некоторым мужчинам это напоминает решительный разрыв с любовницей: «Не хочу, и всё. Хоть убей».

 

5.2. Депрессия

 

Траурная церемония

Бросить пить для многих мужчин — это нечто, похожее на проводы на тот свет очень важной персоны. К этому готовятся долго, несколько лет, но сама «смерть» приходит всегда неожиданно.

Помню траур по Л.И. Брежневу. Ждали его смерти довольно долго. Посмеивались над его старческой беспомощностью, а вот сама долгожданная смерть «застойного лидера» оглушила всю страну. Вдруг всем стало жалко генсека. Траур остановил на время всю огромную страну. Чувства смешались от радостного «Наконец-то!» до отчаянного «А что будет дальше? Кто???» Потом долгая церемония похорон с перечислением орденов, лежащих «на подушечках». Дикторы тщательно выговаривали это «на подушечках». Казалось, что хоронят не дряхлого старика, а правительственные награды, знаки Славы целой эпохи, которые несли к могиле не в гробах, а на этих самых красного бархата «подушечках». Пожилые, дети, а также настоящие коммунисты плакали. Действительно, хоронили целую эпоху. Наступала совершенно непонятная жизнь.

Бросивший пить или только задумывающий это сделать проходит через похожие переживания. Он долго мечтает о том времени, когда совсем перестанет пить, ужасается, иронизирует и подсмеивается над своей зависимостью… А потом вдруг наступает момент действительной остановки пьянства, и это похоже на внезапную смерть старого «короля», управителя жизни. Становится страшно, «мертвый герой» вдруг кажется необыкновенно значительным, у него оказывается много «орденов и медалей», как на марочных винах… И это всё несут в могилу?!

 

Разлука навсегда

«Я не грустный, я трезвый», — иронизирует пьющий. Мысль о том, что что-то уходит навсегда, безвозвратно, «в Лету», холодит внутренности и вызывает защитный протест: «Нет, это не навсегда, это временно. Придёт время, и всё вернётся». Тревога, вызываемая такой «установкой на добро», переворачивает чувства пьющего настолько, что он гасит эту тоску привычным для себя способом — напивается. Как не пить на похоронах и потом, в дни траура? Говорят ведь: «Но и это не помешает нам выпить».

По этой причине пьющих ублажают идеей «временного расставания», расставания не на всю жизнь. Самая радикальная программа вышибания похоронных настроений — это так называемая «суточная программа», которую активно используют в обществе «АА» и в других реабилитационных программах. Она проста, но эффективна в начальном периоде освобождения от зависимости. Надо настраивать себя ежедневно примерно такой инструкцией: «Сегодня я не пью. Только сегодняшний день. Он пройдет без капли алкоголя. Завтра будет другой день, и я приму, может быть, другое решение, но сегодня я отказываюсь пить».

Если этой инструкции будет недостаточно, чтобы погасить пожар тоски по «ушедшему», то можно усилить внушение: «Если мне покажется, что день сегодняшний слишком длинный и тянется без выпивки слишком долго, то я могу разбить его на отдельные временные промежутки. Например, от пробуждения до завтрака, от завтрака до обеда и т. д. Или на часы. Я ведь могу вытерпеть без выпивки один час, два часа, утро, полдня, целый день, вечер!» Наступает новый день, и инструкция повторяется точно так же для этого нового дня!

 

Игра в «ритуальные услуги»

Читатель помнит, наверное, начало романа «Двенадцать стульев»: «В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить голову вежеталем и сразу же умереть». Цитата чем-то напоминает наркологическую ситуацию в России и других странах СНГ: полно фирм, желающих «похоронить» ваши привычки много пить, много есть. Люди словно и живут для того, чтобы запить крепко или потолстеть безобразно, а затем торжественно и недёшево избавляться и от избыточного веса, и «от алкоголя».

Есть и доморощенные «безенчуки», которые устраивают (иногда и не один раз) похороны водке. Самый шик — «сделать это» на глазах у изумлённой жены, а именно вытаскивать по одной бутылке из заветного бара «коллекционных напитков», откупоривать их и садистически-сладострастно, нет, скорее, садомазохистически и с прикольно-патетическими вариациями выливать содержимое заветных ёмкостей в унитаз! А после этого еще и глумливо сливать чистую воду из бачка, чтобы «не пачкало»! Во, «кисть дают»!

Госструктуры в незабываемых 85—87-х годах хоронили водку по-боевому. Милиционеры, застукав у «советских бутлегеров» партию «беленькой», тут же на асфальте «кончали» всю эту партию, что называется, без суда и следствия. Пожарные, дорожные рабочие и прочие служащие привлекались к этим массовым истреблениям бутылок: их закатывали в «братские могилы», закапывали «живьем», давили гусеницами тракторов.

 

«Похороны куклы»

Музыкальная пьеса П.И. Чайковского из «Детского альбома» называется «Болезнь куклы», и кукла как бы «умирает». Потом у ребёнка появляется новая кукла. Чтобы ребёнок вырос нормальным, способным чувствовать боль другого, сострадать, нужно дать ему возможность попереживать, хотя бы понарошку, смерть «друга».

Что такое бутылка водки? Что-то вроде куклы для взрослых дядей. Это символ «Друга», «Любимой», «Учителя», «Лекаря», «Спасителя», «Духовного наставника». Бутылки как женские фигуры Модильяни, грациозно вытянутые, с непомерно длинными шеями, маленькой «головкой», с белым «беретиком» или закутанные «по грудь» шарфами акцизных марок… А вот «плоскогрудые», на которых как будто долго лежали. Вот «накаченные», широкоплечие. Вот с чрезмерно широким «тазом», «брюхатые болгарки, румынки» или «гречанки» — один чёрт. Это форма.

А содержание? В стеклянных формах содержится символ жизни — вода. Из неё всё выходит, как учил грек Фалес, и в неё всё обратно и входит. В воде растворён тот самый spiritus, дух, который, выйдя из «женской» формы, переходит в форму пьющего.

Вопрос не в том, сможешь ли ты похоронить эту самую бутылку-символ, а в том, похоронил ли ты именно «свою»? Ведь на прилавках гостеприимных магазинов стоят точно такие же бутылки-символы. Всех не перехоронишь! Есть такое пророчество: «Хоронить вам, не перехоронить».

 

«Что охраняем, то и имеем»

Мудрый М. Жванецкий глядит в корень. Ведь что такое «по-хороны»? Это есть способ хоронить-хранить-охранять нечто ценное. Гроб — это ящик, очень похожий на выдвижной ящик комода, стола, на сундук, где хранятся вещи. В гробу хранят то, что дорого оставшимся жить. Что похоронено, в сердцах не погибает. Оно охраняется от забвения! Поэтому война заканчивается, когда похоронен последний погибший солдат.

Зачем же хоронить привычку или, что ещё хуже, бутылки и напитки? Что это даёт «похоронщикам»? «Вечную память». Честный и безжалостный ответ. «Хоронят», чтобы носить траур, тосковать об «ушедшем», думать о «покойнике» только хорошо (или — «либо хорошо, либо никак»), регулярно «ходить на могилку» (в ближайшую винную лавку глазеть), «возлагать цветы», то есть глотать слюнки и оказывать знаки внимания, создавать культ — собирать этикетки («фотки») или коллекции не открываемых бутылок спиртного.

«Хоронят», чтобы «депрессировать»: «Как же плохо, одиноко, скучно, грустно без неё…. А как было хорошо, весело, интересно с ней. Без неё намного хуже. С ней тогда было так хорошо, ну очень. А сейчас, когда я без неё, я такой маленький. А вот с ней такие большие планы были…»

 

Два способа «депрессировать»

Как избавиться от депрессии? Общепринято лечить депрессию лекарствами-антидепрессантами. Но есть и другой, немедикаментозный путь: понять психологические механизмы этого вида эмоциональных расстройств и попытаться их «демонтировать».

Что такое депрессия или, лучше сказать, «депрессирование» как поведение? Это вид самоотравления! Человек выбирает путь самоуничижения, самокритики, самобичевания, самонаказания. В данной книге подробно говорилось о том, как человек отравляет свой беспокойный ум алкоголем. Но люди отравляют своё существование и размышлениями. Бросивший пить травит себя не алкоголем, а неприятными мыслями.

Ниже приводится описание двух способов «нагнать на себя депрессию». Сознательно никто этого не делает, но это происходит неосознанно, а потому бесконтрольно. Нервных просим не читать.

Прелюдия. Поучимся у пожарников. Чтобы уметь тушить и предотвращать пожары, нужно уметь поджигать, точнее, знать досконально всё об искусстве создавать пожар. Депрессия —это тоже «пожар души», «сердечный огонь», который своим «синим пламенем» обжигает душу, а то и «выжигает» всё и оставляет пепелище. Кто и как разводит «костёр тоски душевной», что идёт в ход в качестве «растопки», что есть «горючее», чем «поджигают» приготовленное к горению, — всё это полезно знать, чтобы успешно предотвращать «пожар души».

Способ 1. Для начала нужно «зависнуть» над прошлым, как над обрывом. Всматривайтесь в самые тёмные места. Необходимо, как сказал бы пожарник, найти подходящее место, захламленное старыми высохшими вещами, из которых легко соорудить костерок. В этих «тёмных» местах — воспоминания о прошлых обидах, издевательствах, унижениях. Хорошо бы найти что-нибудь солидное, например, сцену изгнания из дома или оглушительное родительское: «Ты мне больше не сын!» К этому месту надо стянуть подходящую для поджога «мелочь»: начальство не любит, премию не дали, жена много хочет («что ясундук с деньгами?»), зима не кончается, темнота давит, ночная смена допекла, вчера в столовке чуть не отравили, а ещё «рабочее питание» называется, что-то дышать тяжело и плакать хочется… Теперь всё это поджечь искрой: «Одна была радость — выпить с друзьями, и ту отняли!» Загорелось?

Теперь быстро раздувать пламя справедливого возмущения и гнева. «Жене, видите ли, не нравятся мои друзья. Они, видите ли, «собутыльники и пьянь подзаборная»! Да что это такое, унижать так ребят. Ведь если бы были нормальные условия для беседы, можно было бы и не напиваться сильно. Сидели бы культурно, разговаривали бы. А так, прячешься, как какой пацан, за гаражами, хочется быстрее дёрнуть, а закусон скверный…» Обидно! Это хорошо, но надо дальше раздувать, не весь собранный материал хорошо высушен. Сравнивать надо, сравнивать одно с другим, чтобы «почувствовать разницу».

«Раньше, бывало, после работы выпьешь —засыпаешь сразу, лишь бы до постели добраться, а сейчас… Сколько мыслей в голову лезет по ночам. Снотворное уже не действует по одной таблетке, а к двум привыкать — накладно… И нельзя, код сидит. Может, и ничего не будет, если чуть-чуть выпить? Нет, надо потерпеть, жить без спиртного. Без спиртного вообще? Ну, хотя бы год. Целый год? Подохнуть можно от тоски и скуки. Вчера и на той неделе было как-то легче, а сегодня совсем тоскливо». Тут надо залить «костёр» большим количеством жалости к себе, что-нибудь чисто сиротское — безотцовщина, нелюбовь, отсутствие заботы, не было «большой и чистой любви» и т. д.

Когда мысли заработали в нужном направлении, надо действиями закреплять достигнутый результат: «Раз я покинут всеми, то надо обязательно «уронить голову на грудь», как бы плакать себе в жилетку — больше некому, руками обхватить себя — ведь некому обнимать, ласкать меня».

Хорошо бы сжаться так, чтобы трудно было бы дышать, чтобы дышать верхушками легких, но не животом. Ну вот, в целом депрессия получилась. Главное — процесс пошёл.

Способ № 2. Если в первом способе упор делается на очернении прошлого и настоящего, а также перечислении «чего нет», то во втором способе необходимо доказать себе свою несостоятельность, обжечь себя стыдом, а также устрашить будущим. Если в прошлом много личных достижений и всего такого хорошего, то не лезть туда, а как бы забыть это, заслонить, как ширмой, каким-то свежим фактом «исхода на дерьмо».

«Она, наверное, думает обо мне, что я слюнтяй, умственно недоразвитый. Как она презрительно смотрела на меня…» Очень хорошее начало, дебют с богатыми возможностями позиционной борьбы с катастрофическими личными потерями. В мысли других можно вложить огромное количество гадостей о себе! Насобирайте как можно больше сплетен, слухов о своих самых неприятных и недостойных поступках. Так, чтобы казалось, что весь город тычет пальцами в вашу сторону и вас позорят. Можно даже привязать себя мысленно к позорному столбу, как св. Себастьяна, и тыкать себя стрелами-обвинениями. А теперь приготовленный «комплекс стыда» поджечь «огнивом»: «Так тебе, пьянчуге, и надо. Говно». Тут главное попасть искрой в самое сердце, чтобы заболело, заныло, засаднило, чтобы старые раны открылись, чтобы сердце кровью обливалось, чтобы ненависть к себе самому закипела, зашипела, забурлила.

Теперь и о психомоторике не забыть надо. Хорошо было бы, чтобы руки зачесались от желания вцепиться себе в горло. Для начала можно руки себе повыламывать, стучать кулаками по голове, приговаривая: «Какой же я идиот, козёл, болван, олух». Можно ходить из угла в угол, руки за спиной, изображать арестанта: «Сижу за решёткой, в темнице сырой. Вскормленный в неволе, орёл молодой». Можно, как главный герой из фильма «Девчата» (в исполнении Н. Рыбникова), свалиться на постель одетым, как подкошенное, спиленное дерево, отвернувшись к стенке. И не давать, как это сделал герой фильма, увлечь себя новой перспективой. Того вывели из депрессии друзья, предложив собрать деньги на подарок строптивой девчонке, то есть резко повысили его самоуважение в его собственных глазах. Тот как бы вдруг увидел себя в ближайшем будущем, дарящим галантно золотые часы возлюбленной, и как она рада и подарку, и дары приносящему. Этого никак нельзя допускать! Никаких картинок будущего, особенно радостного. Только мрак. Лучше завесить сцену будущего тяжёлым, чёрным и непроницаемым, как в рентгенкабинете онкодиспансера, занавесом.

При первых признаках депрессии, выражающихся телесно, тут же фиксировать внимание на этих ощущениях и включать их как доказательство собственного ничтожества и «дерьмовости». Например, «сердце ноет», «мотор» никуда не годится, «как тряпка трепыхается», «в желудке противно, несёт из него, как из помойной ямы, гниет, наверное», «нервы ни к чёрту, мозги пропил, серого вещества, поди, уже и нет» (тут по черепу должны мурашки пробежать) и т. д.

Удерживайте всё это до прихода воспоминаний о выпивках, а потом резко осадите себя, как разбежавшегося жеребца: «Куда разбежался, пить-то бросил!» Вот и готова депрессия.

 

5.3. «Сухое пьянство»

 

Система «сухая» и «мокрая»

Если пьющий мужчина перестал пить, «бросил», то это не значит, что он навсегда перестал пить горькую и больше не будет «зло» употреблять. Это вообще не означает ещё перемену в его жизни. Система «самоменеджмента», или самоорганизации, у него такова, что имеет два «нормальных» положения: пьёт («по-мокрому») и не пьёт («по-сухому»). Как писал об этой системе Э. Берне, изобретатель транзактного анализа, пьющий живет в двух сменяющих друг друга состояниях: «тяжёлое пьянство» и «тяжёлая работа». Цикл обычно не прерывается всю жизнь.

Длительность каждого состояния — совершенно индивидуальная величина, пропорция также. Никто, насколько я знаю, не вдавался в исследование числовых пропорций «мокро-сухой» системы пьющих. Слишком сложно всё рассчитать. Непонятно, какими формулами пользоваться. Мешают стереотипы: «21» (очко), «40» (пост), три месяца (квартал), девять месяцев (беременность), двенадцать месяцев (год ровно) и т. д. К этим числам «привязываются» сроки прерывания потребления алкоголя.

Все обычно пьют в пропорции 2/5 — два дня выпивки, пять дней работы, то есть неделю. «Выпивной» день начинается ранним вечером в пятницу, длится всю субботу, а утром в воскресенье начинается «отход». Понедельник, хотя и «тяжёлый» ещё день, но вполне рабочий. Пятница — день переломный, «пограничный», наполовину рабочий, наполовину пьяный.

«Золотая пропорция», или числа Фибоначи (2 дня — запой/З дня — работа, 3 дня — запой/5 дней — работа, далее — 5/ 8, 8/13, 13/21 и т. д.), встречается у «классиков» питейного порока, у настоящих алкоголиков, про которых говорят, что у них «золотые руки», вот только пить не могут, «как все».

 

Занимательная нумерология

Выскажу гипотезу, основанную только на интуиции и простом наблюдении за чередованием фаз системы, по которым живут пьющие. Если цикл «тяжёлое пьянство» (запой) и «тяжёлая работа» (уход «с головой» в какие-то занятия) тяготеет по числовой пропорции к «Золотому сечению» (0,62), то выскочить из этого цикла человеку очень трудно. Вот уж точно — кто тяжело работает, тот и тяжело отдыхает. Эта пропорция так «гармонично» объединяет два чередующихся состояния, так цементирует «брачный» союз труда и отдыха, занятого и свободного времени, что даже при огромном желании прервать выпивку это становится невозможным. Человек сталкивается с «атакой числа», которая провоцирует его продолжить прерванный цикл. А поскольку числа Фибоначи бесконечны, то при любом сроке трезвости всегда находится «гармоничное» число, требующее выпивки.

Например, человек не пьёт три недели (21 день). На 21-й день к нему подступает число 13 и каким-то образом «уговаривает» напиться. Если человек отклоняет соблазн, то демон чисел отходит «до времени» и подступает вновь, когда трезвость подойдет к отметке «34». Тут его будет соблазнять число 21. Он отклоняет соблазн и движется дальше, к отметке 56, почти два месяца. Здесь его поджидает число 34. Это на прошлой отметке было число «трезвости», а здесь стало числом грозящего запоя. Пропорция остаётся «золотой» — 34/56 = 0,62. Число 34 давит сильнее, хотя может и не ощущаться как «влечение» или «жажда» напиться. Этим можно объяснить так называемое «накопление» желания пить после длительного вынужденного воздержания, например, после «кодирования». Человек год не пьёт, а потом, когда «срок» кончается, его вдруг несёт: он начинает пить гораздо интенсивнее, чем пил до этой ремиссии. как будто действительно «истосковался по спиртному».

Посмотрим на числа Фибоначи. Году примерно соответствует число 382. Это трезвость. На этой отметке к нему подступает число 236, которое и давит своей тяжестью, своим весом бедного алкоголика. Он вынужден пить интенсивней, чем до такого длительного перерыва. До «кодирования» он пил, например, в пропорции 5/8, то есть чуть больше недели трезво жил и работал, потом пять дней выпивал (скажем, первые три дня«разгон»,   последние два — «запой»). Если запой приходился на выходные, то всё «обходилось» более или менее. Но вот величина периодов увеличилась, а пропорция «золотого сечения» осталась прежней.

 

Пьёшь — горе, не пьёшь — другое горе

Единственный путь выхода из «горя» — изменение всей системы саморегуляции. Прекратить пить — это ещё не значит освободиться от алкогольной зависимости. Если зависимость остаётся, то трезвость превращается в растянутое похмелье. Само похмелье — это нетерпеливое и даже болезненное ожидание выпивки. Ожидание выпивки, которой всё нет и нет, — это состояние «лишения», дефицита. Осознание того, что нет чего-то важного, нужного, жизненного, — это тоска, горе, переживание утраты.

Меня в свое время удивляло единодушие пьющих мужчин, когда в исследованиях (80-е годы) на вопрос: «Что означает для вас понятие «настоящий мужчина»?», они отвечали: «Летчик Маресьев». Почему именно он? Да потому, что Маресьев был без ног, но продолжал жить как летчик, то есть летать. Пьющие мужчины тоже чувствовали в себе «дефект» (невозможность пить, «как все»). Они продолжали жить и убеждались, что и без спиртного можно неплохо «летать», однако реакция горя не прекращалась. Система жизни из «мокрого» положения переходила в «сухое» положение.

Диапализ предлагает без лишней боли, без напрасных мучений и самокопания приблизиться к пониманию противоречий жизненных установок пьющих людей. Вот один из примеров.

 

Пустышка «Улёк»

Мой клиент Д., успешный адвокат, принимал по совету врачей снотворные, транквилизаторы и противосудорожные препараты более 8 лет. Судорог не было никогда, но были две травмы черепа, да пил много с 18 до 25 лет. Сейчас ему 33, не женат, не пьёт, жить скучно, по ночам не спит, спит днём. Если идет в суд с утра, то после бессонной ночи «заряжает» себя кофе. У него депрессия; он замучил сам себя тем, что не делает совершенно очевидных, полезных для себя дел. Он «хочет не хотеть» делать некоторые дела (тянуть время отхода ко сну, например) и «не хочет хотеть» делать другие дела (например, торчать на порносайтах в Интернете). Он не пьёт вообще уже восемь лет. У него «сухой» период. Он хочет того же, что и все пьющие мужчины: «Помогите мне не хотеть хотеть». Это, конечно же, относится к парадоксам. «Я не хочу хотеть (выпить, дать какому-нибудь в морду, тратить впустую деньги и время)». Если человек уже «не хочет», значит, он не хочет. А если «хочет», значит, не «не хочет». Почти как парадокс «Лжец». Если кто-то говорит: «Я лгу», то кто он — лжец или «правдоруб» ?

В результате дианализа его переживаний получаем схему-резюме:

ХОЧУ

но НЕ ДЕЛАЮ

ДЕЛАЮ

но НЕ ХОЧУ

 

Он живет строго по горизонтальной организации — хочет, но не делает, а что делает, того не хочет. Жить с такой установкой хлопотливо. Он пунктуально, почти фанатично следует этой линии поведения. Между «хочу» и «делаю» — непреодолимые преграды. По вертикали не живёт, даже думать о вертикальной реорганизации поведения страшно: «хочу, а боюсь делать», «не хочу, а боюсь не делать», «делаю, а боюсь хотеть», «не делаю, а боюсь не хотеть».

Как ловко, однако, человек разумный может себя «стреножить», завязать «морскими узлами» железной логики по рукам и ногам! Но адвокат он классный. Чужие «узлы» распутывает, как факир на сцене, а перед своими сникает. Это и есть непреодоленное горе, о котором мы толкуем. «Сухое пьянство» (вместо алкоголя — снотворные, психосоматические симптомы, «алкогольный стиль» эмоциональных реакций и пр.) длится восьмой год, но никто, и он сам, об этом не догадывается. Он принимает антидепрессант «Золофт» уже 1,5 года для улучшения «качества жизни», как написано в инструкции, но качество жизни не улучшилось.

На одном из сеансов его вдруг «прорвало», и он заговорил по существу: вспомнил то, чего никогда в последние 10—15 лет не вспоминал. Сколько себя помнит, всегда боялся потерять родителей, особенно мать, к которой привязан эмоционально до сих пор. По рассказам родителей, знал, что «больно кусал грудь», так как не хватало молока. Любимым предметом был заменитель груди — уголок («Улёк») пододеяльника. Это было чуть ли не первое его слово, произнесённое вслух: «Улёк». Была, конечно, и резиновая пустышка, которую ему всовывали в рот.

Потом были многочисленные заменители реальных, объектов желания. Например, в 15 лет папа повёл его в кино «до 16», а чтобы пропустили без скандала, его одели девочкой! Так он и сидел весь фильм, боясь выдать свой истинный пол и подвести отца нечаянным баском. Потом, в 18 лет, мама захотела заменить девушку, которую он пригласил на дачу, на более «подходящую» и так далее. В общем, получались частые замены реального объекта желания на мнимые. Вместо реального удовлетворения, полнокровного, телесного, он получал мнимое удовлетворение, «эрзац». Потом выпивки с друзьями, в хороших компаниях, где всё казалось истинным, натуральным, полноценным. Но к 25 годам система выпивок стала приближаться к «гармоничному» чередованию пьянок и сухих дней с похмельем. Потом язва желудка, боли, запрет пить, долгое лечение язвы, потом «неврастения», потом «вегето-сосудистая дистония» и т. д.

Наконец, после нескольких сеансов дианализа, он понял, что парадоксальное мышление было ответом или защитной реакцией на тотальную подмену одного предмета потребности другим. Его гордый ум пытался отменить «неудобные» потребности почти так, как в старом анекдоте про коммунистическое будущее. Надпись на дверях закрытого мясного магазина: «Сегодня потребности в мясе нет». Кто стал забывать лозунг коммунизма, а может и не изучал вообще, напомню: «От каждого — по способностям, каждому — по потребностям».

 

Заменитель — Бог культуры

Вся человеческая культура, похоже, состоит из всевозможных заменителей одного другим. Вместо естественных предметов, удовлетворяющих потребности, культура предлагает искусственные: природа дублируется культурой. Мир культурных предметов содержится в естественном мире, как меньшая матрёшка в большей.

Символ, имя — есть заменитель предмета. В сознании человека помещаются не сами предметы, конечно, а их имена, и живут эти имена своей собственной символической жизнью. Получается, что детская пустышка не есть обман ребенка, замена настоящей материнской груди резиновым «соском» (сосок-соска), а есть способ привлечь человека в мир символов, имён, способ сделать из него человека, существо символическое, Homo simbolico. Если убрать символ, имя, то разумная жизнь прекратится, исчезнет сознание, исчезнет человек.

Проблема пьющего мужчины простирается до самых границ человеческого в человеке! Алкоголь вовсе не «великий обманщик», как принято выражаться в соответствующей литературе. Алкоголь — один из символов культуры, который способен заменить собой предмет любой человеческой потребности. Как культурный предмет алкоголь содержит в себе смысл «универсального заменителя». Поэтому прекращение потребления алкоголя приводит к тому, что пьющий не получает привычного заменителя предметов потребностей. У него развивается неудовлетворённость жизнью в целом, по многим пунктам (системная фрустрация).

 

Замена «заменителю»

Знаменитый невропатолог и психиатр В.М. Бехтерев говорил: «Мало оторвать пьющего от алкоголя, надо ещё дать ему что-то взамен». Если уж очень сильно упрощать: вместо одной соски — другую соску! Вместо одной «радости» дать другую «радость». Счастье — иметь такую радость, и горе — иметь такое счастье. А что будет с пьющим, если взять и ничего не дать взамен? Одно из двух: либо будет продолжаться похмелье — ожидание («горе»), либо алкоголь будет заменен на другой культурный предмет.

В медицине XVII—XIX веков доктора предписывали морфий пьющим, чтобы те легче пережили «разлуку с любимым напитком». Любителям же опиума рекомендовали пить вино, дабы те не мучались от дефицита «любимого зелья». На медицинском жаргоне эта тактика называется «одной болезнью вышибать другую».

Чем же заменить алкогольное потребление так, чтобы не было замены одной зависимости на другую, то есть «шила на мыло»? Так заменить, чтобы закончилась «работа горя» и прекратилось «сухое пьянство». Так заменить, чтобы человек не выходил из культурного пространства символов и не чувствовал себя «инвалидом» или «обкраденным». Замена «заменителя» — дело серьёзное.

 

Заменитель первого типа

В психологии личности замещение или замена чего-то одного на другое называется субституцией. Субституция — это замена одного психологического переживания на другое, одного мотива деятельности на другой («поеду в Москву за песнями» на «поеду в деревню «Болдино», посочиняю попсу»). В нашем случае это замена спиртных напитков на что-то другое, может быть тоже нечто «материальное», но не спирт, на другую субстанцию, другой продукт, способный менять сознание и поведение.

Человечество постоянно изобретает заменители алкоголя. Это и «безалкогольный алкоголь», т. е. безалкогольное пиво, о котором шутники говорят, что это первый шаг к резиновой женщине. Это и целый мир «газировки», начиная со старорежимной «Сельтерской» и заканчивая «Спрайтом». Успех таких напитков, как «Кока-Кола» и «Пепси-Кола», напрямую связан с тем, что их создавали по «образу и подобию» старого доброго вина. «Кока-Кола» — тёмная, как вино или пиво «Портер», жидкость, пенится, как игристое вино или как пиво, сладко-терпкая, слегка бодрит, как малые дозы алкоголя. В отличие от вина «Кока-Кола» и её близнец «Пепси-Кола» не имеют никакой питательной ценности. Так себе, сахарная вода. Это в чистом виде дешёвый, технологичный эрзац вина.

Как же может «сахарная водичка» менять сознание и поведение? Может. С помощью очень хорошо продуманной рекламы и целой индустрии по производству имиджа, культурных смыслов пития «Колы». Молодёжь соблазняется всеми видами искушений: «Пей «Пепси-Колу» и будешь крутым» (Гордость); «Пей «Кока-Колу» и будешь, как американец (Власть над миром); «Пей «Колу» и изменишь себя к лучшему» (Сила); «Устоять невозможно (Слабость)».

«Раскрученные» напитки агрессивно потеснили на рынке винно-водочную продукцию и пиво, отхватив солидный кусок денег, которые люди тратят на питие вообще. Более того, они готовят потребителей пива, вина и крепких алкогольных напитков, рекрутируют в ряды своих сторонников малых детей и подростков, которых рынок алкоголя ранее никогда не трогал.

По римским законам вино пить разрешалось мужчинам старше 35 лет! Сначала повзрослей; получи образование; созрей умственно; роди здоровых детей; воспитай их до половой зрелости; стань гражданином, чтобы понимать, что вообще происходит в твоем государстве; научись получать удовольствие от еды, музыки, поэзии, философии. Только после этого пей вино. Минимальны шансы для развития зависимости. Но и при таких законах немало мужчин спивались!

 

Заменитель второго типа

Что может заменить алкоголь по функциональному признаку? Что даёт то же, что даёт алкоголь? Что опьяняет, но не есть алкоголь? Поиски заменителя спиртного не прекращаются. Они то усиливаются (во времена массового сокращения потребления, прогибиции — частичного запрета, «сухого закона» — полного запрета), то ослабевают, как сейчас, когда позволено продавать и производить всё, что хочешь.

Так что заменяет? То, от чего «шумит в голове». Что-нибудь шумное, скандальное, например митинги! Шумные встречи множества людей для объединения-единения по какой-либо «теме». Давайте перечислим то, что уже есть:

1. Футбол, футбольные «митинги», фанаты команд.

2. Рок, поп-музыка, «саунд-митинги», фанаты групп.

3. Политика, бесконечные выборы, партийные митинги, митинги «за» и «против», вообще… Фанаты партийные.

4. Религиозные митинги, секты, культы, духовные фанаты.

5. Митинги «бывших»: встречи бывших пьющих — «АА», группы встреч, группы «роста личности», фанаты здоровья.

6. Клубы по интересам, фольклорные группы, ренессанс, «исторические игры», фанаты-«толкенисты» и пр.

7. Коммерческие культы, митинги дилеров «сетевого маркетинга», фанаты рынка.

Выбор есть, но не всё подходит для мужчин зрелых, после 35—40 лет (например рок-тусовки). Не все «митинги» проходят без алкоголя. Не все митинги одинаково полезны.

Вот ещё один функциональный заменитель — экстремальный спорт и развлечение. От чего захватывает дух? Правильно, от падения! Пьющий «падает» на дно жизни как-то медленно, неубедительно. А вот падать с реальной высоты с парашютом или без — это впечатляет.

Один мой клиент, пьющий мужчина, увлекся парашютными прыжками. Раз в неделю прыгает. Раньше пил. Сейчас «адреналинит» себя регулярными прыжками. Когда долго не прыгает, развивается «абстиненция», похожая на алкогольную: руки дрожат, потливость, «чего-то не хватает». У некоторых ребят из группы парашютистов тоже такие же симптомы, хотя они до прыжков не злоупотребляли. Значит, это не «сухое пьянство», а уже другая аддикция — «позитивная аддикция», как назвал её В. Глассер. Произошла замена «негативной аддикции» на «позитивную». В. Глассер считает, что это единственный путь исцеления от зависимостей.

Конечно, самая главная функциональная замена выпивки — это «радость» и «расслабление». Если мы сейчас начнём обсуждать то, что даёт радость, то мы утонем в океане размышлений о том, что такое счастье, что есть «рай на земле», что есть смысл жизни человеческой, что есть истина, что есть истинная цель человека. Останемся на поверхности и сделаем очевидный вывод: лучшая функциональная замена алкоголю есть сама по себе жизнь, полнокровная и разнообразная, «Другая Жизнь».

 

Сублимация

Этот термин ввёл в оборот З. Фрейд для обозначения способности человека подняться выше своего сексуального влечения, возвысить его, превратить половое влечение в тягу к творчеству. Примеры — два известных французских художника Эдгар Дега и Утрилло. Первый часто рисовал обнажённых и раздевающихся женщин, сублимировав, как считается, комплекс вуайеризма (подглядывания). А Утрилло стал художником из-за своего тяжёлого пьянства. Чтобы остановить запой, он однажды стал перерисовывать фотографии Парижа. Увлекся. Создал целую галерею парижских городских пейзажей. Картины стали покупать. Хобби превратилось в профессию, а потребность опьянять себя вином сублимировалась в творчество, творческий порыв духа.

Русский философ и лингвист Яков Голосовкер считал «побуд к культуре» самым сильным стремлением человека. Если это стремление, как подсказывает термин «побуд», разбужено, пробуждено, а не дремлет в зачаточном состоянии, то человек начинает творить, а не пить.

Сходство между творческой деятельностью и потреблением алкоголя настолько очевидно, что язык закрепляет это сходство словом «запой». «Запойное чтение» — к сожалению, исчезающий из нашей жизни феномен. Тяга к чтению вытесняет тягу к алкоголю, когда книжка не выпускается из рук ни днём, ни ночью, а человеческое сознание полностью перемещается в иной мир, мир между страницами и словами, где человек проживает множество судеб.

В настоящее время термин «сублимация» понимается гораздо шире, чем в психоанализе Фрейда. Сублимируется, «возгоняется» не только сексуальное влечение, но и любое другое влечение человека. При этом вместо одной, может потенциально опасной или нежелательной деятельности, на сцену сознательной активности приходит другая.

Вот и с матом (инвективой) так же получилось. Люди убивали друг друга с помощью оружия, формируя границы государств, общин, семей, кланов, «бригад», «своих»-«чужих» и т. д. Потом научились «убивать смехом и словом», обозначая границы собственного «Я». Потом длинные ругательства и словесная брань (слово «брань» относится и к сражениям, и к ругательствам!) сосредоточились в ёмких выражениях мата. Ну, разве это не «тонкий экстракт», наподобие чистого спирта? Мат отсылает человека не в могилу, как сабля вострая, а «куда подальше», в самое-самое начало жизни, в «замысел жизни»!

У писателя-алкоголика В. Ерофеева мат в книгах льется рекой, как шампанское на пирушке. Выпивка возвеличивается, но не сублимируется. А матюги, как огнеупорная облицовка «Бурана», надёжно защищают пьющих от всяких внешних «интервенций» в их «внутреннее дело» по самоуничтожению или самоповреждению. Мат не убивает, но что-то ломает в человеке, как и алкоголь.

 

Суперсублимация, или улыбка Будды

Улыбка Будды — символ возвышения над проблемой. Будда отвечал не на все вопросы своих учеников, иногда только ласково улыбался вместо ответа. Это означало, что проблема, заключённая в вопросе, не «решается», а «преодолевается» изменением сознания.

Многие проблемы человека принципиально не «решаются». Их можно только преодолеть «возгонкой» собственного сознания, то есть возвыситься над ними. Это и есть суперсублимация: «Даже и не думай решать это!»

Представим умилительную картинку. Перед несчастной женой сидит не её пьющий муж, а Будда. К нему и обращается женщина со своим «женским вопросом»: «Когда-нибудь закончатся твои пьянки?» Разве можно ответить на этот вопрос? «Да, когда-нибудь» её не устроит, да это и не ответ вовсе, а неполное дублирование вопроса. «Нет, никогда» — лживый ответ. Он не собирается навсегда бросать пить. Если помрёт, то в тот же день его выпивки прекратятся. «Закончатся» — тоже не ответ. Каждая выпивка всегда заканчивается, неважно как — водка кончилась, пить больше не с кем (все упитые), время кончилось, силы кончились. Проблема «окончания пьянки» неразрешима. Может ли что-то «окончиться», если оно еще не «началось» — муж-то трезвый сидит!

Муж-Будда ласково смотрит на любознательную жену, загадочно, но хорошо загадочно, улыбается ей, молчит, на вопрос не отвечает — отвечать глупо. Он выше этой проблемы. Он — над ней. У него другой уровень сознания!

 

5.4. Воспоминания об эйфории

 

Звонок с «того света»

Симптом «горевания» по утрате выпивки, при котором сознание трезвующего наводняется воспоминаниями о том, как было хорошо «сидеть» пьяным, называется «воспоминаниями об эйфории» («euphoric recall»). Re-call можно перевести ещё и как «перезвонить», «напомнить звонком», попросту — «звоночек». «Звоночком» в русской классической литературе, да и в народном языке, обозначают важные напоминания о бренности жизни: «Думай о смерти, поэтому спеши делать добро себе и другим».

Воспоминания об опьянении, о лучшей стадии этого состояния — эйфории — очень похожи на воспоминания об умершем друге или родственнике в первые дни и недели траура. Мысль не может смириться с потерей, поэтому создаёт напряжённое ожидание возвращения «ушедшего». Кажется, что вот-вот позвонит телефон и сообщат о чудесном спасении или воскресении умершего. А может, «послышатся» трели дверного звонка: «Пришёл!» Иллюзорное восприятие восполняет утрату. Эти иллюзии открывают шлюзы для целых потоков чувств. Всё в этих потоках смешивается — радость возвращения и отчаяние от вечной разлуки, надежда и уныние, гнев к покойнику («Почему ушел, нас бросил?») и страх жить без него («Как жить-то?»).

 

Улыбка чеширского кота

Не всё так страшно. Сильные горевания с иллюзиями по утраченному бывают не у каждого пьющего. По статистике, за год из 47 выпивающих мужчин один лишь «слетает с катушек» и начинает видеть такое, о чём лучше не говорить. Это «белая горячка». Оставим «сорок седьмого» на попечении санитаров и вязок из старых простыней, а сами обратимся к какому-нибудь «тридцатому», которому водка ещё не «приказала уничтожиться».

Представим, что «тридцатый» уже долго не пьёт; он как на чужбине, как в другой стране. Ходит трезвый, смотрит на всё трезвыми глазами и не узнаёт. «Тридцатому» прямо-таки не по себе от трезвой картинки мира, от мира, который не украшен алкогольными радостями. И вдруг, когда особенно тошно от «трезвого реализма», к нему приходит состояние, похожее на опьянение. В организме ни капли спиртного, а в голове «зашумело, захмелело, заулыбалось». Это, как улыбка чеширского кота. Кот уже ушёл, его нет, а его улыбка всё ещё здесь. Алкогольного опьянения нет и в помине, а «улыбка хмелька» — вот она, тут. У «тридцатого» начинает ныть сердце от такой «ностальжи»!

Симптом воспоминания об эйфории может провоцировать злоупотребление алкоголем и после того, как принято решение навсегда бросить пить.

 

Предательская улыбка (ухмылка)

Работы психолога Экмана показали, что лицо и тело человека выражают всё, что он чувствует. Человек ничего не может скрыть от другого. Если он следит за лицом, то упускает руки или ноги. Следит за руками, чтоб «не выдали» хозяина каким-нибудь характерным жестом, — упускает лицо, и оно выдает самые потаённые намерения, желания, предпочтения и неудовлетворенные потребности.

Любое напоминание о выпивке вызывает у пьющего мимическую реакцию в виде улыбки, оживление, готовность «внимать далее» и т. д. Киевский психиатр Н.Я. Завилянский еще в 1956 году описал это оживление как симптом психической зависимости от алкоголя. Симптом включает в себя условно-рефлекторную реакции слюноотделения и проявление радости на всякое упоминание об алкоголе.

Наверняка у психиатра Завилянского в Киеве была собачка, которая радостно встречала хозяина, возвращающегося после рабочего дня из психиатрической больницы. Она радовалясь не только приходу хозяина. Она помнила всё то хорошее, что попадало из рук хозяина в её собачий «рот». У неё при виде хозяина тоже текли слюнки, она просто виляла хвостом, как бы улыбаясь.

Реакция пьющих на всякое напоминание о выпивке очень похожа на реакцию собак при виде хозяина, кормящего хозяина! Алкоголь и есть «кормящий хозяин» для пьющих. Воспоминание об эйфории опьянения, следовательно, есть «собачья радость».

 

Виртуальное опьянение (дианализ симптома)

Стенограмма реального сеанса дианализа показывает, что такое «виртуальное опьянение», как происходит внутреннее со-блазнение выпивкой и как преодолевается искушение.

Очень солидный мужчина, директор завода, сильно стыдящийся своего «алкоголизма», который ему пытались лечить разными «тибетскими сборами». Ему 58 лет, довольно подтянутый, немногословный, как будто ведёт свою «планёрку»: очень внимательно выслушивает вопросы, отвечает без многозначительной паузы, сразу и по существу. Желает помощи и готов ее принять. Что особенно удивляет и радует — верит в «разговорную» психотерапию, в силу дианализа.

Минут через двадцать после начала беседы и знакомства «въезжает в тему» и очень хорошо сотрудничает. Вот как происходила «расшифровка» симптома «воспоминание об эйфории»:

К. (клиент): «Меня никто не может уговорить пить. Бесполезно. Если я сказал «нет», то всё, отойди. Министру могу сказать: «Не пью!» И на банкете пью только минеральную воду. А вот иной раз что-то такое наступает в душе. Появляется жажда напиться, и тогда не владею собой… влечение появляется, оно…»

Д. (дианалитик, это я, автор): «Минуточку, не торопитесь. (Клиент прерывается в тот момент, когда он готов переложить ответственность за свое поведение на «влечение к алкоголю». Этого допускать никак нельзя, иначе опять начнутся поиски средства «прекратить желание», как уже это было при приёме «тибетского снадобья».) Скажите, пожалуйста, на что похоже это вот состояние ваше, когда, как вы говорите, «что-то наступает»? Что это «наступает» ?»

К.: «Что-то с головой происходит. Может, сосуды шалят, мне невропатолог говорил…»

Д.: «Что в голове такое, я не понял?» (Не нужно выслушивать сейчас мнение невропатолога, хотя это и интересно. Ум К. все время рыщет и готов выскочить из «темы» в любую лазейку. Задача — мгновенно закрывать «щели» и «латать пробоины» любыми подручными средствами.)

К.: «В голове? Ну, как бы это выразить?.. Шуметь в голове начинает, стопор какой-то возникает».

Д.: «Ступор?» (Слово «стопор» эмоционально «нагружено». Во-первых, это — «стоп», остановка мысли и самоконтроля; во-вторых, что-то уж больно похоже на измененное «стопка» и «стопарь», а также «топор» и «штопор». Надо «проверить орфографию», а заодно и «прокачать» оттенки смысла.)

К.: «Ну да. У вас это называется «ступор», состояние ступора; ничего не соображаешь, как будто оглушен…»

Д.: «Оглушение, это когда уже не слушаешь, что происходит вокруг, прислушиваешься к себе?» (Помогаю удерживать внимание на воспоминаниях о важном состоянии сознания, в котором принимаются неприемлемые для клиента решения. Его ум не хочет анализировать именно это состояние, поэтому выискивает способы выйти из игры, «не соображать». Этому верить нельзя. Ум в порядке, просто не хочет разоблачать свою внутреннюю игру. Надо успокоить ум. Прикинуться наивным. Всё принимать, ни с чем не спорить.)

К.: «Да, как будто в себя уходишь; отключаешься от внешнего мира; слышишь, как по телу что-то такое проходит, волны…» Д.: «Тепла?»

К.: «Тепла, да. Как вы догадались?»

Д.: «Я вас внимательно слушаю и чувствую то же примерно, что и вы.» (Эмпатия. Открыта «кредитная линия» доверия, предъявлена способность сопереживать и сочувствовать. Клиент вовлекается в мои переживания, я — в его.)

К.: «Приятное тепло в теле, оно идет от груди к голове, растекается.» (На лице К. появляется полуулыбка, он расслаблен, погружен в воспоминания.)

Д.: «Это похоже на опьянение?» (Атака! Теперь можно. Вопрос должен выбить оружие самогипноза — уход внутрь себя, погружение сознания в телесные ощущения.)

К.: «Точно!» (Встрепенулся, как бы «очнулся», глядит широко раскрытыми глазами на меня. Впервые сообразил, на что похоже его состояние.)

Д.: «На какую фазу опьянения?» (Нужно удержать ум К. на точной рефлексии. Он готов к точной рекогносцировке внутренней территории. Хорошо. Надо дать ему задание «уточнить». Пусть описывает «фазу», а не всё опьянение.)

К.: «Похоже на самую первую фазу, когда выпиваешь залпом стакан или большую стопку водки.» (Вот он, «сто-парь», где затаился! От стопки такого «хмеля» не бывает, а стаканами «глушить» стыдно признаваться было, поэтому ум хитрил, прятал воспоминания об опрокидывании стаканов водки в разные одеяния — «оглушение», «стопор».)

Д.: «Опьянение без выпивки. Ваша нервная система по воспоминаниям воспроизводит состояние опьянения, самую первую фазу, кайф!» (Констатация факта. Вещи называются своими именами. Идёт разоблачение поведения — поиска опьянения. Ум называется «нервной системой», чтобы он не прятался.)

К.: «Кайф (вздыхает). Кайф без выпивки? Что, на самом деле нервная система такое может ?»

Д.: «Представьте себе разрезанную сочную дольку лимона… у вас во рту полно слюны, а лимона-то нет! Только воспоминания о лимоне, но они вызывают телесные реакции!» (Ум опять решил поиграть в «несознанку». Грустно отдавать отработанную до мелочей систему мысленного воспроизведения эйфории. Успокоим ум научно-медицинским фактом о лимоне со слюнями и воссоздающем воображении. Образ лимона во рту — это намёк на представление о выпитых залпом стаканах водки; образ наводнения слюной рта — это символ-намёк на «приливы волн тепла» и другие телесные признаки алкогольной эйфории.)

К.: «Кисло во рту (смеется). Так я пьянею от воспоминаний? Что, алкоголь в крови появляется?» (Понимает механизм самогипноза правильно. Полностью признает то, чем он внутри себя занимается. Ментальная мастурбация! Самоудовлетворение. Начинает отшучиваться, пробует завести научный диспут об «эндогенном алкоголе». Наверное, что-то слышал об этом. Надо быть очень внимательным и не допустить «срыва в научный спор».)

Д.: «От представления лимона лимонный сок во рту не образуется. Так?»

К.: «Так.»

Д.: «От воспоминаний о выпивке алкоголь не образуется, его нет в крови. Опьянение фиктивное. Состояние, похожее на опьянение. Оно может длиться час-два?»

К.: «Нет, конечно. Я не замечал, сколько времени уходит на этот… кайф. Не больше минуты. А может, и меньше. Это вообще — мгновение, но кажется в тот момент, что оно длится долго. Интересно!»

Д.: «Оно обещает «длиться долго», а на самом деле длится несколько секунд?» (Очень важное уточнение, поданное в форме вопроса, к которому К. не пришёл бы самостоятельно.)

К.: «Да, так оно и бывает.» (Задумался. Близок к осознанию того, как происходит внутри соблазнение на реальную выпивку.)

Д.: «Ровно столько, сколько нужно для принятия решения выпить настоящую водку, а не воображаемую?» (Вторая атака! Главный удар по «крепости», которую называют «влечение к алкоголю» и которую пытаются взять «тибетскими травками», «Алкостопом», «американскими», «французскими» и другими средствами!)

К.: «Да! Как это я сам не дошёл до этого! Обычно, когда я сильно выпью, то пью без остановки, пока не свалюсь. Конечно, в таком состоянии не вспоминаю о том, что хотел заниматься чем-то другим или что дал слово себе не пить. Да, так, чтобы я стал пить водку, мне надо захмелеть, довольно сильно захмелеть, выпить граммов 300, а то и поболее. Когда трезвый, мне пить и не хочется. Даже противно смотреть на неё.»

Д.: «Вы смогли перенести ощущение кислого во рту. когда представляли себе лимон ?»

К.: «Ну, конечно.»

Д.: «Вы сможете переждать 30—40 секунд фиктивного опьянения и не принимать никаких решен ни? Просто ждать! Это как нырок под водой — 30 секунд не дышать, не втягивать в лёгкие воду.»

К.: «Да. Теперь смогу. Теперь я понимаю, что происходит со мной.»

Что хранят фотографии?

Этот терапевтический диалог длился неболее 12 минут, но в нём была найдена «терапевтическая идея» — продержаться 30 секунд (как под водой «не вдыхать воду»), ничего не делать, пока не прекратится фальшивое «опьянение». Эта идея была потом «раскручена» в следующей беседе, реализована в конкретное поведение; результат осмыслен и логически связан с другими полезными навыками.

Директор перестал запиваться. В течение года я с ним несколько раз встречался. Его уже интересовали другие темы. С воспоминаниями об эйфории он уже знал что делать. Он смирился с потерей «оглушительных залпов» батарей бутылок с водкой и коньяком и уходом других атрибутов алкогольной жизни, перестал «горевать». Приступы острых воспоминаний о том, как он «хорошо сидел», становились всё реже. Однажды он рассказал, что, перебирая старые фотоальбомы, вдруг понял, как именно хранится «верность» алкогольным традициям. Почти все фотографии в альбоме — это фоторепортажи о выпивках! Вот его студенческие годы: новогодний сбор группы, все «поддатые», весёлые, дурашливые, и он с бутылкой! Вот он после распределения на строительство нового завода. Вот он на банкетах чёкается с большим начальством. Вот субботник, выпивка. Праздники. Он везде и всё время за столом! Дни рождения детей, жены, свои Лица и бутылки — всё вместе. Редкие фотографии — отдых на природе. Какой-то он там грустный, наверное, похмелье после вчерашнего. Зрелое решение: купить новый фотоаппарат, делать альбомы с картинками интересной трезвой жизни.

 

5.5. Срок и зарок

Состав наказания

Просто удивительно, насколько велика любовь пьющих мужчин к наказанию. Иногда кажется, что они и пьют исключительно ради этого торжественного момента — вынесения приговора о сроке. В СССР и в России минимальные наказания лишением свободы составляли срок один-три года. Именно эти «сроки» выбирают пьющие во время процедуры «кодирования». Сама процедура очень напоминает судебное заседание «тройками» без предварительного «расследования». А зачем? И так всё ясно. Объяснение всем проступкам и деяниям — пьянка. Мотивы, замыслы, орудия, вешдоки и прочее (состав преступления) никого не интересуют. А вот «состав наказаниях разрабатывается тщательно.

В настоящее время существует огромное количество разнообразных, иногда весьма изощренных, основанных на методах гипнотерапии способов быстрого прерывания запоя под общим названием «кодирование». Опишу «классический» вариант этого монстра российской «народной психотерапии»:

1. «Арест». Предписание две недели не пить до основной процедуры напоминает «предварительное заключение под стражу». «Стражами» часто являются родственники «задержанного». Если «сбегает», то есть не выдерживает лишения свободы пития, то такого «вычёркивают» из списков.

2. «Суд». Предварительная лекция о вреде алкоголя длится несколько часов и напоминает судебное заседание. «Кодировщик» — судья, обвинитель-прокурор и адвокат в одном лице Заседание длится долго и утомительно. Судят не одного, а всех сразу, коллективно. Вообще-то, обвиняется алкоголь, а пьющих «судят» как «сообщников» и «пособников» «Главного Убийцы нации». Что-то вроде Нюрнбергского процесса.

3. «Причастие к коду». «Причащают» после лекции уже по одиночке. Так, чтобы после «причастия» закодированный выходил из другой двери и не встречался с ожидающими своей участи. Кодирование — это «введение в мозг запрета на выпивку». Естественно, в мозг ничего и не вводится; всякое слово «входит в уши». «Кодом» называют магическое число или словосочетание, значение которого знает только кодирующий нарколог («верховный жрец»).

Для непосвященных код — это какое-то обозначение предстоящей судьбы и даже какой-то имплантированный внутримозговой управитель. Он после приговора будет управлять жизнью «приговорённого». Захочет — сделает инвалидом, захочет — убьёт.

4. Подписка. После процедуры непосредственно «имплантации кода» мастер накладывает на брови клиента, где есть болевые точки, свои руки, давит и объявляет цифру срока: «Код будет действовать два года!!!» Для закрепления внушения он неожиданно впрыскивает в рот хлорэтил — легко испаряющуюся жидкость для местной анестезии, «заморозку». Язык, конечно, не «замораживается», и «закодированные» не становятся «отмороженными», но впечатление сильное и надолго. Временно ослепший и онемевший клиент соглашается со сроком и тут же подписывает сам себе «приговор суда». Это расписка о том, что он предупрежден о последствиях, которые могут наступить при его ослушании.

5. «Прокурорский надзор» возлагается на на его величество Страх. Пьющий умрёт, станет слабоумным или ослепнет, если выпьет. Теперь мужчина за попытку проглотить хоть пять граммов алкоголя должен постоянно бояться немедленного, неизбежного наказания, как «расстрела» при попытке бегства «из под конвоя». Ну, в общем, игры в ГУЛАГ.

Старшее поколение гнило в ГУЛАГе, а следующие поколения играют в ГУЛАГ! Массовое «кодирование» — это народный памятник тоталитаризму, «никто не забыт и ничто не забыто». «Лечение», основанное на тюремной психологии бывших советских людей.

За более чем 15-летнюю практику «кодировки» изобретено много облегченных, более гуманных вариантов. Есть среди них и эффективные гипнотические методы. Однако суть «сроков» остаётся — это наказание лишением свободы потреблять алкоголь.

 

Не зарекайся!

Давать зарок, клясться — это продолжать ухаживать за собственной гордыней, продолжать взращивать её до невероятных размеров. Пьющие мужчины, которые многократно давали клятвенное обещание «не пить» и нарушали его, обнаруживают просто карикатурное самомнение, рядом с которым бахвальство Хлестакова покажется университетской лекцией молодого доцента. Это самомнение, как пена шампанского, вылазит из них только в первую фазу опьянения, а во второй фазе они уже плачут о своей горькой судьбе.

Клятву приносят только в оккультно-магических практиках да в криминальных сообществах. Клятва — это первый шаг к клятвоотступничеству, которое в этих организациях считается серьёзнейшим преступлением и карается смертью. Любовная клятва, если это не элемент игры и ухаживания, а способ осуществления любовного насилия, также часто приводит к «кровавым разборкам». Часто людей загоняют в загон под названием «Вина» хлёстким предупреждением: «Горе тебе будет, если нарушишь клятву».

Перестать «клясться на крови», перестать давать зароки и не выполнять их, не выдавливать из себя обещания — это мужественный шаг. Этот шаг даёт освобождение от обязанности чувствовать себя «преступником», хотя он и выглядит как некая слабость.

 

Не жди, не бойся, не проси

Заповеди писателя Васильева вполне могут защитить человека от «сухого пьянства», депрессии, связанной с лишением привычного допинга.

«Не жди». Живи сейчас, а не в чудесном будущем, которое тебе кто-то обещал, но которого никогда не будет. Какое-то будущее наступит. «Жаль только — жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе», как предупреждал Н.А. Некрасов («Железная дорога»). Живи сейчас. Прекрасная пора может наступить сегодня, это в твоих силах.

«Не бойся». Чего бояться? Смерти бояться бессмысленно, она и так придёт. Предсмертных мук? Они просто так не наступают. Неприятностей от людей? Если я сам буду планировать и рассчитывать ходы в жизни, то, скорее всего, не «нарвусь» на такие неприятности. Бояться остаться без «единственной радости» — выпивки? Но она никуда не девается. Не выпивка от меня уходит, я от неё. И страх как естественная реакция проходит сам собою.

«Не проси». Что мне надо для счастливой жизни? Денег? Их не выпрашивать надо, а зарабатывать. В своё время «Битлз» пели: «Всё, что мне надо, — любовь», В состоянии любви, когда я люблю и меня любят, всё получается естественно и легко, много не нужно. Можно ли выпросить себе немножечко любви? Глупо просить об этом, даже думать об этом глупо. Любовь — это дар свыше. Здоровье, ум — это тоже дар. Если тебе дано, то и просить никого не надо.

 

Взвейтесь, соколы, орлами

Мужская народная мудрость, выраженная в словах старинной солдатской песни, показывает путь преодоления горя: хоть вы, ребята, и соколы, и летать можете, а всё же взвейтесь орлами, «полно вам горе горевать»! «Взвиться орлами», будучи соколами, означает превозмочь, преодолеть себя, стать больше своих страстей и возможностей, привычек и страхов, перейти с «эшелона сокола» на «эшелон орла».

«Горе горевать» — это увлеченно жалеть себя и представлять себя всеми покинутым, несчастным, обеднённым и твердить без устали: «Как же я буду жить без выпивки?» «Полно», — советует песня. Предельная цель горевания — заполнить себя до предела горестными воспоминаниями, представлениями о потере, фантазиями. Полно! Наполненное до краев уже бессмысленно «заполнять» дальше.

Одному моему клиенту я однажды так и сказал: «Представь, ты наливаешь кому-то водки в стакан. Льёшь, уже стакан полон, а ты продолжаешь сознательно «заполнять» его дальше, а бутыль литровая; а ты всё наполняешь. Сколько бы ты ни лил в стакан, в нём всегда останется 0,25. Ты вообще делаешь такое осознанно?» Он сказал, что такое, наверное, делают только полные кретины, но потом задумался и поправил: «Нет, кретин до такого никогда не допрёт: он будет стаканчик за стаканчиком наливать. Я вот подумал: «А ведь Я УЖЕ НАПИЛСЯ ДОСЫТА, полон.» Теперь хоть сколько лей, ничего нового не прибудет. КАКОЙ СМЫСЛ ПИТЬ? Займусь-ка чем-нибудь другим».


 

Мужчина — существо, противоположное по полу женщине.

С. И. Ожегов «Толковый словарь»

 

ГЛАВА VI СОПРОТИВЛЕНИЕ

 

6,1. Исцеление реальностью

 

Без «фигур умолчания»

«Фигурой умолчания» в филологии называют пропуск именования кого-то или чего-то. Вместо имени предмета остаётся «дырка», которую заполняет неопределённый указатель на подразумеваемую сущность: «Эта особа, ну, вы догадываетесь, кто это», «В городе N, вы знаете, какой это город», «В известном департаменте, ну, вы понимаете, в каком», «Во времена, как бы это сказать, «интересные», ну, вы поняли, когда» и т. д.

Фигуры умолчания являются препятствием на пути действительных перемен жизни пьющего. Как только он начнёт говорить ясно и полно о своей проблеме, появится шанс на исцеление.

Речь пьющего напоминает решето. Через множество смысловых дырок вытекает правда о его реальном существовании, о его жизненной драме: «Да я что? Ничего, нормально, живу себе. Если бы чего такого, то тогда конечно, а так, зачем? Незачем. Я и говорю: «Не надо дурковать, а то так — не так, и эдак, не пойму, чего не так, раз положено, то давай, нет — слезай, потому что незачем финтить, живи как все. Вот я и живу как все. «Всё нормально! Базару нет».

Пьющий ходит «вокруг да около», плутает, словно хочет отвести от своей спрятавшейся души интерес другого человека. Вот и попробуй влезть в его состояние. «Не лезьте мне в душу!» — это любимая защитная фраза пьющих людей.

 

«Заговорила роща золотая»

У С. Есенина, конечно, не «заговорила», а «отговорила… берёзовым, весёлым языком…». Чтобы она отговорила, нужно чтобы сначала заговорила. Поэт, отмеченный Богом, словно слышал, как с ним говорит природа, стихии, существа, населяющие мир; слышал прошлое вещей; слышал будущее.

Парадокс: отдаление от реальности делает реальность ближе и понятней. Поэтическое отдаление от реальности есть очищение сознания от стереотипов мышления и неряшливого употребления слов. Поэтический язык объемлет не только то, что очевидно, «видно каждому дураку», но и то, что сейчас невидимо и тайно, скрыто от непосредственного наблюдения. В поэзии «тайное становится явным».

Мир, окружающий человека, и всё, что есть в этом мире, обладают именами. Для человека мир именован. Через имена человек разумно общается с реальностью, с каждым предметом, с каждым объектом, живым и неживым. В отличие от человека, животное не общается, а контактирует с предметным миром. Для животного мир не именован.

Действительная реальность есть «заговорившая реальность», как её определял философ А.Ф. Лосев, «духовный отец» диана-лиза. С кем же говорит реальность? Для того, кто умеет и хочет слышать и «берёзовый язык», и «грёзы конопляника», и «души сиреневый цвет», и «костёр рябины красной», и, конечно, у кого «…душа не остыла», «потому что над всем, что было, колокольчик хохочет до слёз».

Такие смертельные привязанности к чему-то одному, как алкоголизм и другие «аддикции», называют «бегством от реальности». Конечно, пьющий мужчина не убегает от неё в «подполье», как герои Достоевского. Он просто делает «дыры» в текстах, с которыми обращается к нему реальность. Пьющий замазывает те стороны жизни, на которые у него нет ответа, для которых нет слов. Так художник замазывает на холсте не понравившуюся ему физиономию. Пока человек нос к носу не столкнется с реальностью, он будет «глухим» и «слепым».

 

Слушай…

Для плохо слышащего обращено протяжное «Слушай!», как в старой революционной песне. Если он выполнит эту первую инструкцию, первую честную просьбу, обращенную к нему, первое человеческое предложение, то он узнает много из того, что необходимо знать, если хочешь действительно управлять своей жизнью.

К красивому парню ростом 190 см, который сидит, опустив голову и потупив глаза, обращается сорокапятилетний мужчина. Он — друг семьи этого парня, он был другом отца, который два года назад умер от панкреатита (алкогольного, между прочим), а теперь вот пытается «достучаться» до пустившегося в запой сына друга. За ним с затаённым дыханием наблюдают три женщины — бабушка, мать и сестра красавца. Все четверо — «команда», подготовленная психотерапевтом для вмешательства.

— Послушай, Андрей, нас! Только выслушай. От тебя ничего сейчас не требуется, кроме одноговыслушать нас всех. Пожалуйста, подними голову, смотри и слушай. Мы хотим говорить с тобой. Ты ведь меня давно знаешь. Я дружил с твоим отцом. Я знаю вашу семью много лет. Я видел, как ты рос, помню тебя в самом разном возрасте. Ты ведь помнишь меня ?

— Помню, конечно, дядя Слава. К чему ты всё клонишь? Видишь, мне плохо. Обложили кругом… как волка флажками.

Андрей, я хочу, чтобы ты выслушал меня. (Вспоминает, как его инструктировали на репетициях «системной интервенции».) Вот так, хорошо. Не прерывай меня, дослушай до конца меня, свою сестру, мать, бабушку. Мы собрались, чтобы сказать тебе, каждый по-своему, то, о чём каждый думает, переживает, боится. Никаких советов тебе никто не будет давать. Ты — человек взрослый, сам примешь реше-

 

Волшебная сила детали

Вернемся к Андрею.

Во время «интервенции» он впервые увидел свою собственную жизнь, как в стереокино с «долби»-звуком. Она ему представлялась совсем иной. Его, что называется, «достали» своими рассказами дядя Слава, сестрёнка, бабушка и мать. Сначала «резанули» слова дяди о «стекающих слюнях». Андрей не терпел «слюнтяев», сам не распускал слюни и своих сотрудников в маленькой фирме, изготавливающей железные двери для безопасности, учил тому же. Поэтому когда он, послушав дядюшкины воспоминания, представил себя натурально пускающим слюни до полу (!), ему стало больно за себя: «Неужели я напиваюсь до такого состояния?»

Услужливая память подсунула ему воспоминание о странном сюжете. Старинный мостик в Голландии или Фламандии, на мостике идиот стоит, свесив голову за перила, пускает слюни, пробует одним «жгутиком» вязкой слюны дотянуться до воды… Фу. От картинки остаются слова, нарисованные как на транспаранте: «Вязкие слюни идиота могут растягиваться на десятки метров…» Эти словесные ассоциации прерывает другой образ — брезгливый жест любимого кота. С этим котом он много лет спит в обнимку. Из-за этого кота он поссорился однажды с первой женой — та уехала за границу и оставила кота одного дома. Один дома! Ужас. Он забрал его на третий день. Кот обрадовался ему, своему спасителю и благодетелю. И вот на тебе, брезгливо трясёт лапой…

Сестрёнка тоже насмотрелась на «деяния Андрея» и своими глазёнками такое высмотрела, что братцу и в голову не могло даже прийти. Она, оказывается, видела однажды, как он втягивал в себя разлитую на столе водку. Ну, да, было однажды такое, кажется. С Серегой сидели на кухне и выпивали. Кто-то задел стакан с водкой, он опрокинулся. Ну, шутки ради, наверное, «полакал» с клеёнки водочку, не пропадать же добру. Сестра сказала, что он ей тогда напомнил картину Дюрера «Блудный сын», где промотавший наследство сынок изображен со свиньями у одного корыта.

Звуки всасывания, которые он издавал тогда на кухне, были похожи на хрюканье.

Да. Такого о себе он никак не мог подумать. Говорили про его «хамство» и «свинство», но это были чьи-то мнения о его «нормальном поведении», а не картинки действительной реальности, которые всякий раз выпадали из его восприятия мира.

Андрей уже месяц не пьёт. После «интервенции» он очень сильно переживал, был шокирован услышанным. Он хотел было «сгореть от стыда» и подумывал о том, как бы «с горя напиться», но не смог этого сделать. Во-первых, его не стыдили и не собирались этого делать. Во-вторых, его не жалели, говорили такое, от чего он раньше разносил в щепки стенные перегородки. В-третьих, к нему относились по-человечески, с любовью. Его любили «такого»! В-четвёртых, не отнимали у него его привычки, никто словом не обмолвился «не пей, а то…» Детали, вошедшие в его сознание, оказалось, обладали волшебной силой преображения!

 

6.2. Бытие и сознание

 

Сопротивление сопротивлению

Самым большим достижением человека считается умение управлять собой, но это и самое сложное дело. «Привычка — деспот меж людей», — говорил поэт и не преувеличивал. Деспот зависимости требует продолжения зависимости и агрессивно сопротивляется переменам. Сопротивление изменениям и есть самое трудное препятствие, из-за которого возникают споры об излечимости алкоголизма. Можно сказать, что сущностью проблемы зависимости от алкоголя является сопротивление изменениям, нежелание и страх менять что-то в своём поведении, менять своё сознание. Все задачи помощи пьющим мужчинам сводятся к одной глобальной задаче — преодолеть сопротивление «деспота привычки», то есть помочь сопротивляться сопротивлению!

Сопротивляться сопротивлению есть форма сознания. Сознание, знание о знании, знание себя и знание того, что ты знаешь о себе. Чем больше ты знаешь о том, что ты знаешь о себе, о другом, о мире, тем выше уровень твоего сознания.

В христианских текстах это называется преодолевать «противление плоти». Плоть требует «плотских удовлетворений», как неразумное дитя: то есть, то пить, то гулять, то маму, то игрушку. Бороть в себе настоятельные призывы плоти есть не что иное, как духовное борение, духовный подвиг.

 

Говорить и делать

Сергейтридцатидвухлетний дилер фирмы, торгующей «качественными спиртными напитками». По многим признакам успешный молодой человек. Образование техническое, но устроился в торговле и не прогадал. Есть всё для хорошей жизни: отличная квартира, машина, работа, друзья, престижный отдых, дорогая одежда, хорошее питание, горные лыжи. Женат на красивой женщине Дочка пяти лет хорошенькая…

Сергей теряет контроль над потреблением «качественных спиртных напитков», пива в основном. Он «всё понимает»; он «такой умница»; знает, что такое «алкогольная зависимость». Пытается сам себя ограничивать в питии. Бросал на несколько месяцев, но «деспот привычки» очень сопротивляется, сдаваться не хочет. Сергей решил укрепить свои силы борения с помощью аналитика. Ему захотелось понять себя.

Вот один из эпизодов этой работы. С помощью дианалитического интервью восстановлена картина «противления плоти». Обычный трудовой день российского дилера. Утром пришло сообщение о провале поставок. Неприятность. Еле сдержал гнев (два новеньких сотрудника забыли «сбросить факс»), и теперь надо заново отрабатывать всю сделку. К обеду «остыл», но где-то в «чуланчике сознания» затерялась мысль о том, что неплохо было бы «снять стресс».

Пораньше освободившись, поехал на горку снимать стресс на лыжах. Показалось, что скольжение плохое, удовольствие от катания было небольшое. Заторопился, ушёл с трассы, не выполнив свою обычную норму. Домой пришёл «рано», ещё не было и десяти вечера. Уложил дочку спать, поцеловал жену и вышел на «20 минут» пройтись до ближайшего бара. Решил выпить бокал пива и вернуться домой, чтобы раньше лечь спать и раньше встать. На утро с друзьями и семьей собирался далеко за город, в горы, в тайгу! Сказано — не сделано. Выпил один бокал пива — «неалкогольного» напитка, как говорили его друзья, тянул время, не уходил. Пришёл старый знакомый. Конечно, выпили по бокалу пива. Даже не заметил, как пили уже по второму бокалу с приятелем. Пригласили поиграть в бильярд. Игра окончательно поглотила внимание Сергея.

«Ещё не вечер, но уже как утро!» Он вернулся домой только к четырём часам утра «на рогах». Последнее, что помнил,как с трудом попал ключом в замочную скважину. Утром, как обычно, стыдно, мутит. Проснулся поздно. Никакой поездки в горы и тайгу.

Вопрос к Сергею: «А почему бы не планировать приход домой «на рогах» ровно в четыре часа утра? Как на самом деле поступаешь, так и планируй в точности». Сергей и помыслить никогда такого не мог. Как это ? Вот так прямо и планировать: «Дорогая, я приду к четырём утра сильно пьяным. Смогу только дойти до дверей, в замок попасть ключом не смогу, но буду пытаться. Ты услышишь, как я скребусь под дверью — запустишь. Я как упаду в квартиру, так встать не смогу до обеда следующего дня; как не смогу доползти до туалета и сделаю всё под себя. Заранее расстели клеёнку на полу и приготовь подушечку. Весь следующий день буду болеть и стыдиться сам себя. Никуда не поедем, но ты готовься к поездке…»

Плохо иметь зависимость от алкоголя. Однако более страшная моральная «болезнь» — планировать одно, а делать другое, говорить «белое», а делать «чёрное». Разве эта «болезнь» лучше периодического самоотравления себя «пищевыми продуктами», такими, как пиво? Разве жить во лжи с самим собой и других втягивать в ложь — это лучше, чем опьянять себя без осознания того, что происходит? Не есть ли всё это запланированная «бессознательность», бытие без сознания? Не есть ли это игра в «бессознанку»?

Сергей был интеллектуально шокирован. Он был готов обсуждать «патологическое влечение к выпивке», за которое он не несёт никакой ответственности. Ведь это — болезнь. Он был готов к порицанию: «Ай-яй-яй, молодой человек, нехорошо-с…» Он не был готов к честной игре с «открытыми картами», без передёргивания и вынимания спрятанных козырей из рукава.

Если ты «это» делаешь, то честно и говори: «Буду это делать». Стыдись поступка до его совершения, во время планирования, во время идеального представления его в уме своём!

 

Делать и говорить

Когда-то Виктор Степанович Черномырдин публично «озвучил» формулу парадокса: «Хотели как лучше, а получилось как всегда!» Как разрешить такой парадокс — «Хотел выпить немного, а получилось как всегда»? Можно с помощью парадоксального задания: «Напейтесь как всегда, чтобы получилось даже лучше». Редкий пьющий мужчина может выполнить парадоксальное задание: делать то, что у него получается, и говорить об этом точными словами.

В одном американском романе солидный и успешный человек один раз в год напивался до «скотского состояния» и валялся потом в грязной луже, пока не «обсыхал». Однажды в день рождения он хотел как всегда «нажраться до соплей» и упасть в грязь лицом. Получилось даже лучше: напился до потери сознания, а не только до соплей, обмочился собственной мочой до пояса, а водой из лужи — по макушку. Грязь попалась, как масло, весь зарылся в тёплую жижу. Наверное, и навоз был. Хотел только в грязь лицом, а вышло даже лучше — в дерьмо!

Парадоксально, но он не был алкоголиком! Вернее, он был им один раз в году ровно 24 часа! Такой «алкоголизм» не помешал фермеру стать успешным в жизни.

 

6.3. Свобода выбора

 

В чужих руках

Так называемое «безволие» пьющих — это не отсутствие воли или «дефект воли», а стремление проехаться на чужой спине. Управление собственной жизнью отдаётся другому человеку, как отдаётся руль автомобиля малоопытному водителю «для учёбы».

Одна такая «учёба» на мощном джипе чуть не закончилась трагедией. Сын пьющего отца купил новый джип. Поехали на дачу. На просёлочной дороге он руль передал жене, которая не справилась с управлением «озверевшей» машиной. Джип почти вставал «на дыбы», как необъезженный мустанг, выскакивая с ревом из рытвин. Остановился только после того, как сломал две-три берёзки поменьше, споткнувшись на берёзке побольше. У экипажа (пять человек) была сломана одна рука; ушиблены две головы, пять-шесть рёбер; разбиты одно надбровье, один подбородок; синяков оказалось 20 штук. Сын, тоже пьющий, но не так сильно, как отец, сделал то, что делал много-много раз его отец — передал управление в чужие руки.

В айкидо школы «шин-шин» есть очень хорошее упражнение, которое наглядно демонстрирует понятие «чужие руки». Тори (тот, кто «принимает нападение») берёт под мышки уке (того, кто, «нападая, защищается») и пытается оторвать от пола. Это первая фаза. Обычно всем удаётся оторвать от пола партнёра ( уке ). Во второй фазе уке мысленно сосредоточивается и представляет себя очень тяжёлым, а центр тяжести — расположенным очень низко, ниже колен. Тори пытается поднять «ушедшего в себя» уке. Все попытки кончаются неудачей, уке как будто на самом деле становится невероятно тяжёлым, его поднять вот так, захватив под мышки, невозможно. В чём дело? Вес тела ведь не меняется от размышлений. Субъективно кажется, что меняется, становится тяжелее. В чём же загадка?

Инструктор Чарли Баденхофф, американец, живущий в Японии из-за страсти к айкидо, объясняет, что центр тяжести перемещается вниз, поэтому сдвинуть человека невозможно. Это базовый принцип айкидо и всех боевых искусств Востока. Если центр тяжести сдвинут вверх, то «уронить» человека ничего не стоит. Что ещё можно увидеть в этой простой игре с «центром тяжести»?

Вот первая фаза. Уке не думает о своей тяжести. Он даёт себя поднять! Он участвует в собственном отрывании от земли: помогает тори, удобно кладет себя в руки партнера, наклоняется к нему, почти припадает к груди, встаёт на цыпочки и тянется вверх. При этом полностью верит в то, что это его поднимают!

Во второй фазе уке и не думает помогать поднимать себя вверх. Он, как тяжёлый мешок, «срывается» с рук и стремится «приклеиться» к полу. Вот и вся разгадка: не давай себя в «чужие руки», оставайся в самом себе, в своих замыслах.

Приглядимся к пьющему. Как уке в первой фазе упражнения на «утяжеление», пьющий даёт собой манипулировать. Ему говорят: «Ты не можешь пить, тебя надо останавливать». «Хорошо, — мысленно отвечает он, — буду терять контроль над собой, чтобы вы могли мною руководить, таскать, куда вам хочется».

 

«Не ругайте меня, возьмите на поруки!»

За годы пьянства к пьющему мужчине прилипает столько дополнительных вредных привычек, что он, как корабль, днище которого обросло ракушками, нуждается в капитальной очистке.

Бросать пить почти так же больно, как сдирать с себя кожу. Вот это «отдирание кожи» и есть мучительное внутреннее борение: попробуй-ка сорви с себя шкуру-оболочку и стань новым человеком!

«Жизнь в трезвом положении

Куда нехороша!

В томительном борении

Сама с собой душа,

А ум в тоске мучительной…

И хочется тогда

То славы соблазнительной,

То страсти, то труда».

Этого стихотворения Н.А. Некрасова в школе не проходят, и правильно — не стоит преждевременно расстраивать пацанов и будущих выпивох. Узнают ещё, что вместе с привычкой выпивать и балдеть приобретут и привычку душевно мучиться, умственно тосковать в трезвом положении по славе, по труду.

«Голубая мечта» пьющих мужчин, которую не все они осознают ясно и отчётливо, — это быть «на поруках», «жить как у Христа за пазухой».

Один мой клиент, когда мы с ним рассуждали на тему «Моя воля и чужая воля», вдруг вспомнил, что его лет 15 назад потрясла одна старинная картина, репродукцию которой он увидел, листая художественный альбом. На картине изображен был Христос, а из его пазухи, из-за ворота платья выглядывали семь маленьких «христовых детей». Это были совсем и не дети, а вполне зрелые, лысоватые и бородатые мужики. Они подчинились Его воле и были, наверное, счастливы. Мой клиент осознал в тот момент важную мысль: если вверить себя Абсолюту, то тогда не надо отдавать себя в руки людей — хороших или плохих, неважно. Это уже не их забота! Абсолютная воля и моя воля — вот силы, которые только и могут быть допущены к руководству собственной жизни. Это умозаключение сильно изменило его жизнь. Нет, верующим он не стал, так как большую часть жизни был атеистом. Попытки ставить свечки в надежде образумить свою страсть к выпивкам были ему самому смешны. Каяться в грехах коллективно, как это принято в православных церквях, он тоже не хотел. Его мысль пробилась к Абсолюту и помогла решиться на серьёзный поступок. Он перестал подыгрывать тем, кто многие годы опекал его, «брал на поруки», «нянчился», как с малым дитём. Это был его действительно свободный выбор!

Как только человек всерьёз задумывается над тем, кто на самом деле выбирает, — он или другие люди — возникает действительное сопротивление собственной страсти к опьянению алкоголем.

В группах, где пьющих мужчин учат понимать и делать собственный выбор, проводят такую игру. Участника группы ставят на стул. Вокруг стула расставляют «родню»: «мать», «отца», «детей», «друзей» — поруки. Руководитель группы расшатывает стул так, чтобы стоящему было трудно балансировать. Он тут же хватается за протянутые с «любовью» руки помощников. Его надёжно удерживают на «постаменте», а жизненные «бури» продолжаются. Он привыкает к поддержке и сам перестаёт наблюдать, изучать, приспосабливаться к «тряске». Вдруг (по скрытой команде ведущего) его разом все отпускают, мол, «надоело, хватит с ним нянчиться». Пьющий тут же слетает с «постамента». Он «выбит из жизни», летит на пол, обычно не встаёт, ждет, когда его поднимут. Не дождавшись, ругается: «У, гады!»

 

На чистую воду «за ушко»

Один известный кроликовод придумал устройство, позволяющее повысить приплод этих животных и сократить падёж. Рука человека не касалась кролика до конца его короткой жизни (1). Подача пищи была беспрерывной и круглосуточной (2). Кроликовод сформулировал суть изобретения просто и доходчиво: «Кролик мечтает скорее подохнуть. Задача — не дать ему это сделать».

Прикосновения человеческих рук, которые норовят схватить кролика за его длинные уши и вытянуть его из клетки, губительно сказываются на воле к жизни. Природа приготовила кроликов (зайцев) в качестве корма для других более организованных животных — волков, лисиц, поэтому она и научила кролика подавать себя как корм: только кролик, пятясь назад перед неподвижно разинутой пастью удава, вползает в эту пасть сам!

Вот вам биологическая модель сильно пьющего: хочет не пить, а пьёт, пятится назад от питейной ситуации и прямиком идёт вперёд!

К сожалению, человек, как тварь божия, как теплокровное млекопитающее из отряда приматов, недалеко ушёл от кроликов по качеству «автоматизмов воли». Если его тащить за уши в прямом и переносном смысле, то у него вероятность включения жертвенного поведения резко повысится. Если мужчину тащить «за уши» к трезвой жизни, то его пьянство усилится.Тибетские врачи, например, считают, что тянуть уши вверх крайне опасно для душевного и физического здоровья. Там, в Тибете, принято тянуть уши за мочки вниз. Это усиливает самоуважение и доверие к себе. А тянуть за уши вверх, как это проделывают с именинником у нас… Ну, вы уже знаете зачем…

 

Крещение выбором

Чтобы быть личностью, надо уметь выбирать, уметь заканчивать «диалектику», т. е. бесконечные размышления, прерывать неисчерпаемый поток мыслей для совершения действий. Так говорил Достоевский!

Выбор прекращает размышления. Законченные размышления ведут к действию. Действие, совершенное личностью, называется поступком. Поступок определяет ход дальнейшей жизни. Так, крещение определяет иногда всю жизнь человека — он становится христианином и живёт по Христовым заповедям. Выпивка — это «крещение» человека для алкогольной жизни, а сознательный выбор трезвости — крещение для новой жизни.

 

6.4. Предчувствие рецидива

 

«Рецидивизм»

И в здравоохранении, и в правоохранении используется слово «рецидив». И там, и там оно обозначает повторение того, отчего уже вроде бы «избавились», от чего защитились. Если человек изо дня в день повторяет полезные ему или другим людям дела, то это называется «здоровым образом жизни». Если повторяется болезнь или преступление, то говорят «рецидив».

Рецидив пьянства включает оба смысла: это и «болезнь», это и «преступление». Выпивка — и не болезнь, и не преступление, а так — «и не враг, и не друг». Стоит её «взять с собой в горы», отгоревать хоть раз, выпивка сразу становится либо «врагом» навсегда, либо тайным «другом», с которым пьющий идёт в одной «связке» по жизненным перевалам.

Это не преувеличение. Как вор, попавший «на зону», обучается там в «воровских закрытых университетах» и становится профессионалом, так и пьющий после рецидива и предваряющего рецидив «лечения» становится «профессионалом» выпивки. И наоборот, как пьющий, образумясь и бросив пить навсегда, так и оступившийся человек, побывав в тюрьме и не сломавшись, больше никогда не попадает в это «исправительное» место.

Таким образом, рецидив есть самый авторитетный «учитель пьянства». Повторение — мать учения, рецидив — «крёстный отец» всех «социальных болезней», куда, кроме алкоголизма, вписаны нищета, бездомность, преступность, венерические болезни, туберкулёз и прочее. Если уж лечиться от алкоголя, то лучше делать это один раз, чтобы не встретить «учителя пьянства» — рецидив.

 

Зачин

Рецидив пьянства всегда начинается с предвестников — каких-то знаков, особенностей поведения, воспоминаний и т. д. Я замечал, что у многих трезвующих алкоголиков «зачином» рецидива алкогольных запоев часто бывают не симптомы именно алкогольной зависимости, а признаки какой-то иной, не развившейся в полной мере «социальной болезни», такой, как бездомность, бродяжничество. Это поведение, как вытяжной парашют, будучи выпущенным и раскрывшимся, вытягивает и основной порок, главную страсть — питие.

Много лет назад у меня проходил психотерапию один весьма интеллигентный алкоголик, очень симпатичный, похожий на киноактера, играющего роли любовников, старший научный сотрудник, физик 35 лет. Он несколько раз до меня «лечился» от алкоголя и вновь запивал. «Вычислить» как именно начинается рецидив, он не мог самостоятельно. Походив с месяц на групповую терапию, где изучал себя как других, а других как себя, он понял свой «зачин». За неделю перед каждым запоем (а потом и рецидивом) физик вдруг начинал вести себя, как «бездомный бродяга»: он часами слонялся то по дому, то в ограде, то по улицам, как бы «отсутствовал», выполняя обычные домашние дела. И самое главное — ложился спать одетым. Причём надевал самое старое, в чём обычно «бомжевал» на даче. Насладившись такой «бездомной жизнью», он разрешал себе запой. Когда он всё осознал, рецидива не случилось. «Вытяжной парашют» не сработал. Мы его «обрезали» с помощью откровенного, острого, как бритва, дианализа.

 

Разоблачение самообольщения

Рецидив начинается после массивной «артподготовки» обольстительных мыслей. Если пьющий не найдет способа укрыться от «обстрела» мыслей о выпивке, то он не сможет себя пересилить и не напиться.

В рассказе А.П. Чехова «Самообольщение» описана как раз такая ситуация. У одного умного и всеми уважаемого участкового пристава была привычка хвастаться собственной силой. Его друг, старик брандмейстер, решил ему помочь преодолеть гордыню следующим образом. Как-то выпивали, после четвёртой рюмочки он заметил, что для человеческого ума нет никаких преград, кроме одной: он не может пересилить себя. Поспорили, сможет ли пристав «пойти против природы или нет». Старик брандмейстер предложил такую задачу. У лавочника в шкатулке лежит десятирублёвка (по-нынешнемудолларов пятьдесят), но взять её нельзя. Инструкция: «Если вы можете пересилить себя, то не берите этих денег». Умница пристав сложил на груди руки и стал себя пересиливать. Целых полчаса он мучительно боролся сам с собой, но под конец не вынес напряжения и вытащил десятирублёвку из шкатулки. «Теперь я понимаю!» — сказал он, засовывая деньги в карман. Он понимал, что соблазнять себя мыслями и одновременно бороться с ними бесполезно.

Трезвующий алкоголик ведёт себя похожим образом. Он представляет себе что-то вроде заветной «шкатулки», где спрятана его страсть. Он глядит «в упор» на неё и старается пересилить себя. Чем больше старается, тем притягательней шкатулка и тем меньше сил сопротивляться этому самообольщению. Потом идет классическое «машинальное» протягивание рук в сторону «шкатулки», которая чудесным образом оборачивается бутылкой с водкой.

 

Ничегонеделание

Костя С., 31 год, торговец чаем. Решил бросить пить, но уже третий раз «срывается». Один раз «кодировался». Не хочет «жить под страхом», хочет разобраться в причинах рецидивов. Устрашает тот факт, что каждый раз после срыва пьёт все «оглушительнее». Рассказывает, что рецидив начинается за несколько дней неотступными размышлениями о том, как именно «можно выпить по «чуть-чуть». Это «чуть-чуть», как шкатулка с червонцем, невообразимо соблазняет Костю. Первый день процентов десять времени тратит на борьбу с этими мыслями. Пересиливает. На следующий день уже 20—25 процентов времени тратит на размышления о выпивке. Начинает делать ошибки на работе, неправильно считает коробки с чаем, путает сорта. На третий день борьбы уже почти всё время размышляет о выпивке, всё остальное как «гарнир» к основному блюду. На четвёртый день, прямо с утра, «не выдерживает» и начинает пить.

Вопрос «на засыпку»: «А что с тобой, Костя, произошло бы, если бы ты не пил на 4-й, 5-й, 6-й, 7-й, 8-й и т. д. дни? Что могло бы случиться?» На этот вопрос Костя никогда не отвечал; опыта у него не было. Умер бы? Да нет, от такого не умирают. Все чайные коробки распотрошил бы и засыпал рынок байховым? Нет, сума сходить он не собирался. Нестерпимое желание выпить разорвало бы на части? Нет, конечно. Желание, если его не удовлетворять, затухает! Решение задачи: выждать, пока желание само угаснет! Не надо ничего вообще делать. Вести себя так, как будто никакого желания пить и нет, хотя мысли об этом есть.

Константин решил провести эксперимент и проверить, что с ним станет, если он не будет исполнять возникшее желание выпить и 3, и 4, и более дней. Он приготовил к этому времени помогающий образ: сам он, как скала, а желание — вода, которая омывает скалу со всех сторон, но ничего с ней сделать не может. Даже штормовые волны с шумом разбиваются о скалу, разлетаясь на миллионы капель и брызг. Вот это особенно ему понравилось —разбить единую волну желания на миллионы маленьких желаний. Если его желание разделить на миллион, то каждая такая миллионная часть желания есть величина ничтожная, как одна чаинка, из которой чай не заваришь! Этой частью можно пренебречь!

Через два месяца с радостью сообщает, что пару раз за это время подходил «приступ желания», но он был готов к встрече. Выдерживал «натиск» и два дня, и три… К пятому-шестому дню «атаки» мыслей прекращались. Главное, как заметил Костя, с мыслями не надо спорить, не надо бороться, не надо соревноваться, кто сильнее. Ничегонеделание — отличная стратегия.

 

Камень преткновения

В Библии камнем преткновения называется камень, непригодный для строительства дома и поставленный строителями «во главу угла» именно для «преткновения» и «соблазнения». Смысл этой метафоры весьма глубокий: есть нечто такое в душевном опыте человека, что непригодно для «домостроения». то есть для устройства собственной жизни, для духовного строительства. Это «нечто» нельзя использовать, но и выбросить нельзя. Поэтому его и оставляют «во главе угла», чтобы было на виду, чтобы не давало расслабляться и впадать в иллюзию самосовершенства.

Для бросившего пить камнем преткновения будет являться весь его совокупный опыт потребления спиртных напитков. Этот опыт нельзя никак устранить, нельзя отменить, забыть, «вычеркнуть», уничтожить, хотя многим так хочется этого. Нельзя использовать этот опыт для строительства новой жизни, иначе опять будет чередование «сухого» и «мокрого» сезонов. Будет «сухой алкоголизм», который рано или поздно сменится запоями, сопоставимыми с «сезонами муссонов» или даже «потопами». Иногда рецидив запоя бывает настолько оглушительным для пьющего и его окружающих, что это действительно можно сравнить со всемирным потопом для конкретной индивидуальной судьбы. Все планы, все возможности и перспективы пьющей личности тонут в безжалостных потоках спиртного.

Бывшие пьющие мужчины, разрушившие свою систему «мокрого-сухого» сезонов, относятся к спиртным напиткам именно как к «камню преткновения». Они не закрывают глаза и не пытаются «в упор не замечать» присутствие алкоголя в жизни: «Да, это есть. Это было и это будет!» Но это и не «камень» в основании их жизни. Он поставлен во главу угла. Как это понимать?

Во-первых, они уважительно относятся к этому «камню», к силе зависимости, к силе притяжения алкоголя; не принижают предмет бывшей привязанности, но и не спотыкаются о него на каждом шагу.

Во-вторых, не прячут этот «камень» где-нибудь на «свалке истории» собственной жизни, не раскрашивают его весёленькими красками, а выставляют так, чтобы видно было, обо что можно споткнуться.

В-третьих, делают из этого бесполезного камня полезный символ обновления собственной жизни. Некоторые (западные пока) продвинутые «восстановленные» или «исцелённые» (recovered) алкоголики научаются благодарить судьбу и Бога за собственный алкоголизм! Почему? Да потому, что без этой титанической борьбы с зависимостью они не узнали бы себя как личность, не научились бы любить жизнь как самую высшую ценность.

Говоря образно, они превратили «камень привязанности» в мемориал Силы Духа свободного человека, в «камень преткновения», о который, в хорошем смысле, спотыкается сознание, который не даёт забыть об этой силе духа. Лучше иметь такой мемориальный «камень», чем камень непреодоленной зависимости на своей шее.

 

Негативное подкрепление

Лучшая профилактика рецидива — это опыт отказа от «запланированной выпивки». Никогда не бывает «чисто машинального» потребительского поведения. Всегда есть предварительный план и предвкушение выпивки. Иной раз предвкушение сильнее, чем реальный контакт со спиртным. Это повторяющееся предвкушение, то есть фантазирование о том, какое благо даёт выпивка, является мощным положительным подкреплением привязанности. На смену этому типу подкрепления приходит другой — негативное подкрепление. Что это значит? Размышления о негативных последствиях какого-либо действия предотвращают это действие, то есть негативно «подкрепляют» это действие.

Львиная доля воспитания человека и базируется на этом. Родители отгораживают ребёнка от опасных для него предметов, рассказывая о неприятных последствиях такого контакта. Ребёнок вынужден верить родительским словам, поэтому сам не проверяет реальные последствия. С одной стороны, он, конечно, обедняет свой опыт, но с другой — остаётся целым и невредимым за счёт выработки страха контакта с опасными объектами. Можно даже немного утрировать этот тезис: воспитание — это обучение бояться многих вещей и избегать их.

Размышление о том, какой вред собственной жизни приносит алкоголь, подкрепляет избегание выпивки. Чем большее число раз человек повторяет реальное избегание встречи с алкоголем, тем больше у него шансов предотвратить наступление рецидива. Вот обычный пример. Человек на спор съедает большой торт с кремом. Последние куски ест с отвращением — надо! Выигрывает спор, но приобретает устойчивое отвращение к тортам на много лет или на всю жизнь. Это получается естественно и спонтанно. Как? После выигранного пари он не может смотреть на торты. Он вспоминает, как плохо ему было, и отказывается есть этот продукт. То же самое может произойти и с алкоголем, хотя перебить позитивное подкрепление — выпил, и стало хорошо — очень непросто, поскольку оно повторялось тысячи раз. Необходимо, чтобы и отказов выпить (в мыслях, прежде всего) тоже было много — тысячи и тысячи раз. Иногда даже сотни раз бывает достаточно, чтобы предотвратить рецидив.

Один мой знакомый художник не пьёт уже более 30 лет. Ему сейчас 76 лет, а в 46 лет он уже был запойным пьяницей. От него ушла жена. Он стал терять квалификацию и здоровье. Одним из методов, который помог ему предотвращать рецидив алкоголизма, был следующий. Он представлял бутылку водки с чёрной этикеткой — череп и скрещенные кости: «Яд!» Этот образ он усиливал воспоминаниями об отравлениях, которые он пережил, и другими неприятными картинками. Повторял он такой тип избегания несколько месяцев, то есть сотни раз.

В свое время академик Углов, духовный наставник трезвеннического движения в СССР в начале 80-х годов, придумал впечатляющий образ для негативного подкрепления: склеивание красных кровяных шариков под действием алкоголя. Этот зримый образ реакции аглютинации эритроцитов (что бывает при вливании несовместимой по группе крови) захватил умы многих мужчин, сделав их фанатами трезвости. До сих пор помню горящие глаза одного из них, когда он доказывал мне после моей лекции о мотивации потребления алкоголя факт «склеивания шариков».

 

Игра ума

Вернёмся к образу художника. Художник довольно удачно применил свои профессиональные навыки визуализации, зрительного представления предмета. Что делать, если такого навыка («видеть» под заказ) нет? Есть другая универсальная стратегия — «игра ума». Ум, получив правильное задание, способен создавать любые комбинации событий, любые связки — логические и алогические, случайные и закономерные, любые сюжеты, любые «картинки». Эта работа ума вполне может ослабить узлы привязанности к алкоголю и предотвратить рецидив.

Вот маленький эпизод реальной работы с одним клиентом, которого сильно соблазняли собственные размышления о радостной встрече с пивом. Предвкушение того, как он будет сидеть за столиком и тянуть из большого стакана янтарную, пенистую жидкость, опьяняло его и грозило сорвать все планы начать новую, трезвую жизнь, которую он с большим трудом и болью в сердце создавал и реализовывал несколько месяцев.

На одном из сеансов дианализа он, наконец, позволил своему уму просто играть с образом пива, а не стереотипно гнать одни и те же картинки «пивного рая на земле». Сначала он представил наполненный стакан пива, отделив его от остальной умильной картинки «рая» — столика с рыбкой и друзьями. Затем мысленно приблизил к себе пену (киношный «блоап» — приближение камеры к предмету). Он увидел пузырьки пены, увеличенные от близкого разглядывания. Потом он выделил из множества пузырьков один и стал его разглядывать. Потом мысленно вошел в этот пузырек, и пузырек принял его в себя, стал огромным. Далее пузырь раздувался, расширялся и вскоре достиг размеров небесного свода: появилась «суша», то есть «твердь», населенная живой природой и людьми. Пузырёк превратился в целый мир! Он уже не принадлежал к предмету «пиво».

Произошло расширение смысла, «взрыв смысла» —резкое расширение сознания. В считанные секунды (а ум работает очень быстро) произошло обесценивание объекта «пиво» («девальвация») и повышение цены объекта «мир». Остался «мир», и исчезло «пиво». Исчезло «пиво» как соблазняющая картинка «рая», исчезло и желание пить. Исчезло желание пить, исчезло планирование выпивки, то есть размышления о том, как именно организовать «столик с рыбкой и пивом». Ум заработал на тему «сотворение мира» — стал воссоздавать окружающий мир как бы заново, именовать его и испытывать радость от того, что «всё очень хорошо создано». Ум «засмотрелся» на мир, появилось желание изучать этот мир, исследовать его, найти в нем предметы, соответствующие настроению и базовым потребностям. Возник поиск, стало формироваться поисковое поведение. Возникло поисковое поведение — произошел «выход из тупика». Человек вышел из тупика… А далее — просто жизнь!

 

Борение духа

Юнг в своем знаменитом письме Биллу Уилсону писал: «Алкоголь — по латыни spiritus. Слово, которое мы используем для самого губительного яда, мы используем и для обозначения самого возвышенного религиозного переживания». Стало быть, здесь справедлива формула «spiritus contra spiritum»: Дух божественного («спирит») излечивает от разрушительного действия алкоголя или «спиртного». Развитие духовности является противоядием против алкоголизма, что применимо и к другим видам зависимости, включая привыкание к наркотикам, злоупотребление едой, сексом, отношениями, властью и азартными играми.

Предполагается, что если вместо следования пагубной привычке люди начнут утолять свою жажду целостности богопостижением или другими подобными переживаниями большей целостности и интегративности, то в конце концов придёт та удовлетворенность, которой люди так страстно желают.

К настоящему времени в мире насчитывается несколько миллионов человек, которые смогли преодолеть тягу к алкоголю или преодолели другие виды зависимости с помощью программ духовного исцеления, «духовного борения».

Например, практика «Анонимных Алкоголиков» («АА»). Программа «12 Шагов» показывает, что первичным духовным опытом пьющего является признание собственного поражения (Первый Шаг — «Мы признали своё бессилие перед алкоголем»). Далее следует отказ от личного «самоконтроля», т. е. отказ от иллюзии контроля в пользу гипотетической силы, большей, чем собственное «Я» (Второй Шаг — «Мы пришли к убеждению, что Сила, большая, чем мы сами, способна избавить нас от безумия»). Этой силе вверяется дальнейшая жизнь (3 Шаг). Таким образом разрушается иллюзия власти над собой. Грегори Бэйтсон, которого я уже упоминал, в одной из своих работ доказывает, что трезвующий алкоголик находится в состоянии крайнего «картезианского дуализма», при котором сознание расколото на два лагеря — материализм и идеализм (духовность, метафизика).

Первые шаги духовного исцеления как раз и выводят личность на совершенно новое мировоззрение — алкогольная зависимость как бы «помещается внутрь», становится имманентной, присущей личности. Теперь надо научиться с ней жить, а не горделиво бороться с лозунгом «Я могу, если захочу». Надо научиться интегрироваться в систему большую, чем то, что представлялось своим «Я».

Ключевая идея «АА» — «Бог, как я его понимаю». Речь идёт о признании силы, которой никак нельзя управлять. Эту силу можно только «просить» или «опираться» на неё, проще говоря, правильно действовать «перед лицом» этой абсолютной силы. Эта сила и не наказывает, и не награждает, поэтому она неподкупна и её нельзя (да и бессмысленно) подкупать. С ней возможны лишь отношения причастности, но не иерархии. Нет иерархической борьбы, нет и того, что является корневой психологической проблемой, — гордость алкоголика, неуёмное желание доказать себе самому противоположные вещи: способность контролировать себя и невозможность этого добиться никакими ухищрениями.


 

Умеренная трезвость ещё никому не повредила.

Марк Твен в редакции Джона Кьярди

 

В борьбе с авторитетом и традицией создавай традицию и авторитет.

Григорий Ландау

 

ГЛАВА VII РЕФОРМА

 

7.1 .Новый порядок

 

Рекреация

Термин «рекреация» чаще всего используется как синоним понятия «отдых». Отдыхом является отвлечение от чего-то привычного, трудного или необходимого. Если, например, пьющему «необходимо» напиваться, то трезвость для него и будет «отдыхом», отвлечением от пьянки. Это наиболее понятная часть той реформы в жизни, которую приходится претворять и самому пьющему, и его окружению.

«Как отдыхать?» — главный вопрос. Как отдыхать без выпивки, как расслабиться, отвлечься от дел, не опьяняя себя? Как выходить из напряжения будней, как засыпать, наконец? Эти вопросы для многих пьющих мужчин превращаются в нечто роковое. Не сможешь ответить правильно или ответишь «никак» — тебя не пропустят в царство свободы, окончится с трудом начатая новая жизнь, вернешься в царство необходимости. Выпивать необходимо, чтобы «расслабиться», отвлечься, забыться, «отключиться», «оторваться», разгрузиться, переключиться, «отъехать», «задурить», короче, отдохнуть способом «спиртования мозгов».

Очень многие бездумно бросившие пить натыкаются на такие незамысловатые, но очень каверзные вопросы, похожие на загадки Сфинкса, сторожащего вход в царство бессмертных. Дело вовсе не в умении «культурно отдыхать», что все более или менее умеют, а в чём-то ином. Разгадка загадки про отдых заключается в негативной формулировке: как не служить чему-либо! Отдых — это время, свободное от служения.

Выпивка для поколения «дворников и сторожей» 70—80-х годов была, как известно, формой «отдыха» от служения советской власти. Кроме такого сугубо политического подтекста существовали и существуют множество других «неслужений» с помощью выпивки: не служить своей семье, жене, тёще, детям, родне, начальникам, клиентам и др.

Вот вам и реформа: вместо отработанной и весьма надёжной формы «неслужения» — выпивки — надо ввести в дело какую-то новую форму временного неслужения, то есть свободы.

Рекреация означает нечто большее, чем «отдых». В дословном переводе с латинского recreatio — это «восстановление». Восстановление некоего порядка, структуры, формы, изначально созданной и нарушенной позже, восстановление первоначала!

В ветхозаветной легенде о сотворении мира говорится, что Бог создал небеса и землю, природу и человека за первые шесть дней, а на седьмой день отдыхал. Первый человек Адам был свидетелем только этого последнего, седьмого дня. То, как сотворял Господь мир и самого человека, осталось тайной. Бог благословил этот седьмой день недельного жизненного цикла и сделал его священным. Для чего ?

Для того, чтобы человек в день «отдыха» обращал все свои мысли и внимание к Абсолюту, думал о своём Творце и был абсолютно свободен. Иисус Христос, прозванный Господином Субботы, или, по-дианалитически, Богом рекреации, проповедовал «не заботиться о хлебе насущном», а восстанавливать живую, духовную связь с Творцом, которого самый первый человек видел только «отдыхающим» от трудов своих праведных. Не трудиться учил Христос, а восстанавливать забытый людьми «облик и подобие Божие».

Умерев на кресте мученической смертью, Христос воскрес в этот седьмой день недели, названный христианами «воскресением».

Таким образом, время отдыха есть священное время рекреации — восстановления первоначального облика и подобия Божия, восстановления родства с Абсолютом.

 

Реорганизация

Смысл реорганизации заключается в том, что ничего принципиально нового сам процесс преображения не вносит, меняется только структура уже имеющегося.

Классическим примером «реорганизации» служат обыкновенные детские кубики. Искомое изображение появляется при правильном сложении кубиков. Иногда как бы не хватает какой-нибудь значимой детали. Например, вместо головы у человека появляются какие-то кусты (хорошо хоть не рога) из другой картинки. Маленький ребенок в растерянности — где голова? Есть! Надо кубик с «кустиком» повернуть, и появится недостающая голова. Это и есть реорганизация — перестановка в другом, новом, порядке жизненных «кубиков», неизменяемых элементов жизни, «шаблонов поведения» таким образом, чтобы утвердился новый стиль жизни.

Дмитрий С., 49 лет, инженер-строитель, стаж пития 20 лет, первый раз «лечится», вернее, консультируется мною. Хочет знать, как реорганизовать свою жизнь, чтобы не «войти в алкогольный штопор» и не «упасть на дно жизни». Похмелье перенёс без медикаментов и без бригад, выводящих из запоя. Получил всего пять консультативных бесед, после чего на полгода исчез. Появился после случайной встречи на улице, был трезв, весел, захотел продолжить реорганизацию. Те пять «шагов», которые он «прошагал» шесть месяцев назад, изменили его жизнь весьма ощутимо. Вот они, «первые шаги», простейшие преобразования, почти детские кубики!

Шаг 1. Присутствие другого человека, которому врать не хочется (это я!), в принятии решений не пить.

Шаг 2. «Суточная программа», о которой я уже рассказывал. Каждый день Дмитрий принимал решение «сегодня не пить», памятуя о доброжелательном свидетеле его героических усилий терпеть жажду алкоголя.

Шаг 3. Изменение ритуала окончания работы. Дмитрий, человек компанейский, добродушный, пил в компании прямо в своей «конторе». Работа кончалась в 17.30, а выпивка начиналась в 17.32, в крайнем случае —в 17.35. Стал заканчивать работу в «конторе» в 16.00, а до ухода домой (в 17.30) посещал «объекты», на которых никогда не выпивал и которые его ничем не соблазняли. Заодно поменял ручные часы, чтобы стрелки и циферблат «не подсказывали», «не шептали о выпивке».

Шаг 4. «Объявление о трезвлении». Дружки в «конторе» через неделю стали беспокоиться, искали, советовали «раскодироваться» маленькой дозой. Чтобы ни у кого не было никаких сомнений (и у себя тоже), объявил о выходе из «партии пьющих»!

Шаг 5. Составление списка лиц, которым было отказано в собутыльничестве. Сначала отказал соседям и сотруднику по работе, которые соблазняли, показывая бутылки с водкой. Сосед показал Дмитрию «обнажённую» горловину бутылки «Русской», которую он засунул себе в штаны. Дмитрий просто и с достоинством сказал, что он «не хочет». В список с графами «кто и как предлагал выпить», «как я формулировал отказ» и «реакции человека» стали заноситься другие имена. Дмитрия обрадовали и ободрили реакции людей — сначала удивление («не пьёшь ?»), а потом похвала («Ну, молодец»). Это был спровоцированный им же фактор подкрепления новой трезвой жизни.

Конечно, пришлось решать и проблему «отдыха». Много времени стало оставаться «не занятого» выпивками и трепотнёй с собутыльниками. Сначала Дмитрий сидел дома и искал занятий внутри семьи на радость жене. Отремонтировав всё, что смог, и доломав всё, что не подлежало ремонту в его руках, он стал «прокладывать новые маршруты» вне дома. Трезвая жизнь стала водить его по территориям, совершенно незнакомым ему ранее: в общественную организацию «интегративных знаний о здоровье человека», клуб собаководов, японский культурный центр «Хоккайдо» и др.

 

Реабилитация

В России слово «реабилитация» сильно нагружено зловещими ассоциациями: реабилитация жертв политического террора, чаще всего посмертная, долгие годы ожидания возвращения незаконно отнятых гражданских прав и т. д. Это слово вводят в обиход восстановительной медицины со значением: восстановление (re — «ре») нарушенных болезнью, недугом или травмой способностей (ability — способность, «абилит») двигаться, переносить физические и эмоциональные нагрузки, выполнять сложно координированные действия и, вообще, жить самостоятельно.

Реабилитация для бросившего пить мужчины есть прежде всего восстановление способности самостоятельно, самовольно и добровольно регулировать свою жизнь, то есть:

1) составлять расписание движения по жизни;

2) прокладывать жизненные маршруты, Если человек эти две задачи выполняет по своей собственной инициативе, то он вынужден будет, как Одиссей, проявлять самые разнообразные, даже незаурядные способности быть человеком. И наоборот, нет лучшего способа вполне жизнеспособного человека сделать инвалидом, чем запрятать его в какое-нибудь закрытое благотворительное учреждение, где вся жизнь протекает по расписанию, составленному «главным врачом» или «главным благодетелем», где «маршруты» похожи на траекторию метаний дикого зверя в клетке или их вообще нет («постельный режим»).

Сейчас модно говорить о «навигационных стратегиях» Одиссея. Что это значит? Одиссей как культурный тип — носитель практической разумности, неустанной энергии, способности ориентироваться в сложных обстоятельствах, умения красноречиво говорить с людьми, искусства обхождения с людьми: человек «божеского гнева» (испытавшый гнев богов), настрадавшийся в лишениях и морских путешествиях. Хитрости. измышления и коварство входят в список достоинств Одиссея. которого называли «многоумным». Миф об Одиссее — это поэма о возвращении домой к жене Пенелопе, которая уже почти готова выйти замуж. Трезвость — это «путешествие пьющего» длинной дорогой домой.

Современные «навигационные стратегии Одиссея» — это новое мышление современных людей, которые превыше всего ценят качество спортивного ориентирования — умение в движении быстрее соперников разобраться в обстановке на трассе и достичь финиша, пройдя все контрольные пункты с минимальными потерями времени. Как же научить этим стратегиям пьющего мужчину, который отказывается от помощи? Лечить насильно?

В истории современной психиатрии есть очень интересная проблема под названием «госпитализм», или шире — «институционализм». Коротко эта проблема заключается вот в чём. Если психически больного не лечить и никак не помогать ему жить, то он из-за своей болезни станет уязвимым и скорее всего погибнет или станет жертвой насилия, помыкания, насмешек, превратится в живой экспонат, на котором будут учить, как не надо жить. Если же окружить его заботой, поместить в закрытое учреждение, изолировав от общества, то у него разовьётся состояние безволия, апатии и тупого подчинения «институту спасения» (отсюда «институционализм»). Его психика приспособится к правилам этого учреждения, а свою личность он как бы и забудет, «вытравит».

В начале прошлого века «институционализм» путали с «дефектом», полученным от основной болезни. Когда разобрались с этим, то во многих странах психушки позакрывали, а лечить и реабилитировать людей с психическими расстройствами стали в «стационарах на дому», без отрыва от привычной среды обитания. Однако проблема как противоречие «помогать нужно, но помощь портит!» осталась.

Реабилитация как раз и должна найти «золотую середину» или синтез двух крайностей: не помогать («пусть сам решает») и помогать («мы за него решим»).

Пьющие мужчины чаще склоняются к первой крайности — отказываются от помощи. Сакраментальная фраза пьющего «Я сам брошу пить, если захочу» настолько же истинна, насколько и ложна. Бросить самостоятельно он не может — это видно по фактам жизни, но уверяет, что может (ложь). Никто, кроме самого пьющего, за него не бросит пить (истина). Никто ведь не обращается к доктору с такой вот странной просьбой: «Доктор, бросьте пить за меня!» Единственное, что может сделать доктор, так это выпить за будущую трезвую жизнь своего клиента, то есть посвятить рюмочку-другую дорогому клиенту, прославив его в тосте. Но бросить пить за клиента доктор не может.

Итак, реабилитация есть восстановление доброго имени человека, который намерен самолично управлять своей жизнью, а не перепоручать это «делать» другим. Самый главный момент в этой сложной и трудоёмкой работе — это научиться пользоваться помощью и отказаться, следовательно, от «нажитой беспомощности», то есть привычки не пользоваться «поручнями», протянутой дружеской рукой, «нитью Ариадны». Как я уже писал, человек, оказавшийся без помощи, чаще всего гибнет в пучине житейских невзгод. Отгороженный чрезмерной заботой гибнет как дееспособная личность. Поэтому и говорят о Золотом Правиле реабилитации: лечить неспособность лечиться, или помогать принимать и пользоваться помощью. В других контекстах это правило звучит как «учиться быть обучаемым», или «учиться учиться». Человек, очевидно, хочет измениться, но не знает пути. Задача — вывести его на путь истинный.

 

7.2. Диверсификация

 

Человеческий капитал

В дианализе седьмой принцип — принцип диверсификации — уточняет и конкретизирует «золотое правило реабилитации», а именно: раскрывает понятие «пути изменений». Путь — это направление переноса позитивных навыков, направление своего «человеческого капитала», накопленного ценой проб и ошибок, в важные сферы своей собственной жизнедеятельности.

Пьющий, пока не бросит пить, «инвестирует» свой капитал в развитие собственного алкоголизма, в развитие алкогольной индустрии и алкогольной культуры. Пока он это делает, и то, и другое процветает, а вот иные сферы его жизни глохнут. Так же, как и в экономике, — огромные средства уходят на взятки, «откаты», мзду, платежи рэкетирам, что и развивает криминалитет по понятному закону: куда идут инвестиции, то и развивается. Хорошим людям перепадает очень мало, поэтому они и не развиваются, влачат жалкое существование, уезжают в другие страны, самоустраняются из жизни или «наглеют» и начинают жить по «волчьим законам рынка».

Формулирование на экономическом языке выхода из банкротства — главной задачи реабилитации — будет приблизительно таким: перевести свой «человеческий капитал» из «отрасли» алкогольного производства в «отрасль» производства «услуг и товаров» для собственной качественной жизни.

 

Освобожденное время

Важнейшая часть человеческого капитала — его свободное время, то есть личное время, которым безраздельно распоряжается сам человек. Свободу человека можно легко измерять процентным соотношением между свободным и занятым временем. Чем больше свободного времени, тем свободней человек и наоборот. Если человек всё своё жизненное время тратит на обслуживание потребностей других людей, на обслуживание страстей, которые «внедрены» в его сознание и заставляют тратить на себя время (и деньги), то можно ли такого человека считать именно свободным?

В небольшой книжке Д. Гранина «Эта странная жизнь» (1974) описана странная жизнь биолога А.А. Любищева. Будучи молодым 26-летним человеком, он начал вести ежегодный почасовой учёт расходуемого времени. На протяжении 56 лет Любищев (он умер в 1972 г.) ежедневно записывал, на что потратил своё время: на научную работу, на дополнительную работу, сколько времени потеряно. Каждый месяц составлялась сводка, каждый год проводился годовой баланс. Учитывалось только «чистое» время, без потерь на организацию, пустые заседания и разговоры, ожидания и прочее. Точность учёта — 10 минут! Такой «режим экономии» не прерывался 56 лет. Теперь ответьте на вопрос: тратил ли биолог Любищев время на выпивки ?

Что это дало ему ? Не сумасшествие ли это ? Учёт времени дал громадную прибавку сэкономленного времени, которое пошло на приобретение знаний в самых различных областях. Практически, человек внутри отведённой ему природой и обществом (которое учит тратить время) жизни сумел прожить ещё одну, сэкономленную, жизнь! Любищеву было 82 года, когда он умер. Добавим к этим годам «вторую жизнь» (те же 56 лет) и получим цифру 138 лет. Помножим на коэффициент качества жизни и получим действительный возраст, а не «паспортный», «биологический», или «реальный». Один человек живёт так, что за год жизни не получает впечатлений столько, сколько другой человек получает за неделю. Чья жизнь качественней ?

Если возраст 138 лет помножить на коэффициент 3, например, полагая, что Любищев проживал добытое дисциплиной свободное время в три раза интенсивней, чем обычно проживают люди, то его действительный возраст будет исчисляться 414 годами! Будет ли такой человек жаловаться на судьбу, на то, что ему «не хватало времени», на то, что «мало пожил», «не успел сделать главного»? Нет и нет! Если так считать истинный возраст, то умирающие в возрасте 60—70 лет люди, прожившие скучную, потраченную на суету жизнь, на самом деле живут полноценно, может, 20-25 лет. Они умирают «молодыми», поэтому так сильно мучаются перед смертью — «не успели сделать главного!»

 

Истинный контроль — контроль времени

При опьянении время идёт быстро и незаметно, а вот с похмелья — тащится, как пьяная черепаха. Этот опыт будет долго мешать человеку вкладывать свой капитал в развитие собственной жизни. Освободившееся от выпивок время может обернуться не счастьем, а крайней трагедией — жизненной скукой. Обычно так и говорят о пьющих, и особенно о наркоманах: им некуда девать время, вот они его и заглушают, кто чем.

«Сам себе хозяин» — это как раз ситуация свободного времени, когда сам человек определяет то, на что пойдет его время жизни. В различных криминальных сообществах, тоталитарных сектах, в закрытых сообществах и везде, где хотят управлять человеком, решается одна главная задача — лишить человека свободного времени, не давать минуты остаться наедине с собой, подумать о происходящем.

Разрешается только сон как «личное время». Но как раз сон и не является именно «личным временем», поскольку спящий теряет на ночь сознание и личностное самоопределение. В сновидениях это самоопределение частичное, выражается отдельными вспышками, иногда в крайне причудливом виде, но это совсем не та личность, которая бодрствует! Все лидеры-манипуляторы знают, что управляем только тот, кто отрицает или забывает собственную личность. Кто уважает себя как личность, тот нелегко даёт собою управлять!

Итак, задача реабилитации — иметь дополнительное личное время и научиться использовать это личное время для улучшения своей личной жизни! Иной раз для пьющего эта задача бывает не просто забытой, а вообще новой: человек и до пьянства не имел такого количества именно личного времени, никогда не тратил его на себя и не умеет им пользоваться. Отсюда скука трезвости и дискомфортная трезвость. Недаром у «безнадёжных пьяниц» существует примерно такое суждение:

Пить — плохо.

Не пить — тоже плохо.

Ну и жизнь!..

Совершенно понятно, что «пить — плохо». Время личной жизни разбазаривается, сгорает в хмельном угаре. Сидеть пьяным где-нибудь в углу гаража и тупо смотреть на кучи мусора и дрыхнущих приятелей — то же самое, что жечь денежные знаки. И деньги, и время хорошо горят, но освещают они в это время не перспективу жизни, а глупое алкогольное занятие.

Менее понятно, что «не пить — плохо». В свете рассматриваемого вопроса проясняется, что не занятое выпивкой время может сильно «жалить» совесть человека: «Чем же мне заняться? Кто я такой? Никому не нужен!» и другие тоскливые размышления. Получается, что «пить и не пить» — одинаково плохо. Плохо по той причине, что из-под личного контроля выходит личное время!

 

Точность — вежливость королей

С помощью мысленного эксперимента убедимся в том, что контроль над временем даёт действительную власть. Вас позвали в гости и назначили час явки.

Если вы придёте точно в назначенный срок, то это будет означать, что вы не посягаете на чужое время, не заставляете ждать, и своё время очень цените. Конечно, должен быть какой-то минимальный временной люфт «раньше-позже», потому что если звонок в дверь совпадает с шестым сигналом службы точного времени по радио, то вас заподозрят в «махинациях со временем», что вы, как разведчик, стояли на площадке и смотрели на часы, а потом «выстрелили звонком».

Если вы слегка опаздываете, то это жест некоего благородства — вы даёте людям немного своего времени, чтобы они не торопились в приготовлениях.

Если сильно опаздываете, то это, с одной стороны, можно расценивать как признак некоего родства (только близкие люди могут сильно опаздывать и ждать друг друга, не разрывая при этом дальнейшие отношения), либо это знак пренебрежения, манипуляции — стремление заставить людей ждать вашего прихода и думать только о вас. Так любят поступать подростки, мстящие родителям, бюрократы и начальники, «ставящие на место» своих подчинённых, не очень довольные любовницы или очень недовольные чем-то жёны.

Если вы приходите раньше времени и застаёте врасплох хозяев, не ожидающих в такую рань гостей, то это — признак явного вмешательства в чужое время, интервенция. Кто, например, приходит «на стрелку» задолго до условленного времени? Правильно. Тот, кто хочет всех контролировать!

 

Человек есть то, на что он тратит время

Служить Богу и служить Маммоне. Что это? Первое — тратить время, своё личное время, служению Абсолюту. Второе — отдавать время заработку. Кем будет первый, а кем — второй, легко сообразить. Вот парень, который не вылезает из казино, играет, играет и играет. Его ум занят только рулеткой, только тем, где достать денег на игру и на отдачу долгов. Его сознание — это «виртуальное» казино, в котором, кроме рулетки, освещенного зелёного сукна с жетонами и руками игроков, нет ничего. Он тратит время на казино, он и есть «человек-казино».

Вернёмся к Любищеву. Всё своё время он отдавал науке, знаниям. Кто он? Он — человек знания. В таком сознании не могут задержаться никакие атрибуты алкогольной культуры — рюмочки, стаканчики, бутылочки, закусочка, столики с друзьями, тосты, анекдоты и другой трёп. На это «нет времени» и нет пространства в уме для «картинок». Скажут: это фанат науки. Да, может быть. А кто алкоголик? Это фанат «игры в пьянку и несознанку»! Они оба, Любищев и Алкоголик, — фанаты. Только никому в голову не приходит «лечить» первого фаната, а вот за вторым охотится целая индустрия «лечения и реабилитации». Масса людей, в том числе и бывших алкоголиков, хотят исцелить пьющих, хотят отобрать у них их занятое алкоголем время и вложить это время в более прибыльное дело. Тогда получается, что «лечение» похоже на трастовое управление, на опекунство, на кризисное управление банкротом. Пьющий в этом случае признаётся недееспособным!

 

Расписание и маршрут

Поезд — это хороший символ человеческой жизни. Если поезд снится во сне, то это, скорее всего, означает серьёзные размышления о жизни. А если снится такое: хватаешься за поручни последнего вагона уходящего поезда? Тогда не надо заглядывать ни в какие «сонники», всё ясно: от жизни не отстал, «Будем жить!!!».

Артуру, 29-летнему дизайнеру, который три года назад спивался, приснился в ответственный момент его первоначального трезвления сон. Он успевает сесть в последний поезд. Его впускают в вагон, хотя билет его просрочен. Он садится к окну и видит, что поезд отъезжает от станции «Похмелкино». Он и жил там, в «доме творчества». Едет он, вспоминает, чего он только не навытворял в этом «Похмелкино». Вот за окном промелькнула последняя «пьяная деревня», и он вдруг соображает, что едет он учиться в Москву, что у него впереди новая жизнь. Вначале этот сон его удивил: он ведь уже отучился в институте. Но потом сообразил, что «учиться» означает «учиться жить по-новому», а «Москва»это центр, средоточие многих неведомых ему сторон жизни. От центра пьянства он отъехал. Этот сон сильно укрепил его и не дал «сорваться» в новый запой.

Сон намекнул на очень простые действия, которые могут спасти пьющего: составить расписание собственной жизни (на каких «остановках» стоять, «заправляться») и проложить подходящий маршрут. Вот и всё!

 

Изменение судьбы

Латинское сИуегх означает «изменять». Диверсификация в данном значении — это изменять маршрут движения своей судьбы. В советских азбуках была замечательная формула диверсификации: «Мы — не рабы, рабы — не мы». Это и формула деидентификации, то есть процесса отрицания какой-либо роли, обличия, деятельности: «Мы — не пьющие, пьющие — не мы; мы — не курящие, курящие — не мы».

Итальянский психотерапевт Ассоджиоли много позже разработал целую систему — «психосинтез», — в которой центральное место занял этот процесс разотождествления: я — не мои роли; я — не мои чувства; я — не моё тело. Все проблемы человека заключаются в отождествлении с кем-то или чем-то. Есть роль «козла отпущения» в каждом человеческом коллективе. Если человек, входя в этот коллектив, соглашается играть эту роль, то он отождествляется с этой ролью, ведёт себя соответственно предписаниям этой роли, как в театральном действии. Окружающие видят не его «истинное я», а ту роль, которую он играет. Вильям Шекспир недаром говорил: «Весь мир — театр, а люди в нём — актёры».

Пьющий мужчина идентифицирован со своей ролью «пьяницы», «выпивохи», «алкоголика», «любителя выпить», «пьющего, как все» (то есть много!), «пьющего, не как какой-нибудь алкаш» и т. д. Окружающие тоже видят, главным образом, его роль, а не «чистое я» (которого и нет, если человек его не выражает, не проявляет телесно!).

Ну ладно, «мы — не рабы спиртного, рабы спиртного -не мы». А кто мы? «Куда ж нам плыть?» Сменить идентификацию, причислить себя к новой категории людей, духовно, психологически объединиться с ними (не обязательно физически), стать, «как они», отождествиться с ними как носителями положительных качеств. Это древнейший и самый глубокий, интимнейший, можно сказать, механизм развития человека — подражание. Не будь этого механизма, человек не выучился бы говорить, мыслить, осознавать себя, ходить, вести себя по-человечески.

Сергей М., 33 года — «возраст Иисуса Христа» в момент «диверсии» — резкого изменения направления судьбы. Сергей — предприниматель, пять лет назад бросил пить и занялся бизнесом. Сейчас разбогател и снова стал выпивать. Пьёт не водку, как раньше, а очень качественные вина и пиво, но от этого идентификация «я — пьяница» не изменилась, пьёт запоями, «чудит». В периоды «сухого сезона» со стыдом вспоминает свои «причуды» и напряженно размышляет о будущем. В своём бизнесе он успешно реализует задуманные схемы, а вот к себе это творческое мышление не может пока применять, обманывает себя самого. «Яне раб пива, раб пива — не я», а дальше? Сергей решил после многих месяцев раздумий, проб и ошибок, что единственный путь изменений — это изменить свой статус в иерархии власти, биться за попадание в элиту общества. Город, который он намерен «завоевать», стоит на великой реке Волге. Река широка и многоводна, как потоки пива, образ которого не сходит с экранов TV. Вот и задача — «форсировать пивную преграду» и попасть в элиту, «переплыть» эти потоки пенящегося, игристого, янтарного, вкуснейшего «народного напитка», не захлебнуться в ласковых волнах ячменно-хмельного изобилия, не потерять ориентиры в брызгах, пене и тумане пивной стихии. Ходить по воде, как Иисус, он, конечно, не умеет. Форсировать «пивную реку-преграду» надо на каком-то надёжном «плавсредстве». Он выбрал таким средством честный анализ происходящего с ним, расширение сознания и осознания собственной жизни, исполнительскую дисциплину, которую, кстати, жесточайше блюдет на своих предприятиях.

Впереди, на «том берегу», живут люди, которые ходят в белых штанах, как жители Рио-де-Жанейро в мечтах Остапа Бендера, занимаются престижными видами спорта, не курят и не пьют, богатые и счастливые… Если доплывёт, то тоже будет, «как они», а не доплывёт… Ну что же, захлебнётся, пойдёт «на дно», будет жить там, на дне жизни, пить своё «Клинское», «Невское», «Жигулёвское», «Поволжское» или того же «Товарища Бендера» потягивать. На дне тоже можно жить. Сергей всё это понимает.Он плывёт, держась за спасательный круг дианализ.

 

Изменен не личной истории

В Коране есть такая безысходная поэтическая фраза: «Судьбы людей записаны в Книге Жизни, и ветер Вечности листает её страницы». Ничего, следовательно, изменить нельзя, остаётся подчиниться этой вот «записи». Но вот вопрос: что именно считать «записью»? Человек «присосался» к пиву «Толстяк». Это что, его судьба? Это так записано в Книге Жизни? Или он женился «не по чину», взял «неподъёмный груз» и спился. Это тоже записано в Книге? Друзья затащили учиться на геодезиста. Пошел «за всеми», не зная вообще, что такое геодезия. Кончил учебу, поехал «в поле», там застудился, стал вскоре «почечником», в больнице нашёл жену (та циститом маялась); вместе «пошли по жизни» два инвалида. Это тоже в Книге Жизни записано? «Муж и жена будет одно».

Скорее всего, даже гипотетическим мойрам, богиням судьбы, не под силу планировать такие подробности предстоящей судьбы. Что-то, конечно, «записано», некий сценарий жизни в общем виде. В этом сценарии обязательные пункты такие: рождение, болезни, жизненные испытания, женитьба, «ошибки молодости» и расплата по долгам, жизнь, смерть. В рамках такой судьбы можно прописать любое количество конкретных сюжетных ходов, деталей, исходов. Как ни сложится жизнь человека, всё равно исход один — взросление, старость, смерть, либо детство отрочество зрелость смерть. Так что пусть «ветер Вечности» листает страницы жизни, но это не избавляет человека от ответственности за свой выбор!

Уже давно, начиная с Артура Шопенгауэра, принято делить судьбу человека, то есть конкретные результаты его жизни в целом, на две стороны «одной медали»: судьба принуждения и судьба свободного выбора. На первой стороне действительно есть предписание, как жить и что делать. Это то, что передаётся человеку вместе с молоком матери и поучениями отца. Это принуждение, отсутствие выбора: дата рождения, пол, родители, особенности родов, страна, национальность воспитателей, строй политический и пр.

А вот вторая сторона — это непрерывная цепь личных выборов человека, начиная с его первого вдоха и шевеления конечностей Вдохнул сразу после зажима пуповины — одна реакция родовспомогателей, затаился — другая. Например, «решил» начать дышать самостоятельно не сразу, не торопясь. Это вызывает страх у акушеров и акушерок. Шутка ли, «бездыханное тельце». Тельце начинают шлёпать — первое наказание без вины виноватого. В ответ крик боли и отчаяния: «За что?» А на это — радость несказанная у экзекуторов: «Жив, подлец!» «Ах, так вы все, включая маманю, радуетесь моему горю? Чем мне хуже, тем вам веселее?!» Это уже судьба свободного выбора.

Такое начало жизни вполне может привести к игре в «Алкоголика», в которой главный герой получает «шлепки» и «помощь» от жизневспомогателей, но при этом чувствует себя виновным в том, что «испортил жизнь другим». Пьёт. А что ещё остаётся?

Так поддаётся ли судьба изменениям? Конечно. Пока человек не помер, пока не вышел на «финишную прямую», можно что-то изменить. Для этого нужно менять свой выбор и основания выбора. Что мешает пьющему выбрать другой стиль жизни, другой стиль общения с друзьями, другой стиль самоконтроля и «релаксации», другой способ проявления природного мужского бунтарства? Только инерция поведения и нежелание думать обо всех подробностях принимаемых решений со ссылками на «машинальность».

Как известно, Шура Балаганов не стал счастлив, получив от Остапа Ибрагимовича 50000 рублей. Ничего от этой благодати не изменилось в жизни воришки: неся в будущее за пазухой громадные деньги, Шура «машинально» залез в грошовую сумочку, где покоились рубль и 70 копеек. Его самого ошеломила такая трагическая инерция поведения. Он своими глазами видел деньги, на которые можно было жить «честной жизнью», своими чувствительными воровскими пальцами щупал капитал, всем своим большим телом чувствовал их значительное присутствие. И всё же пошёл по накатанному пути — стянул чужое. Не захотел подумать об изменении оснований выбора в жизни.

Точно такая же, почти карикатурная ситуация инерции поведения (не судьбы!) случается у пьющего. Он получает «капитал», свой «человеческий капитал», с которым можно безбедно жить. На радостях «отмечает по маленькой в последний раз» и теряет всё. Таким образом, мало получить свой капитал, нужно его и удержать, т. е. требуется самообладание.

 

7.3. Самоуправление

 

Самопознание

Управлять можно только тем объектом, о котором знаешь всё, что необходимо для эффективного управления. Большинство пьющих мужчин владеют навыками автовождения и даже авторемонта. Никому из них и в голову не приходит пытаться успешно управлять автомобилем, не зная органов управления, принципов работы автомобиля и правил дорожного движения. К. себе самому эту трезвую мысль о связи знания с управлением (старое название — ведение, знающий и умеющий управлять — ведун) почему-то не применяют. Многие гораздо легче соглашаются на примитивное «кодирование», которое отнюдь не прибавляет знаний о себе, а иногда, наоборот, затуманивает и то, что было доподлинно известно. Погрузиться же в познание себя самого решаются немногие.

В психотерапии алкоголизма существует правило, согласно которому пьющего не анализируют до тех пор, пока он не изменит своего саморазрушительного поведения. Слишком рано начатый анализ личности провоцирует тревогу, которую пьющий «купирует» известным путём — возобновлением пьянства. И всё же без честного анализа реального положения дел в жизни никак не обойтись. Это ещё не анализ личности. Это только «увертюра» — рассказ о себе самом.

 

Саморазоблачение

В рассказе А.П. Чехова «Разговор человека с собакой» показана исповедь пьяного перед собакой: «Была лунная, морозная ночь. Алексей Иваныч Романсов сбил с рукава зелёного чёртика, отворил осторожно калитку и вошёл во двор». Он рассуждает о том, что человек — пепел, и жизнь его — прах. Собака на это заявление рычит и кусает его. Романсов же вдохновенно разоблачает себя: «Я — тунеядец, взяточник, лицемер! Я — гад!» Собака выслушивает признание о растрате общественных денег, о подсиживании какого-то Сургучёва и рвет зубами всё, что подставляет пьяный: «Рви мордализацию! Не жалко… Рви и шубу. Всё одно взятка… Продал ближнего и купил на вырученные деньги шубу…» Проснувшись на другой день, Романсов с удивлением разгля-дывал своё забинтованное тело, заплаканную жену и озабоченного доктора.

В режиме трезвости и реформации следует делать то же самое, только без выпивки и не перед мордой кусучей собаки, а «перед лицом» человека. Тут два момента очень важны:

1) преодолеть в себе стыд и смущение и рассказать о себе действительные факты;

2) выбрать значимое, уважаемое «лицо», которое выслушает исповедь правильно, без глупых комментариев, «без покусов», «без морали», а очень просто и по-человечески.

В программе «12 шагов» саморазоблачение является одним из основных действенных методов реформации жизни. В бесконечных разговорах в группах «АА» жизнь пьющего словно «на ладонях» разворачивается перед ним самим же. Приобретаемое в таких беседах ясное видение жизни неминуемо ведёт и к принятию соответствующих решений.

 

Вначале будет слово

Идея, выраженная К. Марксом в 14-м тезисе о Фейербахе, живёт и поныне: «Надо не объяснять мир, а менять его» — философия активизма. В стране, в которой до всякого разумного понимания действительности пытались её изменить, нельзя пользоваться лозунгом: «Хватит болтать, пора действовать». Как раз наоборот, необходимо остановить необдуманные действия и начать думать, говорить, беседовать, оперировать мыслями, т. е. действовать в уме.

Реформистский лозунг для бросившего пить: «Хватит пить (действовать), пора серьёзно поговорить о проблеме (осмыслить её)». Итак, пьющий мужчина вопреки «оглоблям менталитета, повёрнутым в сторону активизма» останавливается и начинает осмысливать и «объяснять мир». Назад, к Фейербаху, подальше от Маркса, не менять мир, а получше его понять. Понять же мир, в котором живёшь. можно только вступив с ним в бесконечный диалог, взаимодействие с объектами мира, и с собой в том числе. Поэтому в развитых программах помощи, взаимопомощи и самопомощи зависимым от алкоголя людям так много места и времени занимают рассказы о себе, разговоры, беседы -«разговорная терапия».

 

Авторское право

Смысл «разговорной терапии» (по-научному — «нарративной психотерапии») заключается в том, чтобы помочь человеку вернуть свои авторские права на собственную жизнь. Прожитая жизнь, даже один день («Один день Ивана Денисовича» Со-лженицина например), всегда есть некий «текст», который либо проговаривается внутри в формате воспоминаний, либо проговаривается вслух кому-то в формате рассказа о себе, либо обобщается как литературный текст в личном дневнике. Все три указанных вида «авторизации» собственной биографии могут необыкновенно эффективно влиять на ход самой жизни и будущее жизни.

Человек как бы одновременно и проживает жизнь, и пишет её, как текст. Чем сильнее он осмысливает и осознаёт «текст», чем тщательнее правит этот текст, тем более он становится похожим на актёра, который импровизирует на сцене. Вот ему дана роль трагика, но он добавляет в текст драмы, написанной не им, а другим «автором», столько новых элементов, что становится главным автором развёртывающегося действия. Поэтому главный вопрос дщя задумавшегося о своём бытии пьющего мужчины: «Кто автор м.оей биографии?»

 

Планирование жизни

Слово «планирование» испорчено политиками, особенно теми, кто критиковал «плановое хозяйство социализма», ратуя за стихийный механизм рыночного самоуправления. На самом деле в рынке, основанном на жёсткой конкуренции свободных предпринимателей, побеждает тот, кто умеет хорошо планировать свою деятельность.

Так получается, что лучшие «плановики», о которых много известно из кинофильмов, — это грабители банков. Популярный фильм «Ва-банк» — это учебник планирования. Чтобы что-то получилось, несмотря на «сопротивление материала», с которым имеешь дело, необходимо составить подробный план операции. Сам план основан на:

1) хорошо продуманном мотиве деятельности (Кого будем грабить? За что? С какой целью? Что будем от этого иметь сами? Какие последствия наступят?);

2) хорошо собранной информации об объекте управления (система защиты банка от чужого);

3) организации всех работ и самой «команды», которая либо участвует в составлении плана, либо изучает готовый план, чтобы действовать по плану.

В преступном сообществе умение планировать не только способствует успеху криминальных операций, но и спасает жизнь! По этой причине «воры в законе» — это признанные аналитики и планировщики.

В праведной жизни так серьёзно к планированию не относятся. За ошибки смертью не наказывают. Более того, ошибки служат поводом для развёртывания пространных объяснений, «почему это случилось». Там, где в преступном мире наказывают смертью, в обычной жизни прощают и требуют не исправления ошибки или выполнения обязательств, а подробного, «правдивого» объяснения того, почему задуманное не было исполнено.

Жёны пьющих мужчин чаще всего жаждут именно «правды», а не выполнения намеченного плана сохранения трезвости. У пьющего бесчисленные оправдания складываются в огромный архив «Алкогольное Алиби» («старорусское АА»). Радикальный метод изменения ситуации — полное прекращение практики самооправдания, запрет на объяснение неудач! Зачем знать «Как Не Надо»? Здесь нужно преодолеть соблазн якобы узнать причины некой неудачи, чтобы устранить причину. Познание причин неудачи совсем необязательно помогает узнать причину удачи. Чтобы быть здоровым, совсем необязательно знать причины болезней. Доктора, наиболее осведомлённые о болезнях люди, как раз отличаются худшим здоровьем по сравнению с другими профессиями, где знаний о болезнях не требуется.

 

План Ответственного Поведения

Наилучший путь реорганизации, «реформирования» поведения — это искусство составления Плана Ответственного Поведения (ПОП). Что это такое? В сущности — банальная вещь, о которой, к сожалению, очень многие люди просто не хотят думать. Всякое поведение, даже поведение абсолютно сумасшедшего человека, идёт по некому плану, который либо осознаётся как план поведения, либо не осознаётся. Если он не осознаётся вообще, то такое поведение является полностью безответственным, т. е. человек, если результаты такого поведения его не устраивают, открещивается от авторства и ссылается на некие причины, «заставившие» его это делать.

Мысль человеческая изобретательна, и к настоящему времени придумано чудовищное количество оправданий для нежелательного поведения, начиная с происков «демонов», «бесов» и «чертей» и заканчивая «бессознательными импульсами», болезненными образами воображения, «чужими биополями» или влиянием далёких галактик и созвездий звёзд.

Если план осознаётся, то такое поведение можно назвать ответственным. Но всегда ли оно эффективно? И что считать эффективностью?

Эффективным поведением принято считать такое поведение, которое наилучшим образом реализует так называемые актуальные потребности человека. В психологической литературе распространены самые разные списки базовых потребностей человека. Самый короткий список предложил в свое время Вильям Глассер: 1) потребность выжить; 2) потребность принадлежать — т. е. причислить себя к тому, что любишь, «отдать» себя (родине, человеку, делу, партии и пр.); 3) потребность в силе и влиянии; 4) потребность в свободе; 5) потребность в радости и развлечении.

Первая потребность обеспечивается надёжной работой древнего мозга — «палеокортекса», — где сосредоточены волевые автоматизмы борьбы за собственную жизнь: инстинкт самосохранения, сексуальный инстинкт как продление рода («гормональный секс»), пищевой инстинкт («основной»!), инстинкт гигиены, или то, что называют «здоровый образ жизни» (сон, релаксация, отдых, эргономика и экономия сил). Остальные четыре потребности связаны с работой нового мозга — «неокортекса» — и содержат в основном культурно обусловленные образцы поведения и индивидуальные «программы» существования человека как личности, а не как биологического существа.

Если какая-то потребность из списка Глассера очень сильна и не удовлетворена, то она может успешно конкурировать с потребностью выживания и даже превышать её. Например, потребность в силе может реализоваться в акте самоубийства. Все знают (из прессы, разумеется), что самоубийца «не выносит» чего-то, не может «так жить», как его заставляют жить обстоятельства, что он как бы «слаб», чтобы разумно устроить свою жизнь, поэтому и пытается уйти из жизни. Но мало кто усматривает в этом акте проявление гордыни и абсолютной власти над самим собой — над человеком! Самоубийца убивает ведь человека, не комара. И чем более важен он как человек в собственных глазах, тем большую силу необходимо применить для самоустранения, т. е. самое «сладостное» самоубийство происходит тогда, когда человек не раздавлен как личность, а наоборот, вознесён чем-то, но в то же самое время несправедливо «опущен». Чувство справедливости и восстанавливается такой возможностью проявить силу к себе самому. Власть над жизнью человека есть власть абсолютная!

Формула уравнения самоубийства: Абсолютная неспособность влиять на окружение = Абсолютной власти над собой, проявляемой в акте самоубийства. Если человек вдруг найдет другой способ проявить силу и власть, то этот новый план отодвинет попытку убить себя. Это положение иллюстрируется случаем с солдатом Швейком.

Когда Швейк попал в тюрьму, его поместили в камеру с одним нервным господином, который хотел повеситься. Швейк посочувствовал этому господину и посоветовал ему повеситься на своём, более крепком ремне. Он тут же и предложил ремень для петли. Самоубийца гневно отверг это предложение и сразу же расхотел убивать себя. Швейк поставил его перед выборомубивать себя (властвовать собой безраздельно) или управлять межличностной ситуацией (властвовать над другими, хотя бы на короткое время). И то, и другое есть альтернативы проявления потребности в силе и влиянии.

Основой мотивирования, как видно из примера, является желание быть сильным, а не убитым. Человеку важно реализовать свою базовую потребность каким-либо приемлемым («идеальным») для него способом. Сам по себе способ является всего лишь средством. Идеальные варианты реализации потребностей хранятся в памяти индивида и составляют по Глассеру так называемый «качественный мир человека». В этой области личных воспоминаний находятся образцы качественной реализации базовых потребностей: качественное выживание (как иногда говорят — «жить, а не выживать»), идеальное проявление любви и самоидентификации (принадлежности, например: «Я — Воин», т. е. принадлежу к классу мужчин-воинов), идеальное выражение силы и власти, свободы и радостного существования. Эти «картинки» в голове и являются внутренним мотивом действий, поступков, поведения человека.

План ответственного поведения есть такое планирование своего поведения, при котором удовлетворяются не чьи-то потребности, а именно свои, хотя при выборе способа реализации учитываются и потребности других людей по заповеди: «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступили с тобой» или «Желай другим того же, что пожелал бы и себе».

Эффективным планирование будет тогда, когда способ реализации той или иной актуальной потребности соответствует или хотя бы близок к той идеальной форме удовлетворения потребности, которая хранится у человека в его «качественном мире», а также, когда удовлетворение одной потребности не вступает в конфликт с другой. Например, желание любить и быть любимым может столкнуться с потребностью быть свободным. Конфликт «любви» и «свободы» может приводить к параличу планирования и страхам, пока не найдётся такое поведение, при котором будут удовлетворены и потребность в любви, и потребность в свободе.

 

Эффективное планирование

У Ивана Л. были сразу две проблемыстрах замкнутых помещений и неконтролируемые выпивки. В свои 29 лет он вдоволь настрадался и от того, и от другого. Особенно донимали его полёты в самолётах, летать на которых приходилось по делам. Всё, что он мог «изобрести», так это выпить стакан водки перед самой регистрацией, которую он проходил последним, чтобы быстрее попасть в салон самолёта и уснуть. В последние годы авиапутешествия очень даже благоприятствовали такому сочетанию: не успеешь взлететь тебе на колесиках прикатывают сначала «бесплатную» банку пива или стакан вина, а потом любое количество шат-ной выпивки. Были и многие другие ситуации, в которых «приходилось пить много». В общем, Иван спивался.

Как выяснилось на сеансах дианализа, у Ивана был неразрешенный многолетний конфликт именно в удовлетворении двух крайне важных для него базовых потребностей: любви-принадлежности и свободы. Любовь-принадлежность лишает Ивана свободы, такой ему дорогой, а сама свобода лишает Ивана любви, выталкивая его из тесных объятий любящих людей. В реальных ситуациях это выглядело так. Дома он «нудится» и не может подолгу находиться в семьене хватает свободы. Когда же вырывается на свободу, т. е. бывает вне дома, то часто испытывает тревогу, которая максимально выражается в страхе остаться одному в замкнутом помещении, где его «никто не любит». Он боится летать самолетом, в салоне которого чувствует себя потерянным, оторванным от родной земли, от «корней», как мифический Антей терял силы при отрыве от матери-земли. Вместо того, чтобы разрешить внутренний конфликт, Иван «лечится» водкой, приобретая ко всему прочему ещё и алкогольную зависимость«альфа-алкоголизм» (стремление выпивать для облегчения своего эмоционального состояния), который может очень скоро трансформироваться в «йота-алкоголизм»стремление выпивать для того, чтобы заглушать опьянением невротические страхи.

На одном из сеансов дианализа мы вместе «родили» терапевтическую идею, которая стала логическим синтезом двух конкурирующих «тем»свободы и любви. Идея выразилась в лаконичной фразе: «Поиск любимого объекта». Что это практически означало? Сам по себе поиск чего-тоэто проявление свободы. Ведь когда ищешь, то это значит, что ты не знаешь точно, где этот предмет. Нет прямой дороги, которая ограничивает свободу выбора направления поиска. В то же время «поиск любимого объекта» означает, что ты уже как бы имеешь этот предмет, имеешь его в мыслях как идеальную, не достигнутую ещё цель.

Получается, что ты имеешь любимый предмет и «привязан» уже к нему умом, но ты его ещё не имеешь и не привязан, а следовательно — свободен. Раньше бы Иван на все эти размышления, на эту диалектическую игру ума ответил бы привычным манером: «Без бутылки не разобраться!» Но в этот раз, представляя совершенно отчетливо свою жизненную ситуацию, перспективу окончательно спиться или попробовать трезвую жизнь, Иван учился мыслить трезво и с прозрачной ясностью. Он хотел в этой трезвой жизни быть просто «нормальным», а не «сверхнормальным». Так считают некоторые философы, расшифровывая древнее изречение «Истина в вине», полагая, что пьющий в трезвом состоянии более чем нормален, потому страдает, потому и пьёт, чтобы выровнять это состояние, стать менее нормальным!

Иван решил воспользоваться принципами рационального и эффективного планирования, которые состоят из 7 пунктов:

1. Простота. План должен быть простым и понятным. Сложные и «закрученные» планы не исполняются и бесполезно «болтаются» в голове, занимая место и время в личной жизни человека.

2. Достижимость. Если намеченный план заведомо недостижим, а планируемые действия в принципе невозможны, то такой план есть на самом деле планирование несчастья и является способом причинения самому себе боли и неприятностей.

3. Измеримость. Всё, что намечается как некий результат достижения, должно иметь измерение. «Немеренное», или неизмеримое, как цель поведения, приведет к отказу что-либо делать. Только то, что измеряется простыми способами, обладает мотивирующей силой, притягательно для исполнения.

4. Незамедлительное исполнение. План эффективен в том случае, если его можно начать осуществлять немедленно, «прямо сейчас». Отложенное исполнение чего-то может быть отложено навсегда.

5. Логичность. План может (и должен) входить в более обширный план жизни вообще, логически вытекать из оценки ситуации, не противоречить другим важным планам, иметь свою логику развития.

6. Контролируемость. Контроль над планированием является важным условием эффективности плана. Если планирование контролирует кто-то другой, то это будет не план собственных действий, а принуждение, против чего человек справедливо может восставать.

7. Выполняемость. В отличие от «достижимости», что означает принципиальную возможность сделать нечто, данный принцип означает необходимость, неизбежность выполнения некоего задания, когда уже поздно что-либо отменять. Метафорой может служить начальная фаза прыжка в воду — равновесие уже сдвинуто, прыжка ещё нет, но полёт уже начался.

В качестве содержания плана наш клиент Иван решил запланировать успешные поиски «любимого объекта». Таким объектом он выбрал «бодибилдинг», которым увлекался его старший брат. Вернее, объектом стало его тело, в котором он и хотел найти спрятаный образ идеальной мужской фигуры, как «скульптор» в неотёсанной каменной глыбе ищет идеальный образ, «отсекая всё лишнее».

План стал достаточно простым после выбора цели достижения — построить мужское тело, «одеться мышцами» (1).

Живой пример брата и его поддержка в начинании служили доказательством достижимости данного плана (2). Более того, его собственный опыт занятий в 18 лет доказывал, что можно довольно быстро, за 6—9 месяцев, «накачать» мышцы.

Измеримость этих достижений продумана до него в самых мелких деталях. Культуристы давно измеряют свои достижения в сантиметрах объема бицепса и трицепса, объема шеи, бедра, талии, груди, а также ростом массы тела в килограммах (3).

Брат пригласил его в тренажерный зал в тот же вечер, когда Иван выразил такое желание, поэтому план был незамедлительно приведён в действие (4).

Новое увлечение Ивана логично увязалось с его жаждой совершенствования, которая проявлялась во многих особенностях его поведения, включая фобии и выпивки: он хотел быть бесстрашным, поэтому очень сильно переживал факты своей «трусости» и «неумения пить». Сами выпивки выражали по своему главному внутреннему мотиву стремление быть совершенным, это были попытки стать героем. Окружающие говорили ему: «Займись собой, своим здоровьем». Он и сам искал случая серьёзно заняться собой. План полностью отвечая этой логике развития его жизни в настоящее время (5).

Контролировать выполнение плана тренировок Иван научился достаточно быстро. Во-первых, до него уже было разработано достаточно схем тренировок и по-месячных и даже годовых планов «строительства тела». Иван отобрал наиболее подходящие схемы, составлю график тренировочных занятий, нагрузок и контрольных измерений, повесил этот график над письменным столом и стал отмечать выполнение в условных баллах (6).

После всего проделанного уже трудно было остановиться, выполнение плана стало неизбежным (7). Первые результаты появились через два месяца, когда Иван смог подтянуться на перекладине 10 раз. Это очень вдохновило молодого спортсмена. Новая деятельность вошла в его жизнь и стала её преобразовывать.

 

 

У победителя раны не болят.Э

Публилий Сир

 

ГЛАВА VIII ФИЛОСОФИЯ ЖИЗНИ

 

8.1. Ответственность

 

Перекличка

Самое простое есредство обучения людей такому важнейшему качеству, как ответственность, — это обыкновенная перекличка.

Стоишь себе в строю в пионерском лагере («бойскаутском», спортивном, хоббитовском), «на зоне», в войсковой части, в какой-нибудь дисциплинированной артели, неважно, и ждешь, когда к тебе прилетит твоё имя. Ответ на собственное имя — это и есть ответственность 0,999 пробы! Кажется, что это невероятно просто — крикнуть «Я!» или «Есть!», услышав до боли знакомую фамилию.

Перекличка — это необычайно сложный и важный для нашего личностного существования акт ответа на зов мира.

Основная функция живого — раздражимость, то есть способность отвечать на сигналы или изменения мира. Если «некто» отвечает, значит, этот «некто» жив. Вообще ни на что не отвечает, значит, не жив, мёртв.

Основная функция психики — как раз не отвечать на сигнал, воспринимая его, то есть раздражаясь на него. Как показали опыты физиолога Сеченова 150 лет назад, психика возникает при торможении условного рефлекса. Если в мозге лягушки, собаки, человека есть что-то, способное тормознуть какой-нибудь рефлекс, автоматическую реакцию организма, то это «что-то», тормозя автоматизм, делает знание себя и мира знае-мым. Это есть сознание! Знание себя, мира, мира как себя, себя как себя, мира как мира и т. д.

Перекличка и учит откликаться только на своё имя и тормозить отклики на чужие, может, даже созвучные имена. Вы никогда не испытывали автоматизм отзывания на чужую фамилию? Только знание себя и способно тормознуть этот автоматизм.

 

Ответственная безответственность

Итак, чтобы отвечать на позывы, призывы, созывы и другие зовы мира, надо уметь не отвечать на них, тормозить заготовленные впрок готовые ответы, не реагировать сразу, после или вообще. Только недисциплинированное, обыденно-разболтанное мышление разделяет ответственность и безответственность как полярно противоположные качества целостного поведения человека.

Представим себе человека, который буквально понимает и натурально исполняет лозунг «Я отвечаю за всё», которым Юрий Герман озаглавил свой роман. Утрируем ситуацию, доведем её до абсурда, чтобы была понятней логика рассуждений. Человек будет реагировать, то есть отвечать, на всё: зачесалось — почесал, услышал стук — повернулся в его сторону, вспомнил анекдот — засмеялся, увидел стакан с прозрачной жидкостью — потянулся к нему, услышал «нельзя» — отдёрнул руку и т. д. Это не человек, а какой-то робот, реагирующий на всё. У него нет «безответственности», а следовательно, нет выбора. За него кто-то делает выбор, а он отвечает!

Пьющих часто бездумно называют «безответственными» людьми и советуют как можно быстрее возвратить ответственность, реабилитироваться. Но как же назвать их натренированную ответную реакцию на позывы выпить, ответы на неразличимые другими людьми сигналы-призывы типа: «Природа шепчет: «Займи и выпей»»? Это как раз неумение избирательно не отвечать на зов мира, то есть слишком высокая ответственность — откликаемость, избирательная конечно. Значит, дело не в ответственности или безответственности, а в чём-то другом. В чём? В нарушении самосознания!

 

Искусство игнорирования

Вот мы и пришли к самому главному во всей новой спасительной философии возрожденного к жизни пьющего мужчины: ответственность есть развитая, осмысленная, высшая форма игнорирования соблазна, искушения. Игнорировать означает не бороться с искушением, не усиливать его ненужной полемикой и диалогом, а отклонять его. «Отойди, сатана» — вот и всё, что нужно делать, как учил на своём примере Иисус Христос. Можно, конечно, добавить нечто лаконичное: «Не хлебом одним жив человек, а всяким словом божиим», но так чтобы не получился диалог с дьяволом!

Лев Сергеевич, 55 лет, ныне предприниматель, умудрённый опытом десятилетней работы на свой страх и риск. Двадцать лет назад лечился у меня от алкогольной зависимости. С тех пор не пьёт. Услышал по радио моё интервью, захотел увидеться, вот и пришёл. Всего не перескажешь, что за эти двадцать лет он передумал и пережил. Конечно, сейчас это совсем другая жизнь, чем двадцать лет назад. В этой другой жизни на первом месте у него стоит умение игнорировать проблемы других людей. Он совсем не чёрствый эгоист или отшельник-нелюдим. Нет. Он почти всегда среди людей, он работает с людьми и для людей, но он не позволяет никому втягивать себя в чужие дела, чужую вину, чужие грехи и чужие долги.

Многолетнее охранение себя от выпивок, от «ловушек», которые ломают трезвые планы, как пружины мышеловки ломают хребет зазевавшейся мышки, научило его четко различать «своё» и «чужое», свою территорию и чужую, свои интересы и потребности и интересы и потребности другого. В психотехнологии это называется «провести границы». Лев Сергеевич поработал над «демаркацией» своих персональных границ основательно, даже образцово! Границы личности и границы ответственности у него совпадают. Всё, что делается за пределами его личностных границ, то есть находится во владении другой личности, не вызывает в нём ответных реакций, «дёрганий», желания сделать что-то за кого-то. Подсказать, посоветовать, разъяснить, поделиться жизненным опытом — это пожалуйста. А вот за кого-то делать, брать ответственность на себя за чьё-то поведение — категорически нет. Он управляет собой. Другие управляют собой. Лев Сергеевич дошёл до самой простой формулы ответственного поведения, о которой писал М. Горький: «Будем жить просто: они — своё, а мы — своё!..»

Не алкоголь опасен, люди опасны, если поддаёшься их слабостям, страстям, привычкам, предпочтениям и другой «слякоти». Закопанная в саду бочка с вином может лежать там вечно и не потревожить ни одним шорохом трезвый покой хозяина сада: «Не слышны в саду даже шорохи. Всё здесь замерло…» Потревожить хозяина может другой человек, которому неймется открыть эту бочку с вином и что-нибудь там в себе переменить — «душу облегчить», «радость обмыть», «от реальности убежать» и т. д. Мало ли какие проблемы у других: «У них — своё, у нас — своё!»

 

Начало дисциплины

Основатель всемирно известного Центра реабилитации алкоголиков «Хэйзелдон» (США), богатый банкир Ричард Лили не был благотворителем и не был инвестором важных социальных программ. Он был сильно пьющим мужчиной. В 1949 году, Ричард попал в катастрофу, которая едва не стоила ему жизни. Он в тот день крупно проиграл в покер, напился и пьяным вёл машину. На что-то он засмотрелся или отвлекся и вместе с машиной свалился с моста, пролетев 40 метров высоты, прямо на скотный двор фермы. По какой-то случайности Ричард уцелел, даже не разбился сильно.

Как он остался жив, никто не мог понять. Объяснить такое было невозможно, не привлекая божественные силы. Так Ричард и понялего предупреждает Господь Бог: «И придут ангелы, и на руках понесут тебя, да не преткнёшься о камень ногою…» Искушать Господа, как известно, нельзя и Ричард твёрдо решил бросить пить. Он поклялся тут же, на бедненькоН ферме, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах не притронется к спиртному. Так и сделал.

Всё это было похоже на чудо — спасение и преображение Ричарда. Из пропойцы Лили вдруг стал совершенно другим человеком — дисциплинированным и ответственным, выполнял все данные обещания, платил по всем долгам. Заплатил и за своё чудесное выздоровление: выкупил ферму и построил на её земле санаторий для «обсыхания» пьющих мужчин, оставив оригинальное название «Хэйзелдон».

Некоммерческое заведение, «Дом для алкоголиков профессионального класса, которые не хотели скатиться до под-заборности», предлагало место, где пьющие деловые мужчины могли «обсохнуть» и спокойно изучать 12 ступеней духовного исцеления «Анонимных алкоголиков». В санатории-профилактории не собирались никого «лечить», «кодировать», читать лекции и тем более «читать мораль».

Первый президент «Хейзелдона» Патрик Бутлер так называл свою миссию: «Помогать большему числу алкоголиков за меньшую цену». Первый супервизор программы юрист и бывший алкоголик Линн Кэрролл предлагал очень простые правила для клиентов:

1. Заправлять постель.

2. Вести себя как подобает джентльмену.

3. Ежедневно посещать занятия «12 шагов».

4. Беседовать друг с другом везде, где только можно, — не сидеть без дела.

Данная программа стала пользоваться огромным успехом. Неужели заправка постели может так сильно повлиять на взрослых мужиков? А почему бы и нет? Ведь это начало дисциплины.

Могучая река Волга, как и многие другие могучие реки, начинается с маленького ручья. А если перекрыть этот ручей, Волга останется? Конечно. Волга останется, да вот истинное начало её, исток, будет недоступен для познания и понимания. Это будет уже и не Волга! Так и заправка постели есть «исток полноводной», зрелой и ответственной жизни. Человек встаёт с постели после пребывания в бессознательном состоянии, после сновидений, которые отправляли его куда-то в ирреальные, «иные миры». Он может захлопнуть дверь в эти сновидные образы, дверь в прошлое, дверь в соблазнительные мечтания и дрёму — заправить аккуратно постель и убрать следы своего пребывания там. Он теперь готов к новому поведению.

 

Миннесотская Модель

Через несколько лет после открытия центра «Хэйзелдон» врач-терапевт Джордж Манн обобщил положительный опыт такой помощи пьющим и создал программу, которая получила название «Миннесотская модель лечения химической зависимости». В настоящее время Миннесотская Модель — программа помощи, основанная на Восьми Принципах:

1. Относиться к алкоголикам и аддиктам с достоинством и уважением.

2. Относиться к алкоголизму как к Первичному расстройству, а не симптому других личностных проблем.

3. Относиться к алкоголизму как к хронической болезни, которую невозможно исцелить полностью, а можно только справиться (сорш§) с ней, т. е. учить людей справляться с проблемой, а не избавляться от неё.

4. Относиться к аддикту как к Целостной Личности, которая втянута в болезнь на разных уровнях: эмоциональном, интеллектуальном, социальном, физическом и духовном.

5. Оказывать полноценную помощь со всех сторон, начиная с диагностики и детокса и заканчивая семейной и духовной терапией.

6. Привлекать к лечению алкоголиков талантливых людей из самых разных областей — терапевтов, психологов, консультантов, священников, клерков, бывших алкоголиков и пр.

7. Лечить духовно, основываясь на «12 шагах» «АА», помогая сохранять пожизненную абстиненцию (абсолютную трезвость).

8. Позволять аддиктам учиться друг у друга методам реабилитации и восстановления. Настоящее лечение начинается тогда, когда персонал уходит домой после смены, а алкоголики и наркоманы остаются друг с другом и болтают.

 

Хотение и веление: два в одном

Чудо — это совпадение обычно не совпадающих моментов нашего личностного существования. Что обычно не совпадает? Хотение, то есть желание чего-либо, и веление, то есть исполнение этого желания. Человек хочет получать большую зарплату, но веления хватает только на маленькую. А вот если бы получал именно столько, сколько хотел, то это было бы чудом!

Ричард Лили хотел долететь до Земли живым. Объективно, по всем законам физики, это было невозможно. Но странным образом его желание исполнилось. Вернее, он сам и исполнил это желание. Хотение и веление чудесным образом совпали. Будь он трезвый в машине, он бы, наверное, не слетел с моста так, как он слетел. Но если бы он по другой какой-нибудь причине слетел бы трезвым с 40-метрового моста, то, вероятно, и не выжил бы. Люди в таких ситуациях мгновенно проигрывают варианты гибели или повреждения — «Ну вот, и моя смерть пришла» — и исполняют не программу выживания, а программу гибели. По этой причине их действия менее эффективны, чем у сильно пьяных людей, которых, по народной молве, «Бог любит» («Бог любит детей и пьяных»). Пьяный летит с седьмого этажа и отделывается ушибами. Трезвый может насмерть расшибиться, упав и со второго.

Популярная сказка про Емелю и щуку разделяет: хотение -у одного, веление — у другого. Емеля хочет, а щука исполняет. Ситуация весьма странная: хозяин хочет, но не может, он -беспомощный управитель; а раб его может, но не хочет, то есть безвольный исполнитель. В анекдотах того, кто «хочет, но не может», называют «импотентом», а того, «кто может, но не хочет», — «сволочью». Сказка сильно запутывает процесс исполнения задуманного. Требуется вмешательство волшебной силы, чтобы объединить два разошедшихся начала — хотение и веление. Если бы Емеля исполнял свои желания и самим исполнением корректировал бы свои замыслы и хотения, то вмешательства волшебной силы не потребовалось бы. Про Емелю никто бы и не знал — не чудо.

Человек хочет выпить рюмочку (30 г) водки перед обедом и пьёт именно столько, ни грамма больше. Хотение и веление совпадают в одной личности: он и хочет, он и велит, «щуки» не требуется. И это никакое не чудо. А вот для пьющего такое «культурное потребление алкоголя» было бы чудом. Его сознание запрограммировано как по сказке «По щучьему велению», — хочет он, а исполнять должен кто-то другой!

Новая философия жизни требует изменить такое самосознание, расщепляющее единую личность. Раз я хочу чего-то, то я и буду этого добиваться, исполнять собственный план, ведь это мне надо! Или кому-то другому? Жене нужна моя трезвость? На, возьми. Теперь она твоя, «эта» трезвость. Я буду исполнять своё произведение, то есть план ответственного поведения.

 

Исполнительство

Исполнительность — это, скорее, подчинение чужой воле. Чужое руководство, конечно, тоже может вести к благу, то есть в рай, но лучше всё-таки исполнять собственный замысел того, как прожить свою жизнь. Вообще-то, так оно на самом деле и есть, все люди исполняют именно свой план. Он может быть написан «под диктовку» другого человека или создан по образцу и по аналогии с планами уже исполненными.

Никакой человек не живёт совершенно бездумно, у каждого обязательно есть какой-то собственный план. К сожалению, люди обучаются перекладывать ответственность за своё поведение на других людей («влияние»), на внешние обстоятельства («воздействие»), внешнюю силу («наказание»), на «ни на что» («так получилось»). При этом возникает самоубеждение в том, что собственный план поведения вовсе и не свой, а чей-то. Получается двойная ошибка: переложение ответственности за своё поведение с себя на другую волю и недоверие самому себе. Можно сказать, своё выдается за чужое.

Исполнительство, в отличие от исполнительности, есть всегда авторство или соавторство. Возьмём для примера какого-нибудь гениального исполнителя музыкальных произведений, скажем, Святослава Рихтера.

Много лет назад меня поразило его исполнение произведения Бетховена «КЭлизе». Зал, переполненный, как обычно, ёрзал, подкашливал и шмыгал. Святослав замер над клавишами, приглашая зал замереть и вслушиваться в тишину. Он не ждал, когда все абсолютно затихнут. Он был очень спокоен для такого неблагодарного учительского занятия — ждать, когда слушатели угомонятся. Он слушал небесную музыку. Он сочинял заново это затёртое в музыкальных школах маленькое сочинение. Бетховенские звуки родились вновь на глазах притихшего зала, изумленного и придавленного таким откровением, таким творческим интимом. Наверное, половина присутствующих на концерте играли эту пьесу в музыкальной школе, но такого произведения, какое показал Рихтер, никто не слышал никогда. Оно исполнялось впервые! Сам Рихтер слышал его впервые. Вот это и есть исполни-тельство высочайшего уровня, образец для подражания.

Как же применить этот образец в нашем случае? Тут советами не обойдешься, да они и бессмысленны. Всё это только философия, философия жизни, то есть зрелые размышления и понимание себя самого. Вот цепочка размышлений в духе дианализа. Присоединяйтесь!

Человекэто замысел Бога! Высшая судьба человека, следовательно,стремление к Абсолюту, к самосовершенствованию.

Исполнять этот замысел обязан сам человек. А кто же ещё, Пушкин? Исполнение есть сотворение замысла как бы заново. Бог замышляет, а я вместе с ним творю.

Я как бы творец своей судьбы. Мне надо внимательно вслушиваться в тишину и довериться творческой силе, а не натужно вспоминать запись произведения«карму».

Я исполняю то, что рождается во мне самом, следовательно, яавтор и исполнитель своей судьбы. Мне никто не нужен в качестве руководителя или помощника.

Итак, исполнительство — это объединение автора, исполнителя и инструмента. Думайте дальше сами!

8.2. Иронический пессимизм

 

Пусть всё катится…

Пусть. Потому что всё и так катится, хочешь этого или нет. Пустить «всё на самотёк»… Не есть ли это проявление пессимизма? Да, это пессимизм чистой воды. Оптимизм диктует противоположную линию поведения, вернее, линию размышления. Ничто само не катится, это я — «катала», я качу, хочу и качу. Такой глупый оптимизм даёт большую иллюзию контроля. А есть ли оптимизм поумней?

Самый умный оптимизм — это оптимизм стариков, о котором так хорошо написал русский биолог Илья Мечников в своих знаменитых «Этюдах оптимизма». Жизнь весёлого старика стремительно приближается к концу, всё уже позади, пройдено, пережито. Все опасности, все неприятности пройдены, впереди нет страхов! Это у молодых будущее полно неожиданностей, сомнений, страхов и разочарований — их может убить или покалечить на всю жизнь. У старика таких переживаний уже нет, поэтому ничто не омрачает его оптимизм. Каждый день — подарок. Проснулся, всё болит, значит, жив, ещё не помер.

Конечно, есть оптимизм, основанный на вере в загробную жизнь, на надежде попасть в рай, пройти благополучно чистилище, миновав «геенну огненную», но этот вид оптимизма не распространяется на действительную реальность.

Вот человек всю жизнь буянил, матюгал Бога и чёрта, пил безбожно, курил дьявольски, относился к своему здоровью по-свински, а в неполные 60 лет начинает таять от рака легкого. Перспектива близкой смерти и мучений жизни ведут его к спасительной вере. Он начинает молиться, жадно слушает проповеди о благой вести. Вот он уже не прежний здоровяк, а высохший старец; силы покидают его, а смирение душевное становится несокрушимым. В смертельной агонии он благодарит Бога за то, что Он послал ему болезнь (?) и отвёл тем самым от греха смерти, то есть дал умереть и через смерть очиститься. Мармеладов, как мы знаем, обошёлся без такой канители, как рак легкого, просто «подставился» под карету.

Если человек решил всё-таки очиститься не для смерти, а для жизни, «иной жизни», ему тоже придется пройти практику духовного смирения, ему придется смириться с тем, что на самом деле ничего нельзя изменить кроме конфигурации собственного сознания — мышления, памяти, системы ценностей и других составляющих со-знание. Сознание тоже нельзя самопроизвольно изменять. Это так говорят: изменить сознание. На самом деле оно если меняется, то не по нашему желанию, а в результате определённой активности. Вот с этим-то и приходится смириться — с существующими пределами и ограничениями жизни.

Всем знакомо с детства любимое народное развлечение — езда на санях с горки. А вот усовершенствованный современной техникой спортивный вариант катания — бобслей. Движение по жёлобу, по ледяному коридору. Вот уж где всё подчинено формуле «пусть катится». Представим жёлоб метафорой главной судьбы, санки — телом, организмом, а ездока — духом, управляющим движением, и спросим: «Кто ездит быстрее всех, кто лучше всех «живёт» в этом длинном углублении?» Тот, кто полнее отдаёт себя всем участвующим в быстром движении «помощникам»: подчиняется геометрии жёлоба и вписывается в повороты углубления, легко скользит, прячется от встречного ветра.

 

Путь в законном русле

Михаил, 36-летний часовщик, на пятом году трезвости стал философом. Жена ушла от него, ультимативно заявив, что пока он «не вылечится от пьянства», жить с ним не будет. Михаил пошёл «лечиться», но жена так и не вернулась до сих пор. Михаил слыхал, что у Сократа была вредная, скандальная жена и что мыслитель так обрисовывал судьбу женатых мужчин: если жена любящая попадётсябудет мужчина просто счастливым, а если попадётся злая, то станет муж философом, поскольку только философией и можно защититься от «стрел и ножей» острого, ядовитого, язвительного языка неудовлетворённой женщины.

Вот примерные рассуждения Михаила во время наших бесед по поводу его кредо. Путь человека и русло, по которому проходит его жизнь (или река жизни), тождественны и различны в одно и то же время. Русло — это и есть путь, проложенный прошедшими потоками. Применительно к судьбе человека — это традиционный, сформированный многими поколениями образ жизни. Это тождество. «Моя судьба, — говорил Михаил,часть общей судьбы всех моих предков, живших до меня, и потомков, которые будут жить после меня. Мне лучше подчиниться этому коллективному опыту и быть в этом «русле». Но путь может не соответствовать в точности руслу; русло всегда больше пути воды; оно бывает и шире, и с ответвлениямипротоками и старыми, древними участками».

Индивидуальный путь жизни может сильно отклоняться от русла, поэтому русло и путь — не одно и то же. Это различие. Теперь осталось найти синтез. Михаил осознает себя и целой самостоятельной личностью, и частью своей системы рода. Он не раб этой системы и не тяготится тем, как сложился совокупный опыт«русло»; он не подчиняется, а легко и спокойно принимает этот опыт. Люди, которых он и не знает, но уважает и любит, «приготовили путь и сделали прямыми стези ему». Он, конечно, не слышал «глас вопиющего в пустыне» о выпрямлении стезей своих. Но часы размышлений о том, что ему делать в жизни, будучи постоянно трезвым и мыслящим существом, сделали то же, что и библейский «глас вопиющего».

Осознание того кошмара, который он сам с собой сотворил, заставило выпрямить стези собственной жизни, угомонить страсти и вернуться в русло. Он, кажется, нашел свое «русло». В пределах того русла можно вполне проявить себя как уникальную, индивидуальную личность, делать выбор и отвечать за него, жить со смиренным сердцем. Это и есть «путь в законном русле». Он понял-таки своё русло, законное, принадлежащее его роду. Но это не колея, из которой не выбраться. В русле достаточно свободы, в любой момент можно «хватить через край», но этого как раз ему и не нужно. Ему стало спокойней жить. Может, вернётся жена, а может и не возвращаться, если ей хорошо жить с кем-то. Михаил помогает сыну, у них хорошие отношения. Эта философия жизни помогает Михаилу не скандалить, не бунтовать, не выяснять, кто был когда-то прав или не прав. Он много читает. У него появились друзья, любящие порассуждать на отвлечённые темы. Ничего выдающегося он не ждет. Простая жизнь.

 

Сократовская ирония

Ирония в переводе с греческого означает насмешку, притворство. Иронизировать — это насмешливо изображать предмет исследования или наблюдения. Ирония является самым сильным «лекарством» от болезни под названием серьёзность. Эту болезнь раньше всех научился лечить Сократ. Его ирония была весьма изощрённой и тонкой. Он притворялся незнающим ничего: «Я знаю, что я ничего не знаю». Это его самое известное изречение.

Сократ любил исследовать какой-нибудь этический вопрос с позиций абсолютного незнания, как бы с нуля. Это давало ему и его оппонентам в споре огромные преимущества. Если человек не знает, то у него нет другого пути, как исследовать незнакомый предмет. Если человек знает, то ему не надо ничего исследовать; он слеп и глух к реальной действительности; он уходит в себя для того, чтобы вспомнить, что он знает об этом предмете. Такой оптимизм часто губит, поскольку человек тогда прекращает тестировать реальность, полагаясь на собственные знания.

Считать, как Сократ, что ты не знаешь ничего, знает только Бог — это, конечно, весьма пессимистическая позиция. Каждый человек обладает огромным количеством знаний, разнообразных сведений. Он также знает способы получения новых знаний, источники этих знаний и технику доступа к информации из этих источников. Следовательно, он притворяется незнающим, насмехается над своими знаниями, а это уже ирония. Высший сорт иронии — самоирония, умение посмеяться над собой.

Самое страшное, что может появиться у мужчины, бросившего пить, — комплекс серьёзности. В чём он проявляется? Мало смеется, особенно над своими ошибками, глупостью (никто не бывает постоянно умным, даже гений!). Слишком серьёзно относится к факту бросания выпивок, почти как к дате начала или окончания гражданской войны, резни, глобальной катастрофы или как к своему новому дню рождения. В некоторых терапевтических группах культивируют такое серьёзное отношение к трезвости: награждают «медалями» за взятие 1, 2, 3, 5 и далее лет «трезвой жизни». У некоторых людей развивается даже мания величия по поводу их героического долготерпения,

Однажды меня пригласили в клуб трезвенников провести занятие в группе бывших алкоголиков. Был в этой группе «староста», мужчина лет 40, слесарь высшего разряда. Он не пил пять лет и всем своим поведением показывал это высочайшее достижение, почти «чёрный пояс» по трезвости. Все другие в группе и в подмётки ему не годились. Пара человек, которые не пили больше года с небольшим, удостаивались его благосклонного внимания. Все остальные, «едва просохшие» мужики, вызывали у него высокомерную снисходительность. Был пьющий слесарь, стал трезвым уродом. Неизвестно, что лучше. Лучше, конечно, обеспеченная полной реабилитацией, то есть разрешением всех вопросов и проблем, связанных с окончанием зависимости, трезвость, которую называют «комфортной». Эта трезвость предполагает и философию комфортной жизни.

 

Очиститель ума

Самоирония есть естественный и очень надёжный «очиститель» ума от заблуждений и привязанности к схемам, стереотипам, постулатам. Самоирония позволяет провести самую сложную психологическую процедуру — саморазоблачение. Разоблачению, прежде всего, подвергается скрытый план когда-нибудь вернуться к «умеренному потреблению алкоголя». Всё остальное бесполезно, если не разоблачен этот скрытый механизм зависимости — не убитая смехом, самоиронией, глупая надежда на возврат «старого доброго времени», когда «овцы были целыми, а волки сытыми», водка была дешёвой, а подделок не было, когда друг запросто приходил в гости и говорил: «Давай выпьем пива, сядем, поговорим!», а вы в ответ: «Нет, давай лучше водки, ляжем и помолчим».

Ирония — насмешливое отражение объекта исследования. Бывает и злая ирония, как горчица или перчик «чили», усиливающая «умо-варение».

Однажды я нечаянно поиронизировал над глупой надеждой вернуться к «нормальному выпиванию», вспомнив слова апостола Павла о псе, который возвращается к своей блевотине. Меня в этот раз слушал огромный детина Иван с голубыми детскими глазами. Это был бывший борец, а ныне… Ну, вы знаете, чем бывшие борцы занимаются во времена «дикого капитализма». Иван «Поддубный» (так я его про себя называл) надолго задумался, видно, представил себя таким псом и сбегал к недопитому… Потом долго смеялся. Он почти, как пёс. хотел вернуться к тому, что «отрыгнул» — к пьянству. Я, может быть, и не вспомнил бы его, если бы он не привёл через шесть лет своего друга, который стал героиновым наркоманом.

 

Освежитепь совести

Познания умножают скорбь, а повторные ошибки — иронию. Человек имеет право ошибаться, рисковать и ошибаться, сознательно совершать ошибку назло себе, ошибаться на радость другим… как клоун. Если человек замечает, что он уже много раз вот так же ошибался, то у него появляется шанс посмеяться над собой… посмеяться и запланировать ошибиться так же!

В психотерапии такое «планирование ошибок» называется «парадоксальной интенцией». Этот приём придумал австрийский психотерапевт Виктор Франкл. Сам он побывал на краю гибели в нацистском концентрационном лагере. Ему можно верить. Его метод проверен на людях, которым нечего было уже терять. Суть его заключается в притворном планировании делать то, чего как раз сильно не хочется. Человек боится умереть, а Франкл советует ему мысленно умирать 30, 60 и 100 раз в день. Что с несчастным происходит? Он умирает от страха смерти? Ничуть. Повторение мысленных картин смерти и собственных похорон не устрашает, а начинает смешить!

Вот человек в 100-й раз представляет себя в гробу. Ему уже надоели причитания родни, смехотворные, нелепо изуродованные внезапной скорбью лица друзей-выпивох, солёные слёзы жены, омывающие его остывшее тело. Ему не даёт покоя муха, ползущая по носу, носовой складке, по верхней губе. Как её отогнать? Почесаться в гробу? Но это же неправильно поймут собравшиеся на траур! Чихнуть? Интересно, что нужно желать мертвецу? Не «будьте здоровы» же, что другое? «Будьте, наконец, спокойны»? «Папа, успокойся, лежи тихо. Тебя ведь хоронят. Это бывает нечасто. Потерпи»? Громкое чихание, пожалуй, всех разгонит от гроба; похоронить уж точно не захотят. Гроб превратится в экспонат. Приедут журналисты; будут изучать учёные «чихание мертвеца»...

Парадоксальное предписание оглупляет страх и способствует облегчению груза, лежащего глубоко внутри в «зале судебного заседания» с табличкой «Совесть». Боящийся смерти, например, терзаем совестью за какой-то проступок. Смерть для него является наказанием, которого он хочет избежать. А поскольку судебная власть внутренняя, то она узнаёт сразу о замыслах избежать заслуженного наказания и тут же приговаривает к усилению наказания более ужасной смертью. Ироническое, «потешное» захоронение себя прерывает иногда надолго, даже навсегда, данное судебное разбирательство и устраняет напрасные «муки совести» и липкий страх смерти, вернее, наказание смертью!

Ирония, конечно же, не убивает совесть, не мешает совести производить свою работу — предупреждать человека о его несовершенстве и заставлять душу трудиться день и ночь. Ирония устраняет мелкие темы, которые отвлекают совесть от самого главного — слушать весть (со-весть) о возможном совершенном бытии, весть о родстве с Абсолютом. Разве стыд за пьяный дебош сравним с тревогой потерять любовь к Богу? Систематическая ирония как бы убивает запах перегара, спиртного, рвоты из души, «освежает» совесть, делает ее работоспособной и дееспособной.

Как же кратко сформулировать принцип «иронического пессимизма»? Отказ от спиртного — это не шутка! Жить и не пить — какой уж тут оптимизм? Никакого искусственного счастья и балдежа, никакого радостного, хмельного идиотизма. Мозги не отключаются, только переключаются с одного на другое. Раскрывается пессимистическая природа человека, затуманенная химической оптимизацией духа. Человек — самое пессимистическое существо на Земле, потому что оно думает обо всём, потому что может страдать за всех, переживать не только свое горе и счастье, но горе и счастье другого существа!

 

8.3. Осознанный поиск проблем

 

Человек есть проблема

Человек сам создаёт проблемы себе, другим, миру. Сам их и преодолевает. Несколько лет назад во Франции произошел один курьёзный случай, о котором писали в газетах.

Утречком по Елисейским полям на работу в свой офис ехал молодой миллионер. У него всё в жизни получалось наилучшим образом: доходный бизнес, престижный образ жизни. жена. любовница, отличное здоровье, спортивная стать. От такой жизни легко на сердце, и бизнесмен радостно напевал что-то под звуки долби-системы в своём роскошном автомобиле. Во рту у счастливчика была необсосанная до безопасного размера карамелька-леденец. Она-то и нарушила всю идиллию — попала-таки в горло миллионеру и встала в аккурат над связками, перегородив собой амбразуру дыхательного горла. Миллионер стал задыхаться, с трудом управлял мощной машиной. Вытолкнуть леденец выдохом он не мог. Он практически уже терял сознание, когда врезался в дерево. Удар был весьма сильный. Передок машины вдребезги, но и леденец не удержался на месте и вылетел от резкой остановки. Миллионер задышал свободно своей широкой спортивной грудью. Он был спасён! Бог с ним, с автомобилем. Ещё купит. А вот жизнь не купишь! Вот как можно на ровном месте, от избытка так сказать, благополучия создать проблему и с блеском её разрешить!

Этот случай хорошо иллюстрирует выдвинутое положение о том, что сам себе человек создает проблемы. В таком случае разумнее было бы осознанно и рационально искать проблемы, не полагаясь на случай. Раз уж невозможно жить без проблем. то лучше находить себе такие затруднения, противоречия и проблемы, которые можно преодолеть с выгодой для себя.

Можно бегать по лесу, перепрыгивая через коряги и рискуя пропороть себе живот на спрятавшемся сучке. А можно бегать по чистенькому стадиону с суперсовременным покрытием и перепрыгивать через безопасные, но высокие барьеры, ничем не рискуя. Спорт — отличный пример того, как человек осознанно ищет и искусственно создаёт себе проблемы. В спортивных играх, например, в простой и незамысловатой форме отображаются все основные моменты и «командной работы», и корпоративности, и сыгранности, то есть взаимопонимания. У кого есть хоть какой-то опыт спортивных игр, те намного успешней потом работают в организациях, эффективней управляют коллективами.

В игре мгновенно возникают и так же мгновенно разрешаются проблемы, то есть открытые и понятные противоречия: хочешь забить мяч в ворота, но тебе мешают сделать то, что ты хорошо умеешь делать. Пусть ты не забил мяч, он полетел мимо ворот или вообще не полетел даже в сторону ворот, но игра в любом случае состоялась! В памяти остаются схемы более эффективного паса, обводки, удара другой ногой и т. д. Удовольствие и польза (физическая рекреация) от игры есть независимо от желаемого результата. А теперь перенесём эту стратегию поведения в жизнь и получим очень неплохое качество: человек живёт (играючи!), преследует какие-то цели, но независимо от их достижения радуется самой жизни.

 

Проблематизация

В самой жизни, в самой игре, в самой технической задаче проблем нет, если нет человека, живущего, играющего, решающего задачу. Как говорил И.В. Сталин «Есть человек, есть проблема. Нет человека, нет проблемы». Зловеще, но верно. Человек — носитель проблем. Вот светит солнце, греет, даже сушит землю. Проблема? Нет.

Вот идёт дождь, увлажняет, затапливает землю. Проблема? Нет. Вот для человека сильное солнце на пляже может стать «проблемой». Вернее не само солнце, а двойственное отношение человека к «солнечным ваннам». Человек идёт и улыбается; он под солнцем одетый, в шляпе, проблем нет. Вот он снял с себя одежду и сразу оказался в «солнечной ванне», хотя солнце то же самое. В этой «ванне» уже надо вести себя по-другому. Надо дозировать «инсоляцию», подставлять себя под лучи равномерно, мазаться защитными кремами от загара, выбирать место под солнцем, то есть «солярии», пляжи, укромные закутки. А если хочешь загорать совсем голым, то проблем может прибавиться многократно.

Один пьяный мужчина «загорал» абсолютно голым на Крымском мосту в Москве. Его часа два снимала с места под солнцем целая бригада спасателей, врачей, милиции. Потом эту снятую сцену прокручивали в программе «Выочевидец», и миллионы людей, развлекаясь конечно, тратили своё время жизни на мысленное решение чужой проблемы. Вот с Крымского моста сняли пьяного чудака, зеваки разошлись, бригады спасения уехали. Мост как стоял, так и стоит. Нет человека, нет и проблемы.

Слово «проблематизация» придумано консультантами по управлению организациями. Оно означает процесс выявления, «вскрытия» противоречий, которые мешают какой-либо деятельности человека. Опасно всегда скрытое, неявное противоречие, которое, как подводный камень, может больно ранить и помешать движению вперед. А если камень виден, то его легко обойти или использовать для опоры. Так и проблематизация есть способ разбора «скрытых завалов» в мышлении, нахождения базового противоречия или «антиномий разума».

Проблематизация — это точное описание проблемы как скрытого противоречия. Далеко не каждая проблема есть именно проблема. Нет денег. Это не проблема. Это задача, поскольку есть сотни способов честного зарабатывания денег. Денег не хватает. Это уже проблема, поскольку тут есть указание на несоответствие притока денег их расходу, противоречие между желанием иметь деньги и желанием быстрее от них освобождаться. Это уже проблема человека, носителя этих противоречий, а не «проблема денег» — у денег никаких проблем нет!

Алкогольной проблемы также не существует. Есть различные задачи производства и сбыта алкогольной продукции, алкогольных напитков, задачи ограничения и контроля этого потребления. А вот проблема алкоголизма — это проблема человека, который использует (использовал) алкоголь для своих противоречивых потребностей.

 

Страсть к диалектике

Диалектика — это и есть «жить по понятиям». Послушайте как определял диалектику её, можно сказать, основатель и духовный отец Сократ: диалектика — это то, чем занимаются взрослые люди, когда собираются вместе и ещё не пьяные беседуют, наводя порядок в понятиях! Итак, диалектика — это занятие трезвых мужчин. Идти стенка на стенку, лобызать друг друга «взасос» и «в кредит», танцевать с пьяными тетками канкан — это занятия пьяных мужчин. Впрочем, это можно делать и абсолютно трезвым, но сильно весёлым, беззаботным и по-детски счастливым,

Итак, жизнь как она есть, выраженная в точных понятиях, текущая в суждениях, оформляющаяся в лаконичных определениях, дышащая в силлогизмах и доказательствах, расцветающая в метафорах и смыслообразах, замирающая в формально логических формулах и схемах, — всё это и есть диалектика, искусство вести осмысленную человеческую беседу. Убери осмысленную беседу из жизни человека, и жизнь перестанет быть человеческой! Какой она будет тогда, «нам не дано предугадать», можно только фантазировать.

Наверное, многие подумают сразу об огромном сумасшедшем доме, в который превратится Земля. Никто ни с кем не разговаривает, никаких понятий вообще нет, все живут не только «не по понятиям», а вообще «без понятия», то есть жизнью полностью слабоумных людей. Спешу разубедить. В любом «дурдоме» обитатели только тем и занимаются, что беседуют друг с другом, своеобразно иной раз.

Не забуду никогда свои первые впечатления в психиатрической больнице, где я видел остатки осмысленного человеческого общения между двумя совершенно слабоумными больными. У одного (я точно помню) развивался дегенеративный процесс в коре головного мозга, он быстро терял разум, совершал глупые поступки и делал нелепые вещи (например, сам себя принял в ряды КПСС, нарисовал партийный билет № 1 и т. д.). У него в речи были «стоячие обороты», он неделями повторял одну и ту же фразу. Я слышал такую: «А никто не работает». На любые вопросы он отвечал этой фразой, меняя интонацию. Про другого говорили, что у него «алкогольное слабоумие», возникшее на почве ещё и врожденной «органической неполноценности». Тот вообще никаких слов уже не употреблял, а бессмысленно мычал.

Представьте себе, каково было моё удивление, когда однажды я увидел их сидящими за маленьким столиком в пустом холле отделения и мирно «беседующими»! Со стороны можно было предположить, что два почтенных господина беседуют о международном положении страны или о ценах на рынке твёрдых сортов пшеницы. Один что-то «спрашивал», двигая при этом руками и бровями, галантно наклоняясь к партнеру. Партнёр же подхватывал «вопрос» и обрабатывал его в полноценный «ответ». Я не поверил своим глазам и подошел поближе проверить увиденное. Нет, ничего не изменилосьодин мычал, другой отвечал: «А никто не работает». Полный маразм. И всё же, остатки человеческой беседы с раскладыванием понятий по сортам, как говорил Сократ о диалектике, у них ещё были! Увидеть это только бывает не просто. Человек до конца любой жизни остаётся человеком! «Партиец» через два месяца умер. На вскрытии и обнаружилась дегенерация коры головного мозга. Его партнёра по «беседам» оформили в дом психохроников, Что с ним стало, я не знаю.

Последующие годы работы и психиатром, и клиническим психологом, и психотерапевтом, и консультантом здоровых людей подтвердили мои впечатления о незабываемых «беседах» двух слабоумных: самое главное в жизни человекаэто общение в разуме!

Человек живёт в мире символов, а не только в мире объектов. Для него всё — символы, а главный символ символов — слово. Умирает слово в разуме и умирает человек. Возрождается в его разуме слово — он сам возрождается. «Не хлебом единым жив человек, а всяким словом…»

Дианализ долго вызревал в длинных беседах с сотнями и тысячами людей. Все они были разные. Никто никогда не повторял другого. У каждого была своя, уникальная личностная история, свой порядок в понятиях, своя диалектика, свой стиль «общения-в-разуме», своя символическая жизнь, то есть способ существования в мире символов и культурных смыслов. Всё, чем я с ними занимался, условно называлось «лечением», то есть психотерапией, или «лечение словом». На самом деле это были «сократические диалоги», расширенные гипноана-лизом, аутотренингом, когнитивной и поведенческой терапией, семейной, групповой, музыкальной терапией и другими методами современной психотерапии.

Смею утверждать, что у всех людей есть страсть к диалектике, стремление с помощью понятий осмыслить текучую жизнь, скрепить осмысленным словом проживаемые события. Когда этих слов-понятий не хватает, начинаются метания и страхи: «Что со мною, доктор?», «Как жить?», «Не знаю, что со мной происходит», «Что-то непонятное с головой, доктор. Не пойму» и т. д. Самым важным лекарством тут как раз и оказывается «именование» — правильное называние событий внутренней жизни, «раскладывание понятия по сортам», то есть диалектика.

 

Страсть к у правлению

Страсть к диалектике, или осмысленный поиск проблем, выраженных категориально, понятиями разной степени обобщенности, почти всегда сочетается у трезвующих мужчин со страстью управления. Несколько лет назад в газете «Известия» промелькнуло одно маленькое сообщение, которое обрадовало меня, потому что подтвердило интуитивные догадки о природе мужского алкоголизма. В газете были опубликованы социологические данные о первых предпринимателях-управленцах России. Как вы уже догадываетесь, большинство из них (70%) — это бросившие пить мужчины (социологи назвали их «бывшими алкоголиками»).

На первый взгляд, это объясняется достаточно просто и банально. До перестройки, до экономического освобождения активности людей, эти люди пили. А чем ещё занять себя, когда почти всё запрещалось? И вот разрешили заниматься торговлей, производством, зарабатывать любые деньги, создавать именные «дела». Мужчины бросили пить (не все, конечно) и занялись созданием своего бизнеса. Это верно только отчасти. На самом деле феномен гораздо сложнее, многофакторнее.

Одним из основных факторов, на мой взгляд, является уникальный опыт пьющего: попытки управлять тем, чем в принципе управлять невозможно человеку — собственным разумом. Мышлением можно научиться управлять, а вот самим разумом, особенно с помощью химического рычага — алкоголя, — невозможно. Слишком сложно организован разум человека. Самый умный и знающий психофизиолог никогда не решится даже попробовать управлять процессами сознания и самосознания личности, а вот любой пьющий, не имея ни малейшего представления об устройстве собственной психики, легко соглашается «подрегулировать» и настроение, и самочувствие, и душевный настрой, и зарядиться соответствующим «духом», и унять мысли, подстегнуть сексуальный напор. «Каждый хочет любить — и солдат, и моряк…» Я уж не говорю о «лечебных свойствах» алкоголя, о которых ничего достоверного неизвестно.

Помериться силами с Бахусом, богом вина, выйти «в поле чистое», чтобы сойтись в честном поединке со «змием зелёным», олицетворением силы алкоголя, хотят и будут хотеть многие и многие молодые мужчины и эмансипированные женщины, всё более и более отходящие от своей традиционной роли. «Каждый хочет побить — и солдат, и моряк». Побить, совладать, безоговорочно управлять неведомой силой алкоголя — мечта каждого пьющего.

Сделать спиртной напиток своим рабом, работником, «джином из бутылки», который исполняет любое желание хозяина, — разве это не вдохновляющая управленческая задача? Разве пьющий не похож на дрессировщика диких и опасных животных? Разве он не дрессирует своего внутреннего зверя, растормаживая выпивкой свои биологические инстинкты, более или менее обузданные системой домашнего и государственного воспитания, культурой, идеологией и знаниями?

Сначала человек алкогольными возлияниями дразнит и выманивает «погулять на свободе» своего зверя, свою плоть, а потом, увидев, что натворил освобожденный зверь, хочет научиться управлять разбуженным желанием пить, «жаждой алкоголя». «Каждый хочет не пить — и солдат, и моряк». Это похоже на то, как если бы человек из любопытства или из гордости расковырял бы вулкан, заставив его «дышать» пламенем и клубами пепла до облаков, а потом бы запихивал горящую лаву обратно в полость кратера. Ничего себе задача управления обратным потоком вулканической лавы в период её неполного остывания!

Меня восхищают мужчины, желающие не желать пить. Это то же самое, что и бороться с проснувшимся вулканом. «Не желать желать» — это и есть уговаривать лаву «вернуться домой», сидя у подножия вулкана. Находятся желающие помочь желающему не желать желать выпивать, то есть «специалисты», обещающие пьющим научить их останавливать желание. Слава Богу, не все пьющие соглашаются продлить конвульсии слабеющей иллюзии контроля. Всё больше становится людей, которые понимают, что управлять напрямую своими желаниями никак нельзя — нет прямой передачи, привода, как в автомобиле.

Разумнее вообще не пытаться управлять сформированными навыками поиска и потребления алкоголя, а «сдаться» и пробовать не попасть под потоки «лавы», то есть потоки неуёмного желания опьянить себя. А вот свою страсть управлять переключить на управление объектами, которые нуждаются во внешнем контроле, которые буквально ждут, когда к ним прикоснется властная рука настоящего хозяина.

Раньше детям читали сказку «Федорино горе». Незамысловатая история. Грязная посуда уходит от хозяйки, которая не хочет управлять чистотой, помывкой посуды. История кончается «хэппи эндом» — посуда возвращается к хозяйке, которая опомнилась и взяла в свои руки процесс мытья. Жизнь, которой пьющий перестал управлять, уходит от него, как невымытая посуда. Жизнь возвращается к человеку, когда он начинает о ней заботиться, надёжно управлять делами!

 

Страсть к дипломатии

Проблема управления, заключающаяся в осознании того, чем можно управлять, а чему нужно безоговорочно подчиняться, другой своей стороной раскрывается в дипломатии. Здесь дипломатия понимается максимально широко, не как редкая и престижная профессия, а как важнейшее качество человека социального — уметь налаживать добрососедские отношения с людьми, у которых могут быть (и есть) свои собственные интересы.

Вот уж где можно развернуть масштабный поиск проблем! Встречаются два человека, решают жить вместе, женятся, любят друг друга, но не хотят уступать друг другу даже в малости. Жизнь превращается в ад. Спрашивается, они так и хотели устроить вместо спокойной семейной жизни «мини-Афганистан» или «кухонную Чечню»? Их кто-то заставляет воевать друг с другом и не уступать «ни пяди родной территории»? Нет, не хотели. Никто не заставляет. Сами так всё и устраивают, не задумываясь о том, что и в семье необходимо уметь вести переговоры. Такое умение — главный инструмент дипломатии.

У пьющих обычно интенсивно развивается банно-гаражно-водочная дипломатия. Что еще делать между «дринками», то есть рюмочками или «дозами»? Говорить, переговариваться, договариваться или выговариваться. Тост, практически любой, — это искусство дипломатического такта, искусство примирения разногласий и споров. Популярный образец такой «тестовой дипломатии» даёт генерал артиста Булдакова со своими «Ну, за дружбу!», «Ну, за взаимопонимание!», «Ну, за добрососедские отношения!», «Ну, за всё…» Это больше похоже на военную дипломатию — тактичное затыкание рта спорящим. А как же проводить дипломатию «всухую», без бутылки, без которой «не разобраться»? А разбираться в запутанных человеческих отношениях без «разборок» и без бутылок необходимо учиться, ибо нормальная жизнь без этого умения просто невозможна.

Бросающие пить мужчины поначалу пробуют это делать с жёнами, чем доводят их до бешенства и сакраментального «Уж лучше бы ты пил, чем вот так…» «Вот так» — это дипломатические выверты трезвого мужа, которому вдруг становится до всего дело. Он и семейным бюджетом интересуется, и инспекции образовательных программ собственных детей начинает совершать, лезет в такие дела, которые до начала трезвости для него просто не существовали. Вот уж точно, поиски приключений на свою жену! Разве можно управлять женским настроением, женским капризом, женской логикой? Это ещё хуже, чем пытаться контролировать симптом потери контроля.

К счастью для новых трезвенников, многие жёны ухитряются сохранить спокойствие и выдерживают печальное дипломатическое хамство оставшихся без выпивок мужей. Зуд тотального управления уменьшается, и трезвление начинает приобретать цивилизованные формы. У мужчин просыпается страсть к дипломатии, основанной не на стирании различий интересов с помощью опьянения или цеплянии людей на одном общем интересе — любви к выпивке, а на смелом выявлении этих различий.

Переговорный процесс начинается с установления общей платформы — все люди хотят жить хорошо, об этом спору нет. Далее идёт утверждение индивидуальных различий достижения благополучия. Каждый имеет право бороться за счастье по своему рецепту. Ингредиенты рецептов тоже могут совпадать. Совпадения составляют основу для согласия. А различия? Различия нужны для подтверждения индивидуальности и проявления терпимости к чужому мнению. Это и есть дипломатия.

 

8.4. Реализм

 

Факты жизни

Чистых фактов, то есть фактов без аргументов, интерпретаций и аллюзий, не бывает! Любой факт кем-то воспринимается, называется, осмысливается, запоминается, передаётся как сведение, информация. Следовательно, различные «добавки», искажения и потеря подробностей неизбежны. В философии А.Ф. Лосева это называется «разложением факта». Факт — это то, что стало, свершилось, реализовалось. Но всегда остаётся что-то, что не становится, не реализуется, а остаётся в сфере чистого смысла, чистой возможности и потенции.

Человек выпил безалкогольное пиво, горьковатую, пенистую, почти мыльную жидкость. Это факт, «ставшее». Из такой же примерно бутылки, в такую жару, теми же руками, через те же пересохшие губы, по тому же узкому, красноватому, с прожилками слизи горлу могла потечь чистая природная вода, вода с четырьмя степенями очистки, разведённая водой холодная простокваша, мутноватая взвесь воды с вареньем, а также сотни и сотни других утолителей жажды. Это — «нестановящееся». Это —нереализованный смысл темы «Не дай себе засохнуть» или «Утоли жажду свою». Человек не «засохнет», если не выпьет пива обычного или безалкогольного, но он не удовлетворит свой психологический мотив поведения, умственный образ, который рисует картинку процветания собственной жизни после наполнения тела живительной влагой.

Если что-то уже «стало», совершилось, то в этом факте живут, как смыслы, другие возможности. Наш ум способен отличать факт от нестановящегося, от мифа! Надо только давать уму это задание и не бояться размышлять. А что этот навык может дать? Такое различение увеличивает реалистичность восприятия, представления, мышления и интуиции.

Все человеческие проблемы проистекают от искажения восприятия реальности, из-за «бегства от реальности». Алкоголизм — это один из вариантов «бегства от реальности», поэтому философия реализма есть философия спасения от зависимости!

 

Событие

Обычно событием считается только что-то особенно важное и редкое — рождение, свадьба, похороны. На самом же деле, вся жизнь — это непрерывная цепочка связанных или вытекающих одно из другого событий. Сам термин «со-бытие» подсказывает нам, что есть действительная реальность: это бытие, совмещенное с чем-то ещё, бытие, сопровождающееся осознанием бытия, наблюдением за этим бытием. Событие — это названное, имеющее имя, живущее в разуме бытие. Только такое бытие остаётся в памяти, то есть живёт и после того, как оно совершилось. Только такая жизнь, которая состоит из непрерывного потока событий, может стать альтернативой выпивок, «Другой Жизнью».

Напомню, что одним из самых грозных симптомов алкогольной зависимости является выпадение памяти на события, связанные с опьянением — амнезии опьянения. Бытие в период сильного опьянения «не называется», поскольку разум сильно повреждается алкоголем, поэтому о событии не остается следов-слов в разумной памяти.

Нечто похожее происходит при манипуляции сознанием человека. Например, в поезде кто-то хочет украсть у вас деньги, но так, чтобы не вызвать никаких подозрений. Вас просят разменять самую крупную купюру на мелкие. Вы соглашаетесь. Отсчитываете пачку и даёте просящему (просящей) в обмен на крупную купюру. С этого всё дальше и начинается. «Меняла» пересчитывает; всё правильно, но его что-то не устраивает — не теми купюрами. Потом ему не одну, а две и даже три крупные купюры надо поменять, так как его «ждет целая группа» попавших в затруднение честных граждан. Вы даёте еще пачку, разменяв дальше. Ситуация запутывается. Деньги беспрерывно переходят из рук в руки. Вы нервничаете и отказываетесь от размена. Вам отдают назад ваши деньги и забирают назад свои крупные купюры. Разыгрывается целая сцена «оскорбления недоверием». Пока вы находите доказательства вашей искренней отзывчивости, «меняла» уходит. Это чаще бывает в поездах на коротких остановках. Поезд трогается. Соседи сочувствуют вам — вы чуть не попали под обман, но всё завершилось благополучно, вы контролировали ситуацию, всё происходило на ваших глазах.

Вот поезд набрал скорость, разговоры утихли, и к вам подкрадывается сомнение, всё ли так хорошо. Вы лезете за возвращенными деньгами и пересчитываете. Должно быть 300, а всего — 200. Одной трети пачки нет, её «разломали» на ваших глазах, как колоду карт. Событие изъятия денег произошло, но как это было, в вашем сознании нет ни малейших воспоминаний — амнезия. Вы чувствуете себя одновременно одураченным и растерянным. Вы не верите в произошедшее, обижены, не довольны собой и всем миром. В вашем сознании образовалась дыра, почти как «озоновая» в атмосфере. Через неё в сознание начинает проникать всякий психологический «мусор» — самообвинения, идеи преследования («это специально для меня лично…»), нелепые предположения и дурацкие выводы…

Примерно то же самое, только много сильнее, испытыет и пьющий после «блэкаутов» — эпизодов утраты памяти на события в состоянии опьянения. Выпадение из памяти важных событий делает жизнь не вполне реальной — жизнь «во сне», жизнь «не со мной».

Итак, философский реализм — это вычленение из потока сознания таких событий жизни, таких осмысленных фактов, которым вы были свидетелем, которые вы сумели осмыслить, назвать и точно запомнить, чтобы в любой момент можно было и воспроизводить!

 

Мечта и реальность

Реальность — это реализация, осуществление какого-либо плана: стол — реализация плана стола; дерево за окном — реализация генетического плана растения; облака на небе — реализация кругообращения воды в природе. А вот люди. Любое поведение человека — это реализация его плана поведения. Человеческая реальность — это осуществление, реализация человеческих потребностей. Поскольку потребностей очень много у человека, и они конкурируют между собой, а часто и противоречат друг другу, то поведение может казаться очень необычным, странным, необъяснимым.

В дианализе четко различаются такие вещи, как план поведения и мечта. Обыденное сознание заставляет людей обязательно «реализовывать мечту», ждать, когда мечта сбудется. Это верная дорога к разочарованию — несбывшиеся мечты. «Рухнувшая мечта» — самое «надёжное» оправдание пьянства, наркомании и других привязанностей. Например, мечта быть вечно молодым неосуществима. нереальна, если её пытаться реализовывать буквально. Мечта относится к области мифического, к области чистого смысла. Её бесполезно реализовывать, однако, как мечта, она живёт в особом блеске глаз, « в молодом задоре», энтузиазме и тысячи других проявлений у старых, но молодых душою людей.

Глупо, например, буквально реализовывать мечту о воссоединении с Отцом Небесным. Какой тут план конкретного поведения? Совершить самоубийство и вступить в мир иной, что и делали тысячи людей в первые годы распространения христианства? Эти первые христиане слишком буквально понимали некоторые притчи и заповеди Христа.

Мечта о «Возвращении к Отцу» хороша сама по себе как предмет мысли и чувства, как феномен внутренней жизни души человека. Мечта о связи с Высшей Силой, с Абсолютом реализуется только в молитвенных состояниях, когда человек обращается к Богу, к Абсолюту. В такие моменты благодати человек существует перед лицом неведомой, недоступной, непознаваемой, недосягаемой силы. Перед лицом этой силы он преображается, становится лучше, хотя говорится, что преображает человека Господь.

Если пьющий, как это бывает, идет в церковь и ставит свечку, например, Николаю-чудотворцу с мечтой о том, что этот святой «даст» ему защиту от своих собственных страстей, преобразит его, сделает его «нормальным», «пьющим, как все», то, скорее всего, он получит жестокое разочарование — ничего такого хорошего «оттуда» не придёт. Грех уныния: «Раз так, ничего я от Бога не получил, то Бога нет, и всё это сказки про чудеса, а Библия — галиматья какая-то».

Библия, религия, искусство, духовные практики — всё это инструменты внутренней организации жизни человека. Всё это необходимо для того, чтобы изнутри настраивать себя. Ничего другого этот символический мир не даёт человеку, ничего из этих слов не реализуется. И хорошо! Представляете, что было бы, если бы любые прихоти, любые желания и мечты человека реализовывались?

Учиться мечтать, организовывать свою внутреннюю жизнь так, чтобы мечта сама по себе являлась бы живой жизнью, внутренней реальностью, «реалиорой» (высшей реальностью для человека) — это учиться быть полноценным, действительным реалистом. Это означает, что реалист добивается исполнения не мечты, а плана поведения, и радуется тому, как живёт его мечта. Реалист радуется тому, как реализуется продуманный план поведения.

 

Позитивная аддикция

Нереально пытаться освободиться от всех видов зависимости. Путь святости, духовного освобождения и «просветления» — удел избранных. Такому освобождению нужно посвятить всю жизнь. Сидеть, например, лет 30, повернувшись к стене и отвернувшись от бренного мира, и медитировать, то есть погружаться в собственные переживания, мысли, воспоминания, и «сжигать» их невозмутимым и рассеянным лучом внимания. Не каждый пьющий уходит в монастырь или скит и проживает вторую половину жизни в роли отшельника, отвязавшегося от всего, что обычно привязывает человека к жизни, от удовольствия и обязанностей.

А что же реально? Действительно реальной является замена одной аддикции на другую, менее порочную, менее опасную для физического и душевного здоровья, менее травматичную для окружающих людей и бюджета семьи. Такую аддикцию, которая доставляет человеку удовольствие, «кайф» и в то же время развивает его как личность, как индивидуальность, развивает окружение его, называют «позитивной аддикцией».

Термин «позитивная аддикция» ввёл в оборот известный американский психолог Вильям Глассер ещё в конце 60-х годов. Это соответствовало и его методу терапии, который в переводе на русский можно обозначить как «лечение реальной действительностью». Суть метода заключается в том, чтобы прекратить поступление в сознание человека «спасительных иллюзий», которыми человек самоотравляется, пережить горькое столкновение с реальностью, прежде всего, с реальностью собственной психической жизни, с реальностью своих потребностей. При этом происходит самопознание себя как автора своего же поведения и избавление от иллюзий внешнего контроля, то есть от социальной паранойи, ложной убеждённости в том, что собственной волей кто-то ещё управляет, кроме самого хозяина этой воли.

Человек, как бы мы не причитали по этому поводу, устроен так, что стремится к удовольствию, к положительным состояниям. Он не хочет страдать, даже зная, что страдания очищают его от скверны, что жизнь есть страдание. Мармеладов, как мы помним, хотел страдать, будучи пьяным, то есть получив свою порцию удовольствия. Вот это и есть реальность человека земного, а не потустороннего — сначала удовольствие, а уж потом страдание: «Деньги утром, стулья вечером». Отменить это устройство человека не дано никому. Можно, конечно, заставить человека отказаться на более или менее продолжительное время от удовольствия, но устройство его эмоциональной жизни от этого не изменится.

 

Смирение гордыни и смена привязанности

Итак, смиренно признаем своё бессилие изменить устройство человека, доверимся замыслу Создателя — раз такого создал, значит, в этом какой-то смысл божественный есть. В дианализе это называется креационизмом, то есть философским доверием к уже созданному, философским сопротивлением гордыни ума, который пытливо ищет способы изменения природы человека.

Что получим в результате духовного и умственного смирения? Получим не проблему двойственности человека (хочу пью — хочу не пью), а творческую задачу заменить один объект привязанности на другой. Сам ум даёт нам подсказку для нахождения решения. Ум — это ведь устройство для операций с символами.

Мы мысленно «вертим в голове» не сами предметы, а их образы, их имена, то есть символы. Размышлять о большом красивом бриллианте, мысленно поворачивая его перед умственным взором разными гранями, и иметь реально «заброшенный в голову какой-то силой» бриллиант, который своими гранями рвет тонкую материю мозговых извилин, согласитесь, не одно и то же.

Символ, метафора, имя — это замена одного предмета, живущего вне сознания, то есть «вне меня», на предмет, живущий в сознании, «во мне». Люди, не зная даже о такой премудрости, пользуются этим. Они не могут не пользоваться символами, иначе не станут людьми. Остаётся осознать такое вот устройство ума, подчиниться закону, согласно которому тело живёт благодаря обмену веществ, а ум — благодаря обмену символами!

Позитивная аддикция — это «символическая наркомания», привязанность к объекту или деятельности, которые являются для данного человека очень ценными символами жизненности. Такой «символический обмен» доставляет истинное удовольствие и не портит жизнь человеку.

Человек лезет на гору. Там на вершине ничего нет для хорошей жизни. Там человек вообще жить не может. Зачем он туда лезет? Он совершает трудный подъём для того, чтобы наполниться смысловой энергией. Горы — великий символ силы духа человека, символ духовной высоты и покорения себя самого, символ чистоты и божественной непрактичности. Какой практический смысл в покорении высот, какой жлоб полезет на гору? Горы, как символ, содержат неисчерпаемый источник других смыслов, важных для психической жизни человека! Поэтому люди лезли на горы, лезут и будут лазить, хотя с практической точки зрения это занятие почти бессмысленное.

 

Биология гедонизма

Гедонизм — это такая философия жизни, которая в основу всего ставит получение удовольствия. Гедонизм учит человека получать удовольствие от всего. Что же такое удовольстаие с биологической точки зрения, и как это связано с заменой одной аддикции на другую?

Истинное удовольствие — это состояние, которое образуется из-за выброса в кровь «гормонов счастья» — эндорфинов. Как установили биохимики, во время радости, искреннего смеха, например, в крови появляется мизерное количество вещества, очень похожего на морфин! Поэтому его и назвали «эн-дорфпн» — внутренний морфин.

Эндорфин, очевидно, блокирует на короткое время природный пессимизм человека, который заставляет его постоянно ожидать от жизни подвоха, опасности. Человек под действием эндорфина отвлекается от реальности: фантазирует, творит, испытывает «кайф», то есть концентрирует внимание на ощущениях «прихода» позитивных ощущений в теле и в душе, теряет чувствительность к боли, радуется жизни, короче.

В состоянии счастья человек становится открытым и уязвимым! Сейчас, когда общество относительно безопасно для человека, защищает его политически и экономически, такая открытость-уязвимость не приводит к проигрышу, повреждению и смерти. А вот в недавнем прошлом человека такая открытость грозила гибелью. Потому природа сделала эндорфины нестойкими субстанциями. Кровь быстро разрушает этот «внутренний наркотик», и человек, отсмеявшись считанные секунды, возвращается к действительности. Чтобы получить новую порцию этого «гормона счастья», надо повторять удачное поведение, позитивный контакт с предметом наслаждения.

 

8.5. Разумный гедонизм

 

Рынок- это…

Вы уже знаете, что это такое, «рынок». Вам по горло этой западной «благодати»? Есть известная формула коммунизма: советская власть + электрификация всей страны. Перефразируем и получим формулу рыночной экономики: власть денег + гедонизациявсей страны.

Деньги — это универсальный эквивалент всего и вся, это главный символ жизненной силы. Деньги есть, ума не надо. Они за тебя сделают всё. Главное — удержать их у себя, чтоб не отняли. Никто не покушается в рыночном государстве на власть денег. За деньги можно купить всё. В этом и состоит власть денег, в доверии к ним!

Гедонизм. Вторая часть формулы — «гедонизация», отражает основную пружину рынка — желание получать удовольствие от товара. В рынке главное — продать, а не произвести. В социализме было наоборот. Главное — произвести, а продавать никто и не собирался. Распределяли. Чтобы продать что-то, надо этим соблазнить покупателя. Соблазнить можно только наслаждением, немного — пользой, еще меньше —дешевизной. Можно и устрашить «неимением» товара: «Как, Вы ещё этого не купили? Да Вы же не представляете, что с Вами случится без ЭТОГО! Вы же погибнете!»

Посмотрим на рекламу — «главнейшее» искусство второй половины XX века и первой половины XXI века. Во второй половине XXI века будет что-то другое на месте рекламы, наверное глобальная-система виртуального удовлетворения потребностей человека. Но это, так, футуристические фантазии. А реальность? Рекламный герой — это образец реализации потребительского поведения. Что значит быть и жить по рекламной философии?

Быть в рынке означает осуществляться в одеяниях, в оболочке какого-либо продукта. Ты есть, если на тебе или в тебе есть нечто узнаваемое другими людьми. Например, на тебе есть «прикид», одежда и украшения. Тебя узнают, кому надо, и тебя видят живущим, живым. У тебя этого нет, и тебя «в упор не видят».

Жить в рынке это быть потребителем. Если не потребляешь ничего, значит, тебя нет как потребителя, действующего или потенциального. Ты не существуешь! А что же такое жизнь? Это процесс непрерывного возобновления потребностей. Ты жив, когда что-то хочешь, к чему-то тянешься. Перестал тянуться, хотеть, значит, как член рынка ты уже умер. Если утром проснулся и чего-то хочется, значит, жив; если нет — то нет, В рынке жизненная сила и покупательная способность отождествляются. Изгой общества это тот, кто ни у кого ничего не покупает!

А кто же такой рекламный герой, образец для подражания? Это типичный универсальный наркоман. Он жить не может без чего-то, того, что рекламируется. Он получает кайф от «прихода» этого товара в его руки. Он хандрит, когда товара нет. Он поглощает его всё больше и больше. Без этого товара и его самого нет. Смысл жизни в приобретении товара, идентификация с ним. «Мы есть наше продвинутое «Клинское» пиво».

Раньше пели: «Мы наш, мы новый мир построим». Теперь впору петь «Мы наш, мы свой товар достанем. Кто был ни с чем, тот купит вещь!»

 

Экономический персонализм

В недрах «старого рынка» на Западе возникают новые побеги, ростки нового рыночного обустройства развитых стран. Уже совершенно понятно, что рыночная экономика всех делает «наркоманами». В дни, когда писались эти правдивые строки, из доброй старой Англии пришло сообщение об открытии новой наркомании — «банкоголизма». У англичан, которые стали пользоваться своими банковскими счетами через Интернет и получили возможность круглосуточно мгновенно «входить» в свой банковский сайт, появилось навязчивое стремление делать это почти постоянно. Они, как обычные наркоманы, как известные и милые сердцу алкоголики, стали испытывать радость по поводу «зачистки» своего счёта бездумными тратами, «залезания» в банк, манипулирования «цифирьками» и депрессию, оттого что на время доступ к счёту прекращается.

Что же нового предлагает экономический персонализм? Не эксплуатировать потребности человека, не изучать его как животное с тем, чтобы лучше понять его предпочтения и сыграть на них. Дать свободный доступ и выбор товаров, которые нужны для жизни и развития человека. Товары для человека, а не человек для товаров! Как это ещё далеко от действительной реальности, где, как известно, всё наоборот — человек для товара. И всё же интеллектуалы объединяются для оппозиции рынку, который делает всех гедонистами-наркоманами, объединяются, как 2000 лет назад объединились христиане, чтобы защитить личность человека!

 

Новая диететика

Пока не наступит благоденствие экономического персонализма, каждому человеку самому придется заботиться о защите собственной личности: «Спасение утоляющих (ненасытный танталовый голод) — дело рук самих утоляющих». Рынок действительно может подвести любого зазевавшегося «под монастырь» Мидаса. Мидас был наказан богами за провинность (жадность) тем, что, к чему бы он ни прикасался, всё обращалось в золото, то есть прямо по формуле К. Маркса: «товар — деньги — товар». Пища, которую желал Мидас, превращалась в золото, деньги, которые тут же становились товаром, на который не было спроса!

Как же спастись от ненасытного голода? Случай с Мидасом учит: не будь жадным, и тебя не накажут ненасытным голодом. Как говорил наш бывший министр финансов Лившиц: «Надо делиться». А если жизнь уже наградила ненасытным голодом к чему-то, алкоголю и другим вызывающим радость веществам и действиям? Что тогда? Учиться быть рациональным, разумным гедонистом. Другого пути нет. Разбуженный разум способен преодолеть антиномию «гедонизм — аскетика».

Гедонизм может повести человека к зависимости, к рабству от его величества Жреца Наслаждения. Аскетика практически невозможна в обществе. Для неё необходима «пустынь», безлюдье, молчание, отказ от цивилизации, реальная опасность сумасшествия. Возможен ли синтез гедонизма, философии наслаждения, в которой цель жизни — получать наслаждение от всего, и религиозной аскетики, философии преодоления плотского ради вечной жизни в духе? Теоретически, как диалектическая проблема, вполне возможен путём нахождения третьего — синтеза того и другого, а именно: аскетика как удовольствие и удовольствие как аскетика. Можно и по-другому. Рассмотреть аскетику в свете телесного удовольствия, а не только духовной радости, а гедонизм рассмотреть в свете духовного удовольствия, а не только телесной радости.

В дианализе таким синтезом является принцип диететики. Вообще слово «диететика» очень старое, и в Древней Греции означало учение о здоровом образе жизни. Диета, то есть правильно организованное питание, которое решает определенные задачи, — только часть системы, обеспечивающей сохранение здоровья. В своё время Николай Амосов, академик-кардиохирург, предложил три элемента здоровья: мало есть (диета), много двигаться (гимнастика), мало горевать (аутотренинг, релаксация). Сам он пользуется этой системой уже более 30 лет, что доказывает её эффективность, по крайней мере для него лично.

В наше время полно руководств по самолечению, самоисцелению, самосохранению, профилактике, восстановлению от любых болезней и дефектов, самосовершенствованию, саморазвитию и самообучению. Почти во всех руководствах обещается 100-процентный эффект от выполнения бесчисленных упражнений, рецептов, диет, медитаций и молитв. Мало, даже можно сказать, нет литературы, посвященной осмысливанию целостности предлагаемых «систем», нет обобщённых концепций или философии здорового потребления. Очень кратко, буквально в нескольких строчках, опишу то, что в дианализе называется диететикой.

Базовая идея принципа диететики: чтобы жить, необходимо объединяться с элементами окружения, стихиями природы и символами общества. Мы состоим из того, что потребляем, а оформлены так, как определяется смысл нашей жизни. Потребление — это выбор «элементов», объединение их в структуры и использование их для поддержания собственной жизни. С точки зрения потребления, жизнь — это присоединение других жизней. Мы потребляем живое, то есть саму жизнь. Если мы будем потреблять неживое, то мы будем потреблять саму смерть. Обычно мы потребляем и живое, и неживое. Если неживое преобладает над живым (мало в рационе свежих овощей, фруктов, зелени, свежего мяса с живыми ещё клетками, а не тухлого мяса), тогда и развиваются патологические состояния. Патологическое состояние — это борьба с потребляемой смертью. Болезни — триумф смерти в живом теле. Этот триумф временный, если человек выздоравливает от болезни.

Под «элементами» дианализ подразумевает пентаду: воздух (дыхание), воду (питие), пищу (еда), вещи (опредмеченные потребности) и идеи (духовность). Получается пять сфер потребления, каждая из которых — целый мир правил, «систем», традиций, установлений и предписаний. Например, потребление воздуха, дыхание, есть совершенно естественная потребность, которая осуществляется без осознания. С другой стороны, контролируемое потребление воздуха и тех элементов, из которых и состоит «воздух», включая кислород и другие газы, частицы почвы, микроорганизмы, химические вещества (запахи), а также «прану», «ци», «аргон» и прочие гипотетические субстанции, обеспечивает наше существование и в физическом, и в духовном смысле. Дух — то, что входит с вдохом, душа — с выдохом. Так считается во всяком случае.

 

Сродная пища

Здоровым потреблением можно назвать такое, при котором потребляемое не больше самого потребителя, то есть совокупная воля потребителя больше совокупной «воли» потребляемого продукта. В таком случае человек-потребитель управляет процессом потребления. Его пища (в широком смысле, включая и «духовную пищу») является «сродной», по выражению философа Григория Сковороды, то есть не вызывает в человеке никаких ненормальностей, а, как «родственник», занимает своё законное место.

Дисбаланс в потреблении наступает тогда, когда потребитель по каким-то причинам не может удержать в своей собственной структуре потребляемый элемент так, чтобы этот элемент не создавал своей собственной структуры — жировой ткани, излишних запасов (гиперплазия тканей), опухолей, инфекций («колонии чужой жизни»), аддикций, фанатичных, бредовых идей, «демонов» и т. д.

Предположим, человек слишком глубоко дышит. Вдох активней выдоха. Человек забирает энергии больше, чем отдаёт. Что с ним может произойти? Энергетический «перегрев», накопление избыточной энергии, гиперфункция систем, что может привести к катастрофам — инфаркту, гипертонии, кризам и др. «Воля» вдыхаемого воздуха превышает волю «вдыхателя», и он может биологически проиграть.

То же самое с потреблением алкоголя. Совокупная «воля» алкоголя (тут мы имеем в виду не С^Н,ОН, а культовый продукт — символ внешней силы, духовной власти и т. д.) может превысить персональную волю потребителя, и тогда возникает состояние зависимости, а попросту — рабство. Алкоголь, как персонифицированная субстанция, в самом деле начинает помыкать пьющим, как помыкают в детских коллективах сильные слабыми! Вид напитка, доза, продолжительность потребления прямо не связаны с наступлением зависимости. Один потребитель почти сразу «сдаётся» алкоголю, другой сопротивляется до конца жизни, третий «ломается», будучи поломанным ещё чем-то, «жизнью собачьей» например. Есть такие потребители, которые входят в зависимость, но жизнь свою не дают разрушить этой зависимостью, «утилизируют её».

Кажется, к Боткину как-то обратился один крупный помещик, лет 40—45, с просьбой о консультации. Почтенный господин хотел из уст известного доктора, «светилы услышать, является ли его образ жизни здоровым или нет А этот образ был примерно таким (может, в деталях ошибусь, так как цитирую всё по памяти): вставал помещик очень рано, часов в пять утра. До завтрака выпивал стакан водки (!) и шёл осматривать усадьбу (псарню, конюшню, мастерские и т. д.). Завтракал в семь утра, выпивая один-два стакана водки. После завтрака читал час-полтора газеты, почту, потом ехал с приказчиком по полям (любил агрономию). К 12 часам возвращался в усадьбу и перед обедом выпивал два-три стакана водки, за обедом еще парочку. Отдыхал, а к 16 часам, выпив стаканчик той же жидкости, отправлялся к соседям с визитами или делами. За ужином выпивал два стакана водки, да перед сном ещё один. Итого — более десяти двухсотграмлювых стаканов (2—2,5 литра водки), то есть три графинчика. Этот образ жизни он вёл уже лет 20!

Боткин тщательно осмотрел его и сказал, что для него, помещика, этот образ жизни вполне нормален! Совокупная воля деятельного помещика превышала «волю» спиртного, поэтому зависимости не было!

Старые наркологи отмечали факт падения толерантности к спиртным напиткам у людей начиная с 50-х годов прошлого века. До и сразу после ВОВ алкоголики могли выпивать за сутки до пяти литров водки и более. Современные алкоголики более литра обычно не выдерживают. Это говорит о том, что питание и вообще структура элементов потребления изменились настолько, что токсические свойства алкоголя многократно возросли. Промышленное загрязнение среды существенно ухудшает переработку алкоголя в организме, что ускоряет развитие зависимости и болезненных симптомов «хронической интоксикации». Алкоголь становится «несродным» продуктом для очень многих людей!

Пионеры общества «Анонимные алкоголики» так определили свою проблему с алкоголем: аллергия к алкоголю! Да, бывает индивидуальная чувствительность к какому-либо веществу (пыльце амброзии, шерсти кошек) или к продуктам (финикам, помидорам, квасу). Ничего с этим не поделаешь. Это и не болезнь вовсе — индивидуальная непереносимость. Не употребляй это — и будешь здоров! Как просто. Не потребляй несродную пищу — и не будет никаких проблем. Почему эта простейшая мысль не доходит до миллионов умных мужчин, травящих себя алкогольными напитками, которые не сродны им? Почему они не пытаются добиться необходимой свободы или свободной необходимости в потреблении товаров и услуг? Не знают принципа диететики?

Насыщение жизнью

Изменение в жизненной философии пьющего можно попробовать выразить короткой формулой: Жизнь лучше смерти, смерть хуже жизни. Эта формула есть зеркальное отражение формулы алкогольной аддикции: смерть лучше жизни, жизнь хуже смерти.

Насыщенность жизнью есть смерть; насыщение жизнью есть откладывание смерти. Насыщаться, не насыщаясь до конца, — вот и вся Новая философия жизни! Пусть смерть подождет, пока я насыщаюсь жизнью!!!

После первой чеченской войны я консультировал одного интеллектуала, который в тяжёлом запое стал готовиться к смерти. Это был физик-атомщик. Он обеспечивал ядерную защиту и безопасность Отечества. В тот момент защищать надо было его самого от настойчивых мыслей о самоубийстве. Он беспробудно пил, почти не пьянея, и говорил только о предстоящей смерти. Его дом в Чечне был разрушен прямым попаданием бомбы. Его отец умер от инфаркта на дымящихся развалинах дома, не успев уехать на родину в Россию. Его старший брат пропал без вести. Внутри него самого бунтовали «чеченская кровь» и «русская кровь»: отец русский, мать чеченка.

Физик горевал по-чёрному. Он вспоминал случаи из своей жизни, которые открывались ему сейчас с какой-то неведомой стороны: он должен был умереть, но не умер. «Владимир, — говорил он мне, — я должен был умереть одиннадцать раз, но что-то спасало меня. В двенадцатын раз уже нельзя отвертеться». Он перечислял, загибая пальцы, ситуации «верной смерти»: срывался с кручи и висел над пропастью, случайно зацепившись штаниной за куст; взрывался в лаборатории и не погиб только из-за того, что в момент взрыва случайно нагнулся и полез под массивный стол; дважды «должен был» погибнуть в автокатастрофе; его «должны были» убить из-за мести, но не убили; он и тонул, и горел; в него не попадали пули. Что за дела? Может кто-то другой брал на себя его «верную смерть» ?

Физик почти убедил себя, что «в этот раз» он никому не отдаст «свою смерть», примет её, как подобает мужчине. Никто из близких не мог его убедить перестать думать и готовиться к смерти. Убедила его трехминутная медитация, которую я специально записал для него. Под музыку Рэя Линча ((Ray Lynch «NOTHING ABOVE MY SHOULDERS BUT THE EVENING») на аудиокассете был начитан текст медитации:

НЕ ИЩИ СМЕРТЬ, ОНА ТЕБЯ САМА НАЙДЕТ.

Если мы обратимся к самым главным смыслам нашего личного существования, то обязательно встретимся с мыслью о том, что наши дни сочтены и как бы пронумерованы в книге жизни, и нас ожидает смерть, как и тех, кто жил до нас.

Мы узнаём о смерти других, но о своей смерти мы никогда не узнаем. Это тайна, которую нельзя разгадать. Те, кто пытается разгадать эту тайну, на самом деле только отмеряют себе кусочек жизни. Именно жизни, а не дату смерти. Потом ещё один кусочек и ещё. Эту тайну нельзя разгадать никогда. Мы продолжаем жить. Иногда нас посещает мысль о смерти. Только мысль. Она нас может пугать или, наоборот, воодушевлять на более полное раскрытие своих способностей жить хорошо, интересно.

От того, как мы думаем о смерти, зависит боимся ли мы жить или боимся умереть. Наверное, лучше бояться умереть и не бояться жить.

Мы можем думать о том, что Смерть терпеливо ждет нас, пока мы не насытимся жизнью, пока не удовлетворим свою главную потребность — познавать мир; узнавать всё новые и новые явления; узнавать себя; узнавать, чем всё заканчивается и как начинаются новые времена.

Смерть подождет, пока мы не сделаем чего-то самого важного в нашей жизни, пока.не узнаем самого главного, пока не испытаем самых истинных чувств, пока не докопаемся до истины, пока не исправим то, чего не успели к настоящему моменту. Она терпеливо ждет и не хочет, чтобы мы спешили к ней подгоняя ход жизненного времени саморазрушением, душевной ленью и нетерпением. Пусть она нас ищет, затерявшихся в роскошных зарослях жизни.

Самое светлое и чистое в нашей жизни оттеняется черными красками смерти. Смерть делает нас честными, она не даст обмануть жизнь, сделать из жизни полужизнь, полусмерть, она как бы говорит нам: «Жизнь — это чудо».

Мы трудимся, развлекаемся, играем и любим. Мы празднуем чудо жизни каждый день. И не потому, что в жизни нет горя и слёз, не потому, что когда-нибудь для нас всё закончится, а потому, что жизнь — драгоценная вещь, а время любоваться этой драгоценностью ограничено.

СЕГОДНЯ Я СМОГУ ПРИНЯТЬ МЫСЛЬ О ТОМ, ЧТО МОЯ ЖИЗНЬ ИМЕЕТ ВРЕМЕННУЮ ГРАНИЦУ.

Я БУДУ ВОСХИЩАТЬСЯ ЭТИМ ЧУДОМ — МОЕЙ СОБСТВЕННОЙ ЖИЗНЬЮ.

Физик принял от меня данное послание и стал слушать. Я пришёл через день. Физик был трезв и спокоен. Он слушал эту запись двое суток! Сначала слушал и пил. Потом слушал и плакал. Потом слушал и размышлял. Потом слушал и смеялся над собой. Потом оделся в чистую одежду, послушал ещё раз и пошёл строить храм. Он строил православный храм около года и совсем не пил. Потом нашёл работу по своим мозгам — стал торговым посредником. Сейчас строит новую промышленность России. Он смерти не ищет!

Жизнь лучше смерти, смерть хуже жизни.

 

эпилог

Непьющий мужчина

На ромбиках, образованных натянутыми мягкими верёвками гамака, как боцман на самом лучшем месте в кубрике, возлежит зрелый мужчина. Руки закинуты за голову, мощные бицепсы растягивают нежную ткань белой рубашки. Через открытый ворот видна грудь, в которой спокойно бьётся большое и доброе сердце. На глаза сдвинута ковбойская шляпа, виден только нос и неплотно сжатые губы. На мужчине отличные фирменные брюки, дорогой ремень из натуральной кожи, стильная пряжка с тремя скромными цифрами 007.

Это картинка календаря строительной фирмы, которая производит коттеджи для счастливой и уютной жизни. Чтобы купить такой домик в немецком стиле, надо очень хорошо поработать, побегать, подумать, посидеть, покорпеть. Или взять жилищный заём лет на 10-15, что дороже, чем покупка сразу, зато не надо долго копить, можно начать жить нормально сразу, а не в конце сознательной жизни. Конечно, отдавать надо будет регулярно, дисциплинированно все 10 или 15 лет. Это потребует трезвого расчёта. Это занятие — не для пьющего! Это занятие — не для дураков.

Образ непьющего, спортивного, чистого, хорошо пахнущего, отлично одетого, делового, компетентного мужчины начинает появляться в общественном сознании.

Не пьёт! И это уже не коробит и не вызывает подозрений типа «вшился», «закодирован», «за рулём» (безвылазно?), «болен чем-то», «сволочь, наверное», «карьерист, репутацию бережёт». Это становится модным, правда только в некоторых кругах «белых воротничков». Не обязательно быть алкоголиком, чтобы бросить пить! «Буду молодым и не пьяным».

Как я постарался убедить читателя, проблема алкогольной зависимости, как и любой другой, не есть медицинская проблема, и не психологическая, и не духовная, и не социальная, и не общекультурная, и не пищевая тем более. Это и не проблема потребительского поведения, и не результат хозяйнича-ния бездушного рынка с его эксплуатацией человеческих страстей и слабости. Это никакая не религиозная проблема, не проблема совести или свободы человека. Алкогольная зависимость — это и то, и другое вместе взятое!

Человек научился за тысячи лет цивилизованной жизни использовать спиртные напитки с их свойством менять состояние ума и сознания в самых разных трудных вопросах жизни. Ещё далеко не всё известно об этом многовековом опыте. Его стыдливо «затирают», чтобы ничто не мешало обвинять пьющих мужчин в «слабоволии», «порочности», «дефектности», «болезненности», «ненормальности» и т. д.

Обвинять, лечить и наказывать гораздо легче, чем уважать, понимать и прощать,— поверьте моему 30-летнему опыту терапевтического общения с пьющими людьми.

Пьющего знают все. Жизнь пьющего предсказуема и понятна. Ему нельзя доверять, поэтому и доверяют. Ему нельзя верить, поэтому и верят. Его трудно любить, поэтому и любят. Его бессмысленно ругать, поэтому и ругают. Его нельзя избирать президентом, поэтому и избирают. Пьющий всё сводит к абсурду, жить с ним бок о бок трудно. Жизнь с ним учит абсурду. «Верую, ибо абсурдно», — писал о вере в Бога Тертуллиан. Выходит, что алкоголик учит быть верующим? Те, кто не пытается его изменить, а просто по-человечески стремятся понять его, те действительно могут придти к вере.

Пьющим трудно верить, ещё труднее — не попасть под их влияние. Чем умнее пьющий, тем труднее его лечить. Это аксиома наркологии. С другой стороны, чем человек глупее, тем легче он расстается с выпивками. Олигофрены пьют очень редко, если их не спаивают сознательно. Имбецилы и идиоты вообще не пьют. О чём это говорит? Что-то связано с умом. Это и есть настоящее «горе от ума». Что-то связано и с половой принадлежностью. У кастратов желание пить пропадает без всякого лечения. Что получается? Два важнейших фактора — ум и мужественность, создающие настоящего мужчину, — могут создать и выпивоху!

Ещё одно, может самое важное, качество — это активность, способность совершить акт, а не просто реагировать тупо на изменения среды. Активность мужчины проявляется в разных обличи-ях. Это и агрессивность, и творческий порыв, и выход на поиск, созидание и разрушение, взрыв и концентрация… Вот она, «тройка»: ум, мужественность, активность. Ею же надо управлять!

Очень простенькое выходит определение непьющего и пьющего мужчины. Непьющий хорошо, уверенно держит вожжи рысаков — ума, мужественности и активности, сокращенно — УМА-поводьи. Пьющий плохо держит и плохо управляет «тройкой», а может, даёт «порулить» кому-то (жене например, или матери!). Вот и вся премудрость.

Родители! Если хотите воспитать будущего алкоголика, не давайте своему ребёночку с самых первых дней жизни учиться управлять умом, активностью и половой ролью. Порочьте в его же собственных глазах его умственные способности, ставьте палки в колёса везде, где только сможете, мешайте любой самодеятельности, берите всё руководство его жизнью на себя. Вы умнее, и у вас есть «законное» право руководить и властвовать. Унижайте мужское достоинство, прямо или косвенно. Почаще говорите им, что они «не мужчины».

Жёны! Слышали? Если вам нужен муж-алкоголик, делайте то же самое, с поправкой на возраст.

Родители, жёны, друзья, руководители! Если вы хотите, чтобы мужчины, которых вы действительно любите, уважаете, цените, на которых вы возлагаете свои надежды, с которыми хотите «горы свернуть», были непьющими, делайте всё наоборот!

Ну вот, осталось обратиться с «первомайскими призывами» к героям нашего пристального внимания и нескрываемого интереса — к самим пьющим. Что же вам пожелать? Прочтите эту книгу ещё раз. Станьте её соавтором, т. е. поймите всё, что прочитали, или ещё прочитайте, по-своему. Дайте своему уму «попастись» на вольных лугах затронутых тем, сосредоточьте активность на главных темах вашей личной жизни, соберите мужество, как войско, для изменения того, что вы можете ещё в своей жизни изменить!

Всё, ребята, конец!

г. Черкассы, август 2001.

 

Послесловие автора

Если у Вас имеется алкогольная зависимость или ещё только формируется, то перед Вами стоит задача выбора одной из трёх альтернатив:

— продолжать потреблять алкоголь в своей привычной манере, минимизируя риск развития непоправимых последствий для здоровья и благополучия;

— прекратить потребление вообще, перейдя в разряд трезвующих людей;

— научиться контролировать собственное поведение при опьянении, не терять ситуационный контроль над потреблением и точно регулировать дозу спиртного, не выходя за пределы безопасного количества, которое определено экспертами ВОЗ в 90 граммов 40% алкоголя в сутки.

К счастью, других вариантов нет. Почему «к счастью», а не «к сожалению»? Потому что эти три альтернативы, будучи осознаны, экономят жизненное время, позволяют не тратить его на бесполезные, дорогостоящие и опасные эксперименты с самим собой, своим сознанием, телесным и социальным благополучием. Эти три выбора оплачены миллионами жизней пьющих людей. Зачем игнорировать вековой опыт? Не лучше ли сразу согласиться с тем, что других реальных вариантов нет, если не выворачивать наизнанку собственное сознание, заставляя его верить в небылицы типа: «Захочу и брошу пить», «Немного отдохну и снова стану пить как раньше», «Смогу пить как все», «Я же не какой-нибудь подзаборный пьяница», «Ещё можно немного попить, а когда-нибудь после я брошу пить».

Есть один экзистенциальный анекдот, который подходит к теме.

Идёт Иванушка-дурачок по дороге жизни и доходит до развилки.

На камне надпись: «Направо пойдёшь — по морде получишь. Налево пойдёшь — по морде получишь. Прямо пойдёшь — по морде получишь».

Стоит Иванушка, соображает, чешет в затылке, чтобы лучше думалось. А в это время к нему подлетает Соловей-разбойник и предлагает:

— Думай, Ванька, быстрее, а то получишь по морде прямо здесь! Проведём короткий дианализ анекдота, «выявим неизбежные противоречия в жизни личности». Во всяком выборе человека незримо присутствует дилемма: сам выбор чего-то (1) и то, что отвергается этим выбором (2). Выбирается всегда что-то одно, а отвергается множество других возможностей. В анекдоте об Иванушке можно углядеть две дилеммы.

Первая дилемма — идти дальше по дороге или оставаться на месте. Идти, не идти, — всё равно получишь неприятности. Оставаться на месте — не жить вообще, не пройти дорогу жизни. Идти дальше — это выбирать одну из трёх абсолютно одинаковых по финальным последствиям альтернатив: любой вариант жизни кончается одним — могилой. По сути, иного исхода выбрать нельзя, и остаётся только согласиться с неизбежными последствиями человеческого существования, «экзистенции».

Вторая дилемма — быть пассивной жертвой «бития» или оказать отпор насильнику в лице Соловья-разбойника и другим, которые ожидают Иванушку на всех путях Бытия.

Первая дилемма — не истинная дилемма, это псевдодилемма и псевдовыбор. Раз ты уже оказался на дороге Бытия, то с неё некуда сворачивать. Идёшь ли ты по какому-то выбранному пути или топчешься на месте, жизнь только продолжается, продолжается безостановочно, даже если и возникают иллюзии «остановки времени» или «возврата в прошлое». Человек не выбирает жизнь, он «вбрасывается в жизнь». Выбирается только способ жизни — вторая дилемма.

Вторая дилемма — истинная дилемма и истинный выбор: дать себя бить или оказать отпор, самому попытаться побить врага, даже если побить его невозможно, — смерть, например. Вторая дилемма ставит перед человеком вопрос его личной ответственности за то, как он живёт и собирается дальше жить, «Всё тебе позволено, но не всё полезно». Человек волен делать со своей жизнью что угодно, но при этом он должен нести ответственность за это. Самое худшее, на что способен человеческий ум, это оправдания и списывание ответственности лично с себя.

К. сожалению, современная психиатрия и наркология из ложно понимаемого гуманизма «научно» подкрепляет эту нездоровую тенденцию снимать личную ответственность за жизненные выборы. Пьющему внушается мысль о том, что в нём живёт «патологическое влечение к алкоголю», которое невозможно «выгнать» никаким образом, а остаётся только химически контролировать — подавлять, фиксировать, лишать активности. И это надо делать всю оставшуюся жизнь! Фармакологические компании будут процветать: раз человек сам не в силах руководить своим же поведением, раз в нём живут неуправляемые (бессознательные) процессы, то ему обязательно нужен кто-то с современным набором химических регуляторов, кто будет включаться в это управление.

Эта книга в научно-популярной форме, с помощью коротких эссе и свободных размышлений (поэтому почти нет цитирования, на что обращают внимание специалисты) заявляет о новом подходе к пониманию алкогольной зависимости, по старой терминологии — «хронического алкоголизма». В нескольких тезисах этот подход можно сформулировать следующим образом.

 

1. Смена наркологической парадигмы

Российская наркология уже отметила свой 25-летний юбилей. В момент своего рождения в 1975 году наркологическая парадигма «алкоголизм как болезнь» была принята научным сообществом. Началась приёмка этой парадигмы обществом. Парадигма «болезнь» сменила парадигму «порок и пережиток». Общество приняло парадигму «алкоголизм как болезнь» практически всецело. Алкоголики жаждут, чтобы их лечили любыми доступными средствами — «торпедами», «вшиваниями», «кодированием», «лазерным блокированием», «ферментированием» и пр. К настоящему времени данный подход становится тормозом на пути избавления человека от зависимости. Зависимые от алкоголя люди научились рассуждать о том, что «алкоголизм такая же болезнь, как грипп или диабет», они научились слагать с себя ответственность за само поведение, направленное на поиск алкоголя.

К. 90 годам стал формироваться другой подход, другая парадигма — «аддиктивное поведение». Это уже не совсем «болезнь», вернее это — форма «отклоняющегося поведения» (Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В., 2001), которая может стать в конце концов смертельной болезнью, но в своей основе есть ц остаётся до конца жизни именно формой поведения. За своё поведение человек обязан отвечать персонально, без всяких ссылок на «болезнь» и «обстоятельства». Научное сообщество принимает эту парадигму, но не отрицает до конца «алкоголизм как болезнь».

С точки зрения дианализа будущая парадигма алкогольной зависимости может быть обозначена как «незрелая форма религиозности». Речь идёт не о старом понимании алкоголизма как замены истинной религиозности на пьянство, как расплату за атеизм, о чём писал Джеймс. Алкогольная зависимость не расплата за атеизм, она сама по себе и есть форма религиозного опыта. В книге «Пьющий мужчина» (далее ПМ) подробно проанализировано подозрительное сходство христианских ритуалов и постулатов с постулатами и ритуалами зависимых от алкоголя мужчин, Очень часто алкогольное поведение похоже на карикатуру Христа, христианских мучеников, безрассудно верующих.

Очень скоро, за счёт впечатляющих успехов фармакологии, купировать абстинентный сидром (основной признак болезни, интоксикации) будет весьма просто в домашних условиях. Как современные наркоманы научились лечить абстиненцию, так и пьющие научатся снимать многие симптомы «хронической алкогольной интоксикации», уменьшать остроту влечения к алкоголю и прочее. Останется то, что фармакология сделать никогда не сможет — заблуждения ума, вера в абсурдные идеи «улучшения» своей жизни, сознания, мышления с помощью алкоголя. Задачей реабилитации и абилитации будет вернуть человека к нормальной социальной и личной жизни, изменив образ мышления, систему верований, систему личностного самосознания.

 

2. Алкогольная зависимость незрелая форма религиозности

Под «религиозностью» здесь понимается форма и способ организации внутренней жизни личности, организация символического пространства. Л.Н. Толстой определял религиозность как «понятную философию». Ещё раньше Григорий Сковорода в своём учении о «трёх мирах» говорил о Библии. как о мире символов. Религиозность — это способность «видеть невидимое», верить в недоказуемое или в абсурдное, представлять непредставимое, понимать непознанное и непонятное, общаться с Абсолютом, с которым общаться нельзя по определению, и т. п. Зрелая религиозность есть персона-диетическая форма веры в Абсолют, выстраивание личных отношений с Богом как к с Абсолютом, полное понимание того, что прямого контакта с Абсолютом нет, а есть только «общение-в-разуме» через символ. Незрелая религиозность есть вера в неведомые силы, к которым можно обращаться напрямую, не как к символу, а как к сущности. Пьющий человек верит в недоказуемые ни его личной практикой, ни общественной практикой, ни исследованиями мифические эффекты алкогольной интоксикации, организует свой внутренний мир с помочило системы верований, ожиданий в «приход» каких-то особых дней и времён. Его система верований и убеждений весьма походит на систему детско-подростковой системы внутренней организации, что зафиксировано в наркологии как похожесть психического облика пьющих на подростковый возраст.

У Омара Хайяма есть такой рубай:

Когда я трезв, то ни в чём мне отрады нет.

Когда я пьян, то слабеет разума свет.

Есть время блаженства меж трезвостью и опьяненьем.

Ив этом — жизнь. Я прав иль нет? Дай ответ.

(Перевод Владимира Державина).

Между трезвостью и опьянением никакого реального промежутка нет — одно состояние переходит в другое. На что же тогда намекает поэт? На символическое пространство, на трансцентентальное промежуточное поле, где «произрастают» мечты, где «толпятся» ожидания, где существуют предвкушения жизни, но не сама жизнь. Этот промежуток блаженства и есть синтез трезвого и безрадостного состояния с неразумным и слабым состоянием опьянения. С точки зрения дианализа это и есть главный симптом алкогольной зависимости: всевозможные ухищрения ума (заблуждения ума), направленные на поиск логических и эмоциональных связей между двумя различными состояниями сознания — трезвым и пьяным.

Обратимся к религиозности «оцерковленного» и верующего человека. У него тоже два мира и два состояния: земной мир реальной действительности и «иной мир» (Царство Небесное), которые соединяются духовной работой, работой веры, символом веры, крестом, молитвой, таинствами, обрядами и ритуалами. В своей духовной работе верующий не одинок, он руководим наставниками, он не допускает «отсебятины». Его религиозность «зрелая». Я спрашивал православных священников о том, насколько они считают свою религиозность «зрелой». Никто не сказал мне, что его религиозность достигает степени зрелости. Все они в пути к зрелой религиозности.

Интерпретация алкогольной зависимости как «незрелой религиозности», развёрнутая в книге «ПМ», объясняет, почему внешние изменения поведения — прекращение употребления алкоголя, упорядочение жизни, переключение на интересную деятельность и прочее — не меняют в корне ничего, а трезвую-щий алкоголик в любой момент может «сорваться» и вернуться к прежней системе пьянства. У него не меняется система интеграции «трезвого» и «опьянённого» сознания! Остаются парадоксальные способы соединения несоединимого. Этими «симптомами» он защищает себя от шизофренического расщепления личности на «трезвую субличность» и «аддиктивную субличность».

 

3. Алкогольная зависимостьодна из форм привязанности «жизни

Жизнь есть страдание, а страдание происходит из привязанности Так говорил Будда в своих первой и второй благородных истинах. Самая тяжёлая (для устранения и освобождения) .привязанность есть привязанность к самой жизни, желание жить, жить и жить. Эта последняя привязанность устраняется только смертью. Алкогольная зависимость жестко привязывается к общей витальности человека, к мотивам жизнедеятельности, активности, власти, гордости, миссии,. долгу. По сути своей алкогольная зависимость и есть форма жизни в обществе, которое исповедует крайне амбивалентные подходы буквально ко всему, в том числе и к потреблению алкоголя.

Дианализ показывает, что в современном цивилизованном обществе, в котором существует «двойная мораль», «тотальный дуализм», «многополярность» обязательно стремящаяся к биполярности, алкогольная зависимость становится способом адаптации человека к символам, которые всегда имеют «двойную» природу. Например, деньги, которые становятся ключевым фактором современной жизни. Деньги — универсальный эквивалент стоимости, универсальный символ жизни и жизненных ресурсов, хотя сами по себе деньги не являются ни жизнью, ни жизненным ресурсом: «деньги есть нельзя». Дефолт 1998 года показал многим россиянам, что в какой-то момент деньги могут стать просто бумагой. И если у тебя есть только деньги и никакой другой собственности, то в этот момент ты останешься вообще без всего.

Алкоголь для пьющих людей, как это показано в «ПМ», становится символом абсолютной власти, абсолютного подчинения, абсолютной любви и пр. Вместо сложных социально-культурных символов ум пьющего довольствуется символическими функциями опьянения, символикой алкогольных напитков («Огненная вода» и пр.). Тем самым и происходит адаптация к противоречиям. Кто не может адаптироваться к противоречиям, не налаживает личную систему обращения противоречий в положительные синтезы, тот «принимает удар» этого агрессивного и противоречивого мира и сам может «расщепиться». В книге «Необъявленная психотерапия» (1999) посвящена целая глава о роли рекламы в современном мире, развёрнута «вирусная метафора» рекламы (рекламное сообщение как вирус) и показано, что идеальным гражданином рыночного общества является аддиктивная личность, у которой жизненной силой является покупательная способность: покупаю (потребляю), следовательно, существую!

 

4. Проблема не в питие, а в невыносимой трезвости

«Трезвость — норма жизни» — изуверский лозунг, придуманный не наркологами, не теми, кто понимал проблему алкогольной зависимости, а политиками, которые хотели сделать карьеру на этой общенациональной проблеме.

Кроме особых случаев «потерн контроля» контроль над потреблением алкоголя является прерогативой социальной среды и социальных установлений («алкогольной культуры»). Учить людей пить — занятие бессмысленное. Необходимо учить жить в трезвом, противоречивом сознании. Дело в сознании, в его организации, а не в характерах людей. На максимально большой выборке зависимых от алкоголя людей можно показать присутствие всех типов акцентуаций личности, всех типов характеров и всех типов психопатий. Эти характерологические особенности могут только видоизменять форму алкогольной зависимости, но не влияют на становление самой зависимости.

 

5. Алкогольная зависимость«полное собрание парадоксов»

Парадоксы мышления — основа алкогольной зависимости. В основе алкогольной зависимости лежит парадоксальность мышления, а не эмоциональные расстройства или влечения человека. Парадоксальное мышление фиксирует алкогольное поведение и эффективно блокирует любую систему помощи. Алкоголик — гений выкручивания из любой системы помощи и контроля. Парадоксальное мышление, которое закладывается мехду прочим и христианскими догмами, — одна из основных тем реабилитации.

Общая проблема пьющих мужчин — избыток ума. «Избыток» нужно понимать функционально. Иной «маленький ум» может стать большой проблемой, если его нечем занять и нечем сдерживать. Так называемый «когнитивный дефицит» при алкоголизме есть проявление парадоксальной логики.

Основной парадокс, к которому рано или поздно приходит любой пьющий, таков:

«Выпивка не есть выпивка». Этот парадоксальный вывод близок к тому, к которому пришёл Родион Раскольников, — «Преступление не есть преступление». Убить старушку-процентщицу не есть преступление. Только парадоксальное, антиномическое мышление позволяет придти к такому умозаключению. Пьющие люди приходят к парадоксальным выводам не с помощью антиномического, философско-диалектического мышления, а вынуждено, чтобы свести концы с концами. Они одновременно ненавидят алкоголь, который «губит жизнь», и самозабвенно любят алкоголь, который «скрашивает жизнь». Чтобы объединить в одной личности эти противоречия, ум вынужденно создаёт парадоксы.

Вариант этого парадокса, исследованный в моей докторской диссертации (1993) и книге (В.Ю. Завьялов, 1988), такой: пьющий пытается оставаться «трезвым», получая позитивные эффекты от выпивки. В цветоассоциативном эксперименте маркеры «трезвости», «эйфории опьянения» и «ожидаемые» позитивные эффекты совпадают по своему эмоциональному и личностно-значимому отношению.

 

6. Борьба не с алкоголем, алкоголизмом и алкоголиком, а с паразитами алкогольной культуры

Дианализ и книга «Пьющий мужчина» защищает личность пьющего от «паразитов сознания» — алкогольных традиций. Алкогольная культура — питейные традиции, установки, суеверия, необоснованная вера в эффекты алкогольного опьянения, алкогольные аксиомы («лечиться надо водочкой», «не пьёт только больной или сволочь», «алкоголик не хочет лечиться», «алкоголизм раз и навсегда» и пр.) — опасней самих алкогольных напитков. Дианализ противостоит не алкоголю, а алкогольной культуре. Сам по себе алкогольный напиток, содержащийся в нём этанол, не опасен! Опасен культурный смысл, который несёт в себе напиток, опасен другой человек, соблазняющий выпивкой, опасна соблазняющая мысль, искушение образами весёлой и счастливой жизни под хмельком.

 

7. Обход психиатризации человека и проблемы

Вдианализе и в книге «ПМ» нет психиатризации проблемы и человека. Проблема понимается не как психическая болезнь, а как аддиктивное поведение, осознанное и почему-то нужное человеку, и как символическое разрешение противоречий сознания. Возможно, что это поведение нужно потому, что алкогольная культура готовит человека к рынку. Человек через алкогольную культуру (культуру потребления ненужного для жизни с иллюзией, что именно это нужнее всего!) приспосабливается к социальной жизни («социализация»).

Психиатризация человека — это непринятие личности в целом и принятие отдельных свойств личности человека — характер, симптомы болезни. Карикатурно это представлено в таких представпениях: в кабинет психиатра заходит не человек, а «эпилептик», «шизофреник», «алкоголик», «невротик», — одним cловом «случай».

В книге «Пьющий мужчина» нет наклеивания ярлыков. Проблема зависимости от алкоголя понимается как общечеловеческая, а не как медицинская. Термины «алкоголизм», «алкогольная зависимость» при описании какой-либо темы употребляются в тексте вынужденно. Главный персонаж в книге Ht образ «алкоголика», не симптомы алкогольной интоксикации и признаки психической или физической зависимости от алкоголя, а личность человека. Только личность с изначально присущей ей свободой, мятущаяся, развивающаяся в противоречиях и противопоставлениях самой же себе, интересна, только она достойна уважения и внимания.

 

Список использованной литературы

1. Банщиков В.М., Завьялов В.Ю., Короленко Ц.П. Эмоции и воображение.- М., 1975. — 221 с.

2. Завьялов В.Ю. Психологические аспекты формирования алкогольной зависимости.- Новосибирск: Наука. Сиб. отд-е, 1988. — 198 с.

3. Завьялов В.Ю. Необъявленная психотерапия. — М.: Академический Проект, Екатеринбург; Деловая книга, 1999. — 250 с.

4. Короленко Ц.П., Завьялов В.Ю. Личность и алкоголь. -Новосибирск: Наука. Сиб. отд-е, 1987. — 168 с.

5. Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В. Социодинамическая психиатрия. — Новосибирск: Издательство НГПУ, 1999. -418 с.

6. Лосев А.Ф. Философия имени // Бытие — Имя — Космос / Сост. и ред. А.А. Тахо-Годи. » М.:Мысль, 1993. — С. 630-796.

7. Лосев А.Ф. Античный космос и современная наука // Бытие — Имя — Космос / Сост. и ред. А. А. Тахо-Годи. -М.:Мысль, 1993.-С.61-612.

8. Лосев А.Ф. Диалектика мифа//Миф — Число — Сущность/ Сост. и ред. А.А. Тахо-Годи. — М.:Мысль, 1994. — С. 6-216.

9. Чалидзе В. Иерархический человек. — М.: Терра, 1991. -223 с.

10. Alcoholics Anonymous. — N-Y.: Alcoholics Anonymous World Services, INC. — 1976. — 575 p.

11. Glasser W. Choice Theory. — Harper&Collins Publisher. -1998. — 340 p.

12. Johnson V.E. I’ll quit tomorrow: practical guide alcoholism treatment. — Harper&Collms Publisher. — 1980. — 182 p.

13. Mann G.A. Recovery of reality: overcoming chemical dependency. — Harper&Co]lins Publisher. — 1979. — 180 p.